Разочарование

Кайло стоял на капитанском мостике одного из разрушителей — того, на который он эвакуировался с «Супримаси», — и смотрел в темноту космоса. Гнев в его душе еще не до конца улегся, но рассудок все же взял верх. Они уже потеряли «Старкиллер», они потеряли флагман и часть разрушителей из сопровождения. О том, что скоро союзники Первого Ордена прознают о смене власти и могут попытаться начать диктовать свои условия, самопровозглашенный Верховный лидер думать не хотел. На минуту он усомнился, будет ли ему под силу держать машину Первого Ордена в своих руках, или она развалится на куски и в конце концов падет? Кайло положил руку на меч и отдернул ее, словно обжегся о холодный металл. — Верховный лидер, прикажете преследовать беглецов до их базы или покончить с остатками Сопротивления? — осторожно поинтересовался Прайд, вставший по правую сторону чуть позади Кайло. Кайло чувствовал хорошо скрываемый страх и не смог сдержать усмешки. Генерал Хакс в отличие от него не был трусом — даже обвинения принимал с честью. Рен не сомневался — справедливые обвинения, — и от этого было горше. Словно его предал тот, на кого всегда можно было положиться, кому он всегда доверял. Интуиция подсказывала, что он в чем-то очень сильно ошибся, но объяснить побег генерала вместе с повстанцами не мог. Значило ли это, что Хакс действительно был заодно с Сопротивлением, или же так сложились обстоятельства? Кайло с трудом открыл глаза. Девчонки, как и меча его деда не было. Зато был Хакс, стоящий рядом с телом Сноука и напряженный настолько, словно его мучил вопрос жизни и смерти, требующий немедленного решения, но не имеющий его. — Да здравствует Верховный лидер, — прохрипел генерал, удушаемый Силой, упав на одно колено. Кайло подумал, что такая демонстрация того, кто здесь главный, достаточно эффективна. Думал ли он в тот момент, что Хаксу хватит смелости на дерзкое предательство? Мог ли помыслить? Не мог, но боялся. Он знал, что и в одиночку, и даже с рыцарями Рен не выстоит против всего Первого Ордена. Даже против офицеров нескольких кораблей. Реальная власть, основанная на уважении, принадлежала Хаксу, и его следовало или держать близко к себе, или уничтожить его светлый образ. Генерал не непогрешим. Генерал — один из амбициозных офицеров, сумевший забраться слишком высоко. Возомнивший, что это он тут главный. Нужно было найти хотя бы маленькое пятнышко на безупречной репутации Хакса. Рен был уверен — не бывает настолько идеальных офицеров, нельзя быть искренне преданным идеям — до фанатизма, но отнюдь не слепого. Хакс шел к намеченной цели, и Кайло был уверен — дело отнюдь не в интересах Первого Ордена. Найти бы доказательства… — Верховный лидер, я полагаю, среди нас есть предатель, — адепт-генерал Прайд не выглядел взволнованно. Он не просто предполагал — он явно знал, кого обвинить. — Я слушаю, — Кайло повернулся к офицеру и посмотрел тому прямо в глаза. Повстанческие крысы, он знал, бегали по «Супримаси» и пока успешно скрывались на огромном корабле. Возможно, не без помощи кого-то внутри Первого Ордена. — Это Хакс, — без тени сомнения произнес Прайд. — Вы уверены в этом? — Абсолютно, — и старый генерал вставил инфокарту в принимающее устройство. Приговоры, приказы, распоряжения — все за подписью главнокомандующего Армитажа Хакса. Открывая все новые и новые файлы, Прайд говорил, уверенно обвиняя и объясняя все так, что Кайло все больше верил в вероломное предательство. Вторгаясь в разум Хакса, чтобы узнать правду, Кайло почти не церемонился. Вероятность того, что генерала оклеветали, была мала и казалась тем меньше, чем больше Рен ворошил чужие мысли. Амбиции. Недоверие. Злость. Жажда власти. Презрение. Коктейль чувств, которые генерал испытывал, поражал. Но он был настолько логичен, что даже не заметив прямых доказательств, Рен не смог поверить словам Хакса. Неужели Сноук закрывал глаза на дерзкие желания цепного пса? — Вы погубите Первый Орден, — Хакс печально улыбнулся и поднялся. Гордый. Несломленный. Кайло было подумал, что Хакс смирился со своей участью — не потому, что был готов к любому исходу, а потому, что на самом деле верил в собственную невиновность. Не отрицая того, что на приказах его подпись, не боясь спросить в лицо, как этот факт может хоть что-то доказывать. Открыто смеясь в лицо самопровозглашенному Верховному лидеру. Почему-то даже под конвоем Хакс выглядел победителем — и чтобы не проиграть окончательно, Кайло удержался от того, чтобы разрушить каюту. Рен не понимал только одного — как так вышло, что Хакс сбежал с теми, кого, казалось, презирал больше всего? С этими отбросами, гордо называющими себя Сопротивлением. Неужели Прайд не соврал, и генерал был тем самым предателем? О том, что Хакс бежал, Рен узнал не сразу — и не узнал бы дольше, если б не решил устроить показательную казнь, и не обнаружил, что камера пуста. Хуже оказалось только понимание, как это случилось: мусорщица, объединившись с бывшим штурмовиком и еще одним пилотом Сопротивления, попросту вскрыли камеру и выкрали Хакса. И даже если б генерал не был обвинен, их можно было понять — главнокомандующий Первого Ордена сам по себе слишком ценен. И этого нельзя было отрицать. — Верховный лидер, флагман Сопротивления разворачивается, — доложил один из офицеров мостика. — Открыть огонь из всех орудий! — Так точно, — турболазеры повернулись на «Радус» и выстрелили. Залпы ударились о щиты, но Кайло чувствовал вкус победы на губах — щитам не продержаться долго. — Командный шаттл генерала Хакса покинул корабль. — Задержать! — Допустить, чтобы предатель сбежал, Рен не мог. — Отправить СИД-истребители и уничтожить! — Верховный лидер… — Все происходило слишком быстро, а Кайло терял контроль над ситуацией. Его вдруг озарило — он ничего не контролировал, и оно рассыпалось прямо на глазах. Вылет «Ипсилона», флагман Сопротивления. Он мог только наблюдать, но в действительности не мог ничего с этим сделать. Не помешать, не изменить ход событий. Прыжок «Раддуса» — рискованный, отчаянный. Необходимость эвакуироваться и судорожно считать потери, не думая о потерях куда более весомых, чем «Супримаси» и разрушители из сопровождения, вряд ли подлежащие ремонту. Кайло закрыл глаза, потянулся через пространство к матери, которая — он чувствовал — была жива. — Я знаю, где они, — в холодном голосе зазвенела сталь. Прямо сейчас он хотел одного — выследить и вернуть Хакса.