my heart knows only you

Оглядываясь назад, Венти должен был понять, что это плохая идея. На самом деле ему давно следовало бы понять, что сами обстоятельства… далеко не идеальны. В отличие от многих других Архонтов или прочих бессмертных существ, Венти был не из тех, кто избегает межличностных связей. Он восхищался ими и видел в этом потенциал: возможность расти, учиться и отдавать. Именно эти вещи делали свободу такой особенной. Уникальный опыт, который пришел с налаживанием отношений, не был привилегией, от которой он предпочел бы отказаться в ближайшее время, и Венти никогда не задавался вопросом, содержали ли его принципы какие-либо свободные концы. Он все еще не думал об этом после встречи с самым очаровательным адептом Ли Юэ. Венти так и не смог понять, почему неуловимый Якса показался ему таким интересным, хотя поначалу это его и не беспокоило. На самом деле для Венти было нормальным встретить кого-то, кто выделялся среди моря людей, с которыми он сталкивался в своих путешествиях, кто привлекал его внимание без всякой надежды зацепить. С Венессой все было именно так. Так было даже с почетным рыцарем Монштадта. И с недавних пор так было и с Сяо. Венти был знаком с парой раздражительных личностей, и поэтому отчужденное поведение Сяо и его грубые манеры ни в малейшей степени не выбивали его из колеи. Возможно потому, что он заметил, что глаза Сяо следили за ним, не отвлекаясь, и его любопытство, казалось, было задето. Или, может быть, так было потому, что после второго или третьего визита Венти слышал меньше язвительности в его тоне, когда он настаивал на своем отъезде. Позже, когда их совместное времяпровождение перешло от свободных минут, когда Венти пересекал Ли Юэ, к преднамеренным визитам, когда желание встретиться странным образом двигалось в его груди, он все еще не думал об этом. Он был не из тех, кто слишком глубоко зацикливается на делах — он просто доводил их до конца. И больше всего в последнее время он хотел увидеть Сяо. Хотя у него никогда не было времени размышлять об этом, Венти признавал про себя, в своем сознании, что между ними что-то изменилось. Сяо, казалось, был менее напряжен, менее возмущен и даже бормотал какие-то свои шутки. Они были откровенно плохими и казались ужасно плоскими, но Венти всегда был в восторге, просто слушая их. Были даже моменты, раз или два, когда ему показалось, что лицо Сяо слегка покраснело от приступов смеха Венти над неловкими, неумелыми шутками, и слабая улыбка украсила его губы. Она исчезнет через мгновение, исчезнет, как только Венти коснется его руки или произнесет его имя, но она все же была. Прикосновения тоже стали более частыми. В то время как Венти не стеснялся быть физически ласковым, он также не был слишком наглым. Он предпочитал это в редкости, сладко и нечасто, чтобы подчеркнуть искренность. Тем не менее, он чувствовал, что его тянет к Сяо каждым нервом своего тела, едва в состоянии сопротивляться легкому прикосновению пальцев к коже Яксы или случайному объятию. Сяо и раньше это было неприятно, но теперь он поворачивал свое тело к Венти, наклоняя голову к точкам, в которых они соприкасались. Он все еще усмехался, как будто был раздражен, но никогда не уходил. Он всегда держался совершенно неподвижно, как человек на краю обрыва, с ровным дыханием и неуверенным взглядом. В эти моменты, наблюдая за тем, как Сяо ориентируется в новизне таких случайных действий, Венти чувствовал, что его сердце танцует на краю этого обрыва вместе с ним. Идея отправиться на Праздник Морских Фонарей принадлежала Венти. Прошло уже некоторое время с тех пор, как он был в Ли Юэ и посещал один из их традиционных праздников, и это будет первый раз, когда он посетит его после встречи с Сяо. Это звучало так прекрасно, и он больше всего на свете хотел, чтобы они провели его вместе. Конечно, задумчивый индивид, о котором шла речь, хмыкал и отпирался, говоря, что это не более чем предлог для смертных «выбрасывать светящийся мусор в море». Несмотря на его ворчание, не потребовалось много времени, чтобы он сдался, позволив Венти тащить его за руку в гавань, не отпуская всю дорогу. Праздник был прекрасен. Венти, знаток подобных событий, каким он был в истории Монштадта, был глубоко впечатлен. Декорации, еда, развлечения и атмосфера были выполнены с исключительным совершенством. Его привлекала каждая демонстрация лучших мероприятий Ли Юэ, и ничто не могло обуздать его удивление. Сяо видел фестиваль много раз, и поэтому не разделял благоговения Венти. Однако это не мешало ему делать резкие, но безобидные комментарии везде, куда бы они ни пошли. Это, по-видимому, свидетельствовало о его застенчивой заинтересованности в том, как Венти получал удовольствие от праздника. Несмотря на это, было легко заметить, что Сяо некомфортно. Он ненавидел толпы (бормотал об этом себе под нос несколько раз в течение ночи), привлекал внимание всех вокруг и их настороженные взгляды на свою фигуру, когда проходил мимо. Венти знал, что Сяо поддерживал образ мифа, ставшего реальностью, адепта, которого одновременно уважали и боялись жители Ли Юэ, но он не ожидал, что одно его присутствие вызовет столько опасений. Как только он заметил, как твердо держится Сяо, что так резко контрастировало с каждой линией его тела, расслаблявшейся всякий раз, когда Венти говорил, он решил, что ему нужно найти способ, чтобы они оба наслаждались фестивалем с чуть большей скрытностью. Вот так они и оказались в маленькой лодке в море, окружавшем гавань, достаточно далеко, чтобы их нельзя было узнать с пристани. Сначала Сяо не видел в этом смысла, закатывая глаза от высказанного предложения. Но Венти был наблюдательной личностью и не упустил ясности, которая появилась в глазах Сяо, когда они вдвоем плыли по полуночным водам. Он мог видеть точный момент, когда она появилась, потому что взгляд Сяо переместился на толпу людей на краю гавани, на тишину моря и, наконец, на Венти. Затем внезапно он, казалось, освободился от всей острой суровости, заключенной в его теле. Он не выглядел расслабленным, но все же это было самое расслабленное, что Венти когда-либо видел. Он не помнит, о чем они говорили до того, как выпустили фонари. Они могли вообще ни о чем не говорить. Единственное, что Венти помнит, это то, что он повернулся к докам и увидел, как в небо поднимается шквал огней на фоне рассеянных над головой звезд, а затем взглянул на Сяо. Он думал, что Сяо будет выглядеть скучающим и незаинтересованным, наблюдая эту сцену который раз. Вместо этого все его внимание было приковано к фонарям, пока золотистый свет бросал теплый отблеск на него и море позади. Венти не мог отвести взгляд. Все, казалось, замедлилось в этот момент, мир расплывался по краям, когда Венти смотрел на Сяо перед собой, смотрел, как он выглядит, на мгновение, чтобы освободиться от мук и горечи, которые так сильно сжимали его разум и сердце. Сяо не слишком откровенно рассказывал о своем прошлом, но Венти достаточно подчерпнул из его слов, чтобы понять, что тот отказывал себе во многих моментах истинной свободы и покоя. Это всегда заставляло сердце Венти болеть и было одной из причин, почему он так сильно хотел, чтобы Сяо мог наслаждаться временем, проведенным вместе. Венти безусловно хотел. Именно в этот момент Венти почувствовал тяжесть в груди, силу, похожую на гравитацию, тянущую его вперед. На самом деле он не думал о том, что делает. И не думал почти никогда. Его пальцы, легкие и неуверенные, пробежали вверх по предплечью Сяо. Потребовалось некоторое время, прежде чем тот отвел свое внимание от фонарей, что было для него необычно, так как его рефлексы никогда прежде не отказывались действовать немедленно, прежде чем он мог усмирить их. Его глаза немного расширились, когда он обнаружил, что Венти гораздо ближе к нему, а выражение его лица слегка смущенное. Он не отстранился, но снова был напряжен и неловок. Венти чувствовал себя неуверенно, даже когда другой рукой тянул Сяо за шею. Даже когда его глаза закрылись, и он не пропустил, как Сяо, несмотря на свое замешательство, позволил себе склониться вперед к Венти. Даже когда он прижал их губы друг к другу, совсем немного, едва достаточно. Ничто и все было заключено в эти несколько секунд. Венти почувствовал себя так, словно его подхватил ветер, воздух наполнил его легкие до отказа. Он отстранился, только тогда выпустив задержанное дыхание. Сяо смотрел на него широко раскрытыми глазами, и это заставило Венти задуматься, был ли он таким все это время. Он не знал, что сказать, и почувствовал, как жар приливает к шее и лицу. — Зачем ты это сделал? — внезапно спросил Сяо резким голосом. Это был один из способов продолжить. — Я, — Венти запнулся, подыскивая слова. — Хотел… выразить некоторые… свои чувства. — Разве это, — глаза Сяо метнулись в сторону гавани, — не было выражением твоих чувств? Венти моргнул, брови сошлись на переносице. Так ли это? Когда он пригласил Сяо пойти вместе с ним на фестиваль, то, конечно, имел в виду часть чувств, но был лишь наполовину уверен, что приглашение будет принято. Он не ожидал этого… Что ж, он ничего не ожидал, учитывая, что действовал исключительно импульсивно. Хотя, если бы Венти позволил себе обдумать свои действия до этого момента, он бы не подумал из-за тонкого изменения во взгляде Сяо, что они были на одной волне, действуя через похожие чувства. Возможно, тем, что на самом деле заставило его сердце растаять, было то, что Венти никогда не чувствовал, что ему есть о чем сожалеть, но сейчас он начинал сожалеть об «этом». — Ты думаешь, — снова заговорил Сяо, не дожидаясь ответа, — что смертные жесты любви что-то значат для меня? О. — О, — слетело с его губ как шепот, провалившись в пространство между ними. Он полагал, что все время, которое он проводил, смешиваясь с людьми, принимая участие в их веселье, не боясь завязать с ними связь, притупило его чувство того, что было нормальным для человека, а что нормальным для богов и их спутников. Впрочем, Венти не часто ловил себя на том, что прибегает к этому особому типу «жестов», если вообще прибегает — он не мог припомнить, когда именно пытался это сделать. Растерянность свинцом разлилась в конечностях Венти. В глубине души он почти истерически подумал, что для Анемо Архонта довольно странно чувствовать себя таким тяжелым. Он подумал, не будет ли это слишком бесхитростным выходом — слинять из Ли Юэ, пока не восстановит разрушенные части своей гордости. Но это было больше, чем гордость, которая чувствовала себя сломленной. Не то чтобы он ожидал, что бурные чувства, которые он испытывал, будут внешне взаимными — даже наоборот. Сяо не скрывал, что жил для защиты Ли Юэ, из чувства долга и обязательства, и ничего больше. Он считал себя орудием, средством для битвы и не видел особой цели в том, чтобы сближаться с кем-нибудь. Он сам так сказал, очень давно, когда они с Венти впервые встретились. Даже если бы он испытывал определенные чувства к Венти, было бы наивно надеяться, что Сяо когда-нибудь выразит их по этой причине. Так что для Венти оставалось загадкой, почему он чувствовал себя так, словно в его груди открылась пещера. Его взгляд упал на все еще отражающую мерцающий свет фонарей воду вокруг лодки. Легче было говорить с морем, чем с Сяо.  — Прошу прощения. Это… Это был момент потакания своим прихотям. Это больше не повторится. От этих слов у него онемел рот, тем более что Венти был не из тех, кто уклоняется от вопросов, связанных с его личными мыслями и чувствами. Он имел обыкновение озвучивать их независимо от того, кто это слышал. Но сейчас ему хватило сил только на эти слова. Рядом с ним молчал Сяо. Венти глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Он не хотел выглядеть разочарованным или обиженным. В конце концов, было бы смешно, если бы Бог был настолько вне себя из-за отказа адепта. Вряд ли это стоило отчаяния. Венти в любом случае собирался поунывать, но только после того, как уединится в благословенном покое Утеса Звездолова, где никто не застанет поминальную балладу, которую он сыграет для своих… чувств. — Похоже, праздник подходит к концу, — сказал Венти. Праздник, казалось, подошел к своему завершению не ближе, чем пять минут назад. — Пожалуй, нам стоит вернуться. Он все еще не смотрел на Сяо, но услышал, как тот ответил в тишине ночи и моря: — Хорошо.