веточка лаванды

— А я думал, что мне показалось. Этот голос. Ты слышала его на протяжении всего дня, но именно сейчас он звучит как-то по-особенному, будто Чонгук рад тебя видеть, но это не так. Ты хочешь в это верить, хочешь так думать, что он подошел просто поздороваться и не более. Не обращаешь на него никакого внимания, аккуратно промакиваешь свежую ранку салфеткой. — Всё такая же неприступная. — Ты подошел, чтобы сказать мне это? — Нет. Или да, я еще не решил, — Чонгук опускается перед тобой на корточки и забирает из рук салфетку. — Время идет, а ты все такая же неуклюжая. — Я сама могу! — Сама ты только коленки разбивать можешь. Дурочка. — Мудило! Парень поднимает на тебя недовольный взгляд, продолжая вытирать кровь, держит тебя за лодыжку и не перестает пялиться. Ты его всего одно лето не видела, а такое ощущение будто с младшей школы. Изменился. Стал мужественнее, но хитрый взгляд остался. Вот-вот скажет какую-нибудь глупость. — А я не могу назвать тебя плоскогрудой, — Чон берет из твоей ладошки пластырь и заклеивает ранку. — Не падай больше с лестниц, хорошо? И будь осторожнее во время течки, — он встает, возвышается над тобой, выдает подобие улыбки. — Тут много альф, Т/и. Не думаю, что тебе нужны проблемы с этим. Но я бы не отказался узнать твой запах поближе. — Еще чего! — Еще посмотрим. Пока. Чонгук уходит, сунув руки в карманы брюк, а ты сидишь на скамейке какое-то время, ждешь приезда брата, чтобы не трястись в автобусе. Зачем он подошел? Сидел бы дальше с девчонками из группы, а ты и сама с пластырем справилась. — Это Чонгук? Он изменился, — Хосок садится рядом. — Настоящий альфа и запах у него ничего. — Все тот же говнюк, — шикаешь ты, укладывая голову на плечо брата. Его запах успокаивает. Его горький шоколад с едва уловимыми нотками мяты успокаивают и расслабляют. — Узнаю свою сестренку, — Хосок перекидывает руку через твое плечо, обнимает тебя. — Я купил много еды. Отпразднуем первый день в универе? — Ты мои мысли читаешь! — наконец на твоем лице появляется улыбка. * * * У Чонгука похоже шестое чувство, в котором убеждаешься почему-то ты. С самого утра живот болит подозрительно сильно, так, что в затылок отдает. А еще запах лаванды заполнил всю комнату, не оставив и грамма свежего и чистого воздуха, отчего голова болит и кружится, становится жарко и душно, а шаги Хосока громче и раздражительнее. — Ты не одна в квартире! Имей совесть и открой окна, Т/и, дышать нечем! Твои духи на всю хату воняют! — Это не духи! Дверь тут же распахивается, в проеме появляется Хосок, дышит часто, раздраженно и понимает, что у тебя чертова течка началась, невовремя. Лучше бы он на работе был, а не дома, когда ты еще не уехала, только проснулась. Тебе не по себе становится от происходящего. Перед глазами плывет все. — Не думаю, что найдутся те, кто готовы жрать лаванду, но твой запах слишком сильный. К тому же это первая течка. Тебе лучше остаться дома. — Нет! Я не хочу пропускать учебу. К тому же, если я родилась омегой, то должна как-то с этим жить. У Чонгука настроение хорошее, он предчувствует что-то интересное, что может развлечь его помимо окружающих одногруппников и витающих в воздухе запахов омег и альф. Но его настораживает твое отсутствие. Занятие началось несколько минут назад, но преподаватель еще не пришел, что позволяет спокойно зайти в аудиторию, но тебя нет. Ни намека. — Где же ты, Чон Т/и? — он постукивает пальцами по столешнице и смотрит в окно. — Что за… Ты выбегаешь из машины Хосока, когда она останавливается возле ворот, бежишь в университет, боясь опоздать еще сильнее. Если бы это была не первая течка, то ты не волновалась бы так сильно, не думала о том, как тебе ее пережить, но больше всего тебя волнуют взгляды, направленные на тебя, напрягают еще сильнее. Врываешься в аудиторию, сразу же садишься на свое место и выдыхаешь, а у Чонгука рассудок мутнеет в мгновение, плывет. Он твой запах почувствовал еще, когда ты на улице была, настолько он сильный, что все альфы обращают на тебя внимание, стоит тебе сесть на стул. Чонгук смотрит на тебя, присматривается к деталям, запоминает каждую мелочь и, не сдержавшись, подрывается с места, схватив телефон с парты. — Как в воду глядел, — Чонгук садится рядом, оглядывается назад, грозно осматривает одногруппников, особенно парней, которые так и глазеют на тебя. — Посижу с тобой. — Делай, что хочешь! Тебе становится все хуже с каждой минутой. Ерзаешь на стуле, сводя ноги вместе, стараясь не издавать лишних звуков, хоть это получается с трудом. Все тело дрожит, низ живота скручивается в тугой узел, натягивается до безумия сильно и тянет вниз, дыхание становится все глубже, а еще Чонгук рядом, ближе, чем казалось. Его запах заполняет легкие и смешивается с твоим. — Т/и, — Чонгук дотрагивается до твоего плеча. — Может выйдешь? — Отвали, сам уселся рядом, я тебя об этом не просила. — Хреново выглядишь, — он пропускает твои слова мимо ушей. — От тебя лесом пахнет, — хватаешься за его руку, утыкаясь лицом в его плечо. — Извините, Т/и совсем плохо! — Чонгук поднимает руку, чтобы преподаватель обратил на него внимание. — Я отведу ее в медпункт. Чонгук берет тебя на руки, выходит вместе с тобой из кабинета. Нужно поскорее отнести тебя в медпункт, а еще не помешало бы проветрить аудиторию, чтобы твой запах выветрился. Он поклясться готов, что переоценил себя, когда решил, что сможет сдержаться, учуяв твой запах. Течка у тебя, а проблемы у него. — Да чтоб тебя, Чон Т/и, ты вся горишь! Чонгук укладывает тебя на кушетку в кабинете медсестры, снимает свой пиджак и накрывает тебя им, потом отходит к шкафу, чтобы найти что-то полезное, но при течке нет ничего полезнее хорошего секса. По логике Чонгука, конечно же. — У тебя очень привлекательный запах. Уверен, что после течки он будет легким и не будет туманить разум и привлекать внимание другим альфам. — А тебе? Ты свой голос не узнаешь. Он стал тише и немного хрипловатым, что не осталось без внимания Чонгука, который пытается придумать, что ему с тобой сделать, чтобы хоть как-то исправить текущее положение. Чонгук подходит к тебе, наклоняется, а его запах с новой силой проникает в легкие, оседает в них, погружает тебя в кедровый лес. Чонгук наклоняется еще ниже, слишком близко, смотрит в глаза, опираясь руками о кушетку по сторонам от твоей головы. — Ты вся дрожишь, лавандовая омежка, тебе, кажется, нужна помощь, — Чонгук шепчет, касается пальцами твоей горячей щеки, а дрожь усиливается, словно Чонгук первый парень в твоей жизни, который дотрагивается до тебя. — У тебя взгляд плывет. Ты сводишь ноги еще сильнее, чувствуешь, как внизу становится влажно. Цепляешься за рукав его рубашки, сжимаешь в кулаке, отчего ткань натягивается, демонстрируя упругие мышцы. У тебя желание раздеть его появляется, хочется снять эту чертову рубашку и узнать, какая на ощупь его кожа. Отогнать эти мысли не получается, когда ты встречаешься со взглядом напротив, который притягивает, пленит и заставляет тонуть в шоколадных глазах. — Я сейчас сорвусь и никто не сможет остановить меня. — Не посмеешь.