Музыкальная гостиная

      Гермиона сидела за столом в библеотеке и дописывала эссе по Зельеварению. Вдруг ее отвлек чей-то голос:       — Можно?       Отличница подняла голову от учебника. Перед ней стояла Джинни, самая младшая Уизли.       — Да, конечно, садись.       Подвинув пару книг, Грейнджер снова уткнулась в недочитанный параграф.       — Извини, что отвлекаю, но я бы хотела с тобой поговорить.       Четверокурсница снова подняла взгляд. Она была недовольна, что ей мешают, но обидеть Джинни не хотела и поэтому отвлеклась от уроков.       — Хорошо, я слушаю. О чем ты хочешь поговорить?       — Скажи, вы ведь с Фредом встречаетесь, правда?       — Нет, что ты, мы просто дружим.       Гермионе не понравилось начало разговора. Джинни внимательно смотрела ей прямо в глаза и начала настаиваить.       — Да? А все думают, что это так.       Грейнджер моментально почувствовала раздражение. Вот зачем, спрашивается, лезть с такими вопросами? Кроме того, у отличницы появилось ощущение, будто она попалась на чем-то нехорошем, постыдном. И это ее тоже злило. Ведь даже если бы они с Фредом встречались, в этом не было бы чего-то плохого.       В слух Гермиона постаралась как можно спокойнее сказать:       — Мало ли, кто что думает.       — Да, люди много чего думают про других и часто ошибаются, — неожиданно согласилась Джинни. — Значит, вы все-таки не встречаетесь?       — Нет.       — Но тебе ведь хотелось бы, да?       Щеки Гермионы покраснели. Что ответить, она не знала. На самом деле, хочет ли она встречаться с Фредом? От одной мысли об этом в груди что-то сжалось, по рукам и ногам побежало тепло. В голове появились разные образы, иллюстрирующие, как это могло бы быть. Тут уж щеки отличницы вспыхнули очень ярко. Внутри девочки словно загорался обжигающий огонь. Она пожала плечами, бормоча невнятное «не знаю» и смотря мимо Джинни.       А та все не хотела отстать.       — А если бы Фред предложил, ты бы согласилась?       — Я не знаю! К тому же, он бы все равно никогда не предложил, так что и говорить нечего.       — Ну, а ты представь, что предложил. Ты бы согласилась или нет?       Огонь внутри Гермионы грозил вырваться наружу. Ладони девочки нагрелись. Она крепко сжала руки в кулаки, пытаясь успокоится, а затем вцепилась в край стола.       — Он мой лучший друг! Он бы не предложил!       — Из лучших друзей получаются отличные пары!       Из-под ладоней Гермионы пошел дым.       — Но не из нас! Мы просто дружим!       — Но ты ведь все равно в него по уши!       Тут древесина затрещала, и с пальцев отличницы сорвалось пламя. Оно с невероятной скоростью охватывало стол и старинные книги, лежащие на нем. Четверокурсница вскочила, глядя то на разворачивающееся бедствие, то на свои руки, которые были уже по локоть в огне. Она впервые за долгое время не знала, что делать. К счастью, Джинни сориентировалась мгновенно. Выхватив палочку, рыжеволосая мощной струей воды потушила пламя.       Поняв, что книгам ничего не грозит, Гермиона вышла из оцепенения и пулей вылетела из библиотеки. Девочка взлетела по ступенькам нескольких лестниц, пронеслась по двум коридорам, резко дернула дверь на себя, прошептав пароль, и оказалась внутри ванной для старост. Дверь за ней с щелчком захлопнулась.       Как была, в одежде, мисс, уже полгода назад потерявшая звание Самой Правильной Девочки, включила леденющую воду и встала под струи.       Пламя ушло не сразу. Постепенно, капля за каплей, оно становилось все менее ярким, пока наконец не исчезло.       От рук Гермионы шел пар. Тут по ее щекам потекли слезы. Девочка села на пол, согнувшись, и просто плакала, пока хватало сил.       Она не понимала, что с ней такое. Стихийных выбросов магии у нее не случалось с восьми лет. Даже не зная про волшебство ничего, она научилась контролировать себя. А сейчас? Что это было? Она чуть не спалила несколько старинных книг и стол!       Гриффиндорке было страшно. Непонятное часто бывает страшным, а такое — уж тем более.       Кроме того, Гермиона чувствовала себя совсем запутавшейся. Она не только не поняла, что произошло, но и не знала, что чувствует. Это было невыносимо. Эмоции бурлили, выплескиваясь через край.       Сколько так продолжалось, девочка не знала. Но как следует выплакавшись, она более или менее успокоилась. Посидев еще немного на полу, Грейнджер встала, высушила себя заклинанием и подошла к двери.       Осторожно выглянув и проверив, что никого нет, четверокурсница покинула ванную. По секретным переходам она быстро добралась до гостиной Гриффиндора. С облегчением обнаружив, что людей немного, девочка юркнула в спальню.       Там она сразу переоделась и легла на кровать. Голова от долгого плача раскалывалась, тело дрожало от пережитого стресса и холода. Гермиона накрылась одеялом и, оставив все дела на завтра, провалилась в сон.

***

      На следующий день, шагая на завтрак в Большой зал, Гермиона думала, как же ей повезло. Когда вчера она бежала с пылающими руками, ей никого не встретилось. Младшекурсники были в Хогсмиде, старшие — на дополнительных занятиях по подготовке к экзаменам.       Как хорошо, что девочка знала пароль от ванной для старост. Фред сообщил его своей подруге, и информация наконец пригодилась.       Фред. Гермиона думала про вчерашнюю ситуацию и ругала себя. Мерлин, как же глупо она отреагировала. Ну что такого сказала Джинни? Самая Умная Ведьма За Последние Сто Лет не понимала, с чего тогда так занервничала. Ведь действительно, мало ли, кто что думает.       Девочка завтракала и в сотый раз за утро прокручивала в голове разговор в библиотеке, когда на скамейку рядом с ней кто-то плюхнулся.       — Доброе утро. О чем задумалась?       Вздрогнув, гриффиндорка вынырнула из своих мыслей и повернулась на голос. Оказалось, что звал ее не кто иной, как сам Фред. Гермиона ответила на приветствие, а вопрос предпочла проигнорировать. Дальше разговор лучших друзей продолжился по традиционному сценарию, вот только отличница жутко нервничала. Ей теперь было как-то неловко разговаривать с Фредом. Поэтому, быстро свернув диалог и оправдав это забытыми учебниками, она поспешно ретировалась.       И весь день с успехом использовала эту тактику. Да, убегать — это не по-гриффиндорски, но она не могла с собой ничего поделать.       К вечеру Гермиону довели до изнеможения собственные мысли, чувства и дурацкое поведение. Поэтому она уговорила себя, что предпринять что-нибудь все же придется. И первое, что следовало сделать — это хорошенько подумать.       Устраивать мозговой штурм девочка решила в Музыкальной гостиной. Фред не должен был прийти, так что она могла предаваться своим мыслям в одиночестве.       Начала любимица Макгонагл с рассуждений о том, по какой причине сейчас избегает друга. Ни к чему толком не придя, девочка переключилась на размышления о библиотечном разговоре. Почему она так занервничала? Зачем сбежала? И каковы на самом деле ответы на вопросы Джинни?       И Грейнджер совсем не нравились промежуточные умозаключения, которые она сделала. Но так как дело до конца довести надо было, просто отмахнуться от них она не смогла.       Дальше умная лохматая голова привела Гермиону к моментам. Вот тот раз в погребе Сладкого королевства, когда они с Фредом замерли, глядя друг другу в глаза. И как, после того, как он посмотрел на их соединенные руки, его щеки зарумянились.       О, а как же случай в гостиной? Когда она думала о том, насколько же старший из близнецов Уизли красивый.       Или те самые волшебные мгновения, во время которых его руки были в ее волосах?       Нет-нет-нет. Только не это. Это неправда. Ложь, абсурд! Все не может быть так. О чем она вообще думает? Она же не могла…?       Могла, да еще как. И не просто могла, а уже это сделала. Влюбилась.       В голове осознанием взорвался сноп искр. Гермиона вскочила, и, не в силах сидеть на месте, начала наматывать круги по комнате.       Эмоции молниеносно сменяли одна другую. Ужас, страх и паника. Затем отрицание. После — злость. Надежда найти лазейку. А в итоге — смирение и принятие.       Но, даже придя в согласие с самой собой и признав правду, отличница не успокоилась. Тихонько села обратно в кресло и, откинув растрепавшуюся косичку, обнаружила, что пальцы подрагивают, и коленки подгибаются.       Только спустя полтора часа бесконечных споров с самой собой, умница Грейнджер успокоилась достаточно для возвращения в гостиную Гриффиндора. Девочке надо было делать уроки, поэтому она не могла позволить себе размышлять дальше.       Правда, учеба весь вечер так и не ладилась. Сосредоточиться было трудно, приходилось по нескольку раз вчитываться в одно предложение, чтобы понять, о чем оно. В конец разозленная и вымотанная Гермиона отправилась пораньше спать. Что, признаться, ей тоже удавалось плохо. Заснуть у гриффиндорки не выходило несколько часов. Но усталость взяла свое, и отличница все-таки забылась тревожным, поверхностным сном.