Блик

***

Следующие пару дней Рин провела в неоднозначной прострации. Наступил декабрь, ознаменовавший начало холодной зимы и приближавшийся конец года. Помимо того, Рин переступила порог своего двадцатилетия, который приходился на последний день осени. Разумеется, никто об этом не знал, а ей самой было забавно думать, что все люди, помнившие дату ее рождения, уже мертвы. То, что происходило в мафии, почему-то крайне удивляло. Никаких тебе заданий, никаких опасностей, никаких отчетов — абсолютное ничего. Рин не могла избавиться от ощущения, что она просто изо дня в день приходит только затем, чтобы просиживать штаны. Нет, она-то явно не стремится вновь ввязаться в какую-нибудь смертоносную передрягу, но чувство полного бездействия настораживало ее. Все остальные ведь чем-то заняты — опытные мафиози сутками пропадают неизвестно где. Даже Хигучи, на чью рабочую солидарность рассчитывала Ринни, отсутствовала в офисе третий день подряд. От безделья обострялась осточертелая привычка — бродить по коридорам Портовой Мафии и считать все, что только можно было посчитать. Рин уже успела выяснить, что в кабинете Хигучи покоятся на полках тридцать четыре папки с документами, на столе в канцелярском стаканчике имеется шесть черных ручек и одна синяя. А на бедном фикусе, медленно погибавшем на подоконнике, оттого что все забывали его полить, начинали желтеть три из одиннадцати всех его полуживых листьев. Темно-коричневый ковер, застилавший часть кабинета, украшали сто девять идентичных ромбиков. На второй этаж здания вели ровно сорок две ступени. В коридоре первого этажа было четырнадцать дубовых дверей, а на втором — только семь, ну и одна железная. Та самая, ведущая в архив мафии. Эту дверь Рин особенно долго разглядывала уже не в перый раз. Она была просто огромной, широченной, с замудренным электронным замком. Внушительные размеры двери заставляли девушку чувствовать себя ничтожно маленькой. И именно здесь, где-то за этим тяжелым холодным железом прячется досье ее брата. Ринни жалостливо закусила губу от собственной беспомощности — она ждала слишком долго, она устала ждать. То, что ей было нужно, находилось так близко каждый день и терпение уже не выдерживало, разрывая грудную клетку с бешено колотящимся сердцем. В такие моменты она искренне жалела, что обладает таким простым, никудышным по ее мнению даром. Сейчас бы силу Чуи, или Акутагавы, или Наэги, или хотя бы того тигра из агентства. Им-то всем не составило бы труда вскрыть эту железяку, найти досье и смыться куда глаза глядят. Но Рин была не способна на такое: ее способность не одаряла силой сама по себе. У нее не было ничего своего, она могла только имитировать чужое. Быть зеркалом, которое умеет отражать только то, что перед ним находится. Но отражения порой бывают искаженными. Рин никогда не видела, чтоб дверь архива открывалась, в отличие от других дверей. Продолжая буравить глазами электронный замок, она уже было хотела развернуться и уйти, но до боли знакомое ощущение укололо в районе затылка и заставило ее замереть. В ожидании чего-то, она немного ссутулилась. — Что ты здесь делаешь? — тихо произнесла девушка, всматриваясь в пустоту. — От тебя как всегда не спрячешься, малявка, — послышался мужской хриплый голос. Ринни нахмурилась, сложив руки на груди. — Как ты пробрался сюда? — с опаской спросила она, догадываясь об ответе. — Тебе ли не знать, — голос приблизился. Девушка выдохнула. Появление Аято сбило с толку, но она слишком устала, чтобы переживать — в определённый момент ею овладело безразличие к происходящему. Повисло короткое молчание. — Знаешь, я всегда завидовала твоей способности, — Рин отступила к стене и прислонила к ней затылок, закрыв веки, — Ты мог скрыться от кого угодно. — Но не от тебя, повторюшка. Лохматая по-грустному хихикнула. Уже много лет ее так не называли. Да, может от нее и не скрыться, — ну и что? В чем смысл, если она все равно ни разу в жизни не смогла одолеть ни одного одаренного самостоятельно. Ни одной честной победы — но она призналась себе, что ей это никогда и не было по-настоящему нужно. — Ты следил за мной, да? — спросила девушка не размыкая век, все равно ведь никого перед собой не увидит. Навряд ли Аято проявит себя, зная о камерах наблюдения. А их тут, кстати, было целых пятнадцать в этом крыле. — Следил. Издалека, — голос паренька был теперь совсем рядом, — Не хотелось напороться на твоих дружков. — И что тебе нужно? Если пришел отомстить, то ты немного не вовремя, — раздраженно поинтересовалась угрюмая собеседница. — В «Блик» я тоже не вернусь. Вы с самого начала хотели меня здесь убить. — Я не знал о том плане, не упрекай. Знал бы — предупредил. — Да мне уже плевать. — На самом деле, я пришел попрощаться. Ее глаза широко распахнулись. — В смысле? — Я ухожу из «Блика», — она почувствовала горячее дыхание над своим ухом. — Как это? Насовсем? — удивилась та. Снова молчание. Но Рин чувствовала — Аято еще здесь, он никуда не ушел. Возможно, стоит прямо перед ней и рассматривает ее ошарашенное лицо, обрамленное короткими осенними прядками. — Похоже, ты не в курсе последних новостей, впрочем, как всегда,— сказал парень наконец, — «Блик» раскололся и уже расформирован, все благодаря твоему рыжему другу-мафиози. А помнишь, ты его бесом называла? — Аято хмыкнул. — Неважно. Там, у нас в Осаке, дела идут неладно. Половина сотрудников переметнулись на сторону мафии. Некоторые из наших просто сбежали. Я решил, что и мне не стоит задерживаться. Умываю руки. К горлу подступил ком. Лохматая сглотнула. Неужели всем кошмарам, связанным с ее отрочеством, пришел конец? Сколько же боли таилось за вуалью прошлого. По спине пробежался табун мурашек. — Куда направишься? — потупив голову, спросила Рин, вороша край своей рубашки. — Еще не решил, — медленно ответил невидимка, — Сначала вернусь в Осаку, осталось у меня пару дел. Девушка вспоминала «Блик», погрузившись в свои мысли. Их пансион, где они жили, их штабы, где они учились и работали на организацию. Те самые годы, когда они пытались научиться жить в мире насилия. Аято наблюдал за бывшей напарницей и впервые за долгое время узнал в ней ту девчушку Ринако, с которой вырос. — Просто хочу чтоб ты знал, — сказала та, — Я не убивала господина Наэги. — К черту его. Он не одной тебе жизнь травил. — парень выдохнул, и немного помолчав, решил завершить разговор, — Мне пора идти. — Тогда.. Прощай? Рин вновь уставилась в пространство перед собой, но конечно же, видела только железную дверь архива и стену с местами потрескавшейся побелкой. — Прощай, — коротко отрезал Аято, и через пару секунд добавил: — Я навещу Маки. — Не смей! — неожиданный возглас Рин эхом прошелся по длинному коридору. — Оставлю за тебя цветы. Холодные руки сжались в кулаки. Тонкие ногти до крови впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. — Удачи, малявка, — голос невидимого собеседника прозвучал уже издали, в последний раз, — Выживи. Он исчез. Девушка скатилась по стене на пол, зарываясь лицом в свои покрасневшие руки. Тонкие пальцы гребнем прошлись по волосам от лба к затылку и сцепились за шеей. Она его ненавидела. Ненавидела, и не потому, что он был ей противен, не потому, что он любил поиздеваться над ней, и даже не потому, что Наэги всегда ставил его в пример. Причина ее ненависти к Аято уходила корнями в ранние годы ее юности. Рин не могла простить ему, что Маки умерла по его вине. Рин поднялась и утерла влажные щеки. Воспоминания нахлынули как ураган и не давали успокоиться. Она слишком хорошо помнила ту ночь, когда Маки не стало. Чувство разбитости вклинилось куда-то вглубь. Она невольно погладила шрам на своей ключице. *** Когда пансион «Блика» перестал быть радужным детским приютом, некоторые храбрецы из юных эсперов совершали опрометчивые попытки побега. И все как один погибали. Но только не Рин и Маки, нет. У них должно было все получится. План Маки был безупречен. Белокурая Маки по своей сути была неуязвима — ее способность позволяла ей проходить сквозь любую материю, за что ее не раз называли настоящим живым привидением. Ее нельзя было ни связать веревками, ни запереть в комнате, ни поранить оружием. Лезвие ножей не причиняло ей вреда, удары и пинки были бесполезны, а пули проходили насквозь. А если Рин скопирует чудесный дар своей подруги, они непременно смогут сбежать. Единственным препятствием, которое могло им помешать, была нестабильность способности Рин. Она тогда еще только училась контролировать себя и свой дар, и ей это удавалось лишь когда она была полностью сосредоточена и спокойна. А если девчушка вдруг начинала нервничать, бояться, торопиться — самоконтроль утекал как вода сквозь пальцы, лишая всякой возможности использовать способность. Маки это понимала и считала своей обязанностью устроить все так, чтобы Ринако была готова. Белокурая была двумя годами старше подруги и чувствовала груз ответственности на своих хрупких плечах. Они тайком тренировались. У Ринни с каждым разом получалось все лучше и лучше: она уже без труда погружалась под землю и проходила сквозь любые стены — способность слушалась безукоризненно. И вот, наступил наконец момент, когда девочки решили действовать. Побег должен был состояться глубокой ночью, пока все остальные сироты крепко спали. — Мы не можем взять их с собой? — с тоской шептала Ринни, медленно поднимаясь с кровати в нужный час. Ей было совестно — она понимала, что ждёт оставшихся здесь. — Когда выберемся сами, мы что-нибудь придумаем и вызволим остальных, — тихий и ровный голос подруги немного успокоил, — Но я позвала Аято с нами. — Аято?! Маки, его нельзя, ты что! —Чш-ш, сейчас всех разбудишь. Не волнуйся, я ему доверяю. — А я нет! Рин негодовала. Да чтоб Аято сбежал с ними? Этот противный, злобный подлиза? Она без устали продолжала упрекать Маки за глупейшее решение. Увы, Рин даже не догадывалась, что Маки питала слабость к эсперу-невидимке. Первой влюбленности было суждено похоронить юную девушку заживо. В назначенное время и место, у заднего входа в пансион, девочки ждали парнишку Аято. Ринако сетовала на опаздывавшего и молила подругу уйти без него, но Маки была непреклонна. — Маки, сюда кто-то идет.. — Это он! Да, это был он. В компании двух смотрителей приюта. Едва завидев старших, в глазах девочек воспылал немой ужас. Раздался выстрел. Что было дальше Рин помнила смутно, словно сознание запрещало пробуждать боль пережитого времени. В памяти отпечаталось лицо потерянной Маки, закрывшей своим телом подругу. Она спасла ей жизнь, зная, что в сильном страхе Ринни не сможет скопировать способность. Та самая Маки, славившаяся своей неуязвимостью перед пулями, оставила в своем сердце одну и не использовала дар, чтобы спасти Ринако. Маки считала это своей виной — это ведь она доверилась Аято и подставила их побег. Последним словом, сошедшим с бледнеющих губ умиравшей девушки прозвучало дрожащее «прости». После нагрянула волна жгучих слез, туманивших взгляд. Парень-невидимка, кажется, тоже плакал, и что-то кричал. — Вы обещали, что им ничего не будет! — его речь больше походила на скулёж щенка. Затем разрыдавшуюся Ринни силком поволокли куда-то. Она тогда не понимала, почему ее оставили в живых, почему не убили вместе с Маки. Она не понимает до сих пор. *** Спустившись на первый этаж, Рин заглянула в кабинет Хигучи. Несмотря на то, что хозяйки кабинета все еще не было, сам кабинет был открыт и уже превратился в проходной двор. Некоторые из офисных клерков мафии заходили за какими-то бумажками, а другие искали чего-нибудь съестного в шкафчике блондинки. Голод у девушки тоже потихоньку начинал просыпаться, и она вынула из своего рюкзака сэндвич, купленный утром. Плюхнувшись в жесткое кожаное кресло, она резким движением вскрыла упаковку. В голове роились бесконечные мысли о неожиданной встрече с Аято. После хлыстов прошлого, высекших всевозможные негативные эмоции, голова начала побаливать, и наступила хоть и временная, но умиротворяющая апатия. Может, стоило выдать его, сказать охранникам, что по зданию шастал невидимка, а они уже пусть сами ловят как хотят. Но для Рин все было безразлично, сводить с Аято старые счеты не имело никакого смысла. Неприятный горький вкус во рту заставил поморщиться и выплюнуть откушенный кусочек обратно в упаковку — сэндвич с ветчиной безнадежно испорчен. С сожалением выдохнув, девушка отбросила остатки ее неудавшегося ужина в урну и накинула рюкзак на плечи. Сгущались сумерки. Дни становились все короче и холоднее. Сегодня Рин решила обойтись без лишних прогулок и быстрыми шагами устремилась к магазину, чтобы купить очередную жестяную баночку самого дешевого алкоголя. Зависимость от спиртных напитков продолжала крепчать, но Рин совершенно не думала о последствиях. Главное, чтоб ночью спалось крепко, верно? Если не выпьет, то опять посреди ночи придется утирать пот со лба и успокаивать дыхание вместе с нервами, еле выдерживающими натиск ужаса в дурных сновидениях. Кошмаров наяву хватало. Одним из них был плут Дазай. Их странные взаимоотношения нельзя было назвать ни дружбой, ни враждой, и уж точно не любовью. Это больше походило на болезнь, симптомы которой вынуждают то тянуться друг к другу, то отталкивать, да так, что кровь в жилах стынет при каждой встрече. Но видеться с ним она пока не хотела — эмоциональная истощенность брала верх. Правда, после последнего их разговора Ринни в какой-то степени смягчилась. Сложно назвать причину, но сейчас ей было совершенно не до горе-детектива. Нужен был отдых — глоток свежего воздуха, даривший надежду на утраченное в прошлом спокойствие. А пока к ней не вернется хотя бы его часть, она не ответит ни на один звонок. На выходе из магазинчика заметно стемнело. *** Чуя бывал в Осаке прежде, но в этот раз она встретила его особенно неприветливо. Черная шляпа эспера не просыхала под ежедневными проливными дождями, а рыжие волосы пушились и сбивались в беспорядочные завитки из-за постоянной влаги в воздухе. За последнюю неделю была завершена практически вся зачистка. «Блик», тем не менее, не переставал удивлять. Скелеты, сокрытые в шкафах организации, один за другим сыпались с треском, обнажая всю грязь подпольного мира Осаки. Контрабанда оружия, заказные убийства, грабежи, нелегальное производство взрывчатых веществ, поддержание наркотрафика — список многочисленных преступлений уже осточертел Накахаре. Все его окружение давным-давно погрязло в кровавом болоте криминала, но одному проекту «Блика» все же удалось зацепить его внимание — детский пансион. В помещении было тихо. Чуя строгим взором осматривал стеллажи с кипами бумаг и полки, сплошь забитые пыльными детскими игрушками, блеклыми поделками и старыми книгами. — Значит вы серьезно устроили здесь детский сад? — задал он вопрос девушке, мирно сидевшей на ветхом стуле. — Это был пансионат для сирот-эсперов, — отозвалась Накамура, — Но в целом, да — убогий детский сад. Хоть Каори и была ранее против Портовой Мафии, после нескольких увлекательных бесед с Кое-сан она внезапно решила переметнуться на вражескую сторону. Еще будучи в Йокогаме девушка удосужилась добиться личной аудиенции с Огаем Мори и убедить его, что от нее будет больше пользы нежели проблем. Не зря ведь она специализировалась на дипломатических отношениях уже бывшего «Блика». Чуя все равно ей не доверял. Но доверял боссу, из-за чего Накамура сейчас с ним, призвана помогать с мелкими нюансами. — Что тогда ты здесь делала? — Чуя развернулся к ней лицом, — Ты не одаренная. — Да даже если бы была одаренной, я бы не жила среди этого сброда, — Каори невинно улыбнулась, — Мой отец бы ни за что этого не позволил. Чуя хмыкнул и замолчал. Ему дела не было ни до Каори, ни до ее отца, и углубляться в ее прошлое он неохотно стремился. Накамура-старший, один из бывших глав, скончался год назад предположительно от болезни. Другие двое в данный момент пленены. Закончилась вся грязная работенка, свалившаяся на плечи Чуи, и ему оставалось только самое нелюбимое — формальности. Приходилось поднимать документацию последних лет, а то и десятилетий, и направлять важные бумаги на рассмотрение в Йокогаму, а от ненужных избавляться. Когда руки дошли до этого скверного полузаброшенного приюта, Накахару уже заметно тошнило от вспоротых внутренностей «Блика», и разбираться с его остатками не оставалось ни малейшего желания. Вообще, вся эта идея с пансионом казалась Чуе мерзкой. Всю горечь экспериментов над одаренными детьми Накахара когда-то познал на собственной шкуре — и сейчас, стоя в архивной того самого сиротского дома, он почувствовал неприятное, колючее дежавю. Он не понаслышке знал, каково быть эспером-оборванцем, которому некуда идти. Парень сухо сглотнул. — Закройте здесь все, — развернулся в сторону двери и поправил шляпу, — Это место больше не понадобится. Права на здание переоформить и.. это те дети? Его взгляд зацепился за выцветшую фотографию, спрятавшуюся за бумажной поделкой в виде дракона на нижней полке. Эспер ухватился за край фотокарточки и, вытянув ее, всмотрелся в блеклые лица. — Это одно из общих фото, не помню год, — лениво заявила девушка вялым тоном, приблизившись к эсперу. — Там их еще пока много. Половина мертвы уже, если не больше. Чуя нахмурился. На фотографии толпилась уйма детей, не меньше полусотни. На фоне внешний фасад здания, еще в свежем состоянии. Дети на вид как самые обычные дети. Остановился на лице девочки, чьи черты отдаленно напомнили кое-кого. На губах легкая улыбка, но глаза грустные. На плечи спадали две густые длинные косички, а лохматая макушка была уж очень знакома. — Рин? — тыкнув пальцем в девочку на фото, поинтересовался парень. — А кто ж еще, Накахара-сан, — брюнетка закатила глаза и обратно уселась на стул, сложив руки на груди, — Эта мымра только и умела, что косы плести. Чуя цокнул языком. Честно признаться, маленькую Ринни он представлял по-другому: думал, что в детстве она наверное была совсем как мальчишка-сорванец, но с фотографии на него глядела милая девочка в легоньком платьице. На вид ей было лет десять. — А документы на этих детей имеются? — возвращая фотографию на место, Накахара вдруг задумался. По сморщенному лицу Каори было заметно, что она не в восторге от заинтересованности Чуи в делах пансиона. Она молча встала и прошлась ноготками по корешкам пыльных папок и блокнотов на соседнем стеллаже. Изящным движением брюнетка выудила толстенную потрепанную папку и небрежно бросила ее на стол у окна. Принялась листать ветхие бумаги, перебирать разные карточки и фотографии. — Вас, я так понимаю, Ринако интересует? — Ринако? По округлившимся голубым глазам эспера Каори сначала не поняла, что не так, а потом догадалась. Чуя с пристальным взором ожидал ответа и повторил: — Ринако? — А она не удосужилась признаться как ее зовут? — Ехидная улыбка скользнула по лицу Накамуры, — Вам стоило бы знать, кого на службу берете. Ринако Кода, кажется, не помню уже. Она всегда была странной, понятно почему ее бросили. — Бросили? — Конечно, — брюнетка махнула рукой. — Мало того что бросили, так еще и фамильного имени потом лишили. Хмурыми глазами эспер испепелял девушку, а та продолжала: — Все в приюте были круглыми сиротами, а у этой братец имелся, он-то ее и оставил здесь, — глядя в потолок, неохотно вспоминала Каори, — Навещал поначалу, а потом испарился. — Ринако Кода, — тихо повторил шляпник, представив свою неуклюжую подчинённую, словно примеряя на нее услышанное имя как оболочку, и пытливое желание капнуть глубже взяло над ним верх, — Поищи что-нибудь на нее. — Долго придется искать, — Каори выгнула бровь, и еще пару раз перелистнула страницы в открытой папке, — Здесь нет. — Как найдешь — дашь знать. Волна раздражения пробежалась по ее телу. На что вообще ему сдалась эта шваль? Что в ней такого? Эта девчонка не мало нервов ей потрепала в былые годы, что уж говорить об их последней стычке. Не имея возможности возразить исполнителю Портовой Мафии, Каори все же решила попытаться увильнуть и отвертеться от глупых поисков в старом хламе. Только она открыла рот, как внезапно на что-то наткнулась. — А, вот еще фото. Врученная Чуе фотография была сильно смята. Ринни на ней уже постарше — лет шестнадцать, а справа находилась другая юная девушка. Лица их выглядели запуганными. Внимание больше привлек лысый мужчина, стоявший на фото между девочками и державший их за плечи. Его неприятное лицо показалось Накахаре знакомым. — Кто этот тип? — Что, заревновали? — съязвила девушка, но Чуя взглядом осадил ее. — Курахаши-сан, бывший приближенный покойного Наэги-сана. Он не работал в штате пансиона, но иногда приезжал, скажем так, провести некоторые.. занятия для наших, — Каори мягко поджала пухлые губы. — Какие еще занятия? — парень насупился, вплотную подойдя к брюнетке в ожидании ответа. — Понимаете ли, — затянула та, подбирая слова. — Курахаши-сан в те годы был довольно влиятелен и пользовался своим положением. Его очень привлекали молоденькие девушки, в особенности, несовершеннолетние, — мафиози вслушивался в каждое слово, — В общем, пансион стал его отдушиной. — Накамура, кончай юлить, — чуть ли не рыком выплеснул Чуя. Оставалась лишь пара сантиметров между их лицами, но девушку это не смутило. Она вдруг хихикнула, а после ее голос стал безучастным и бездушным. — Он их насиловал. Сначала спаивал, потом насиловал, — Каори наблюдала за огненной яростью, пробуждавшейся в глазах эспера. — А вы думаете, откуда у Рин такое пристрастие к алкоголю? — Сукин сын. Раздался грохот, по зданию прошлась мощная вибрация. От удара Чуи стена полностью развалилась, обнажив соседнее складное помещение. Поднявшийся клуб пыли заставил брюнетку откашляться. — Удивляюсь вашей бурной реакции, — отметила она, — Только не говорите мне, что подобного нет в Портовой Мафии. — Не в мою смену, — процедил он сквозь зубы, — Где сейчас этот ублюдок? — Как это где? — та захлопала ресницами, — Вы сами его пленили несколько дней назад, помните? Вместе с группой наших контрабандистов. Ах, точно. Теперь он вспомнил его. Значит, этот мерзкий ублюдок с остальными неугодными преспокойно сидит за решеткой в главном карцере «Блика» — нет уж, слишком комфортное заключение для подобной мрази. Широкими шагами Чуя покинул комнату, не обращая внимания на оставшуюся в ступоре Накамуру. В пустом коридоре эхом отражался хруст запястий — мафиози разминал руки. Он уже успел представить, как будет выбивать зубы этим вечером. И это будет только начало. А Каори злостно выдохнула, продолжив разбирать бумаги в попытках накопать что-нибудь на эту чертовку. *** Гул в офисе агентства нестерпимо раздражал слух. Дазай засмотрелся на Ацуши, послушно выполнявшего поручения Куникиды, который в свою очередь координировал работу каждого в агентстве. Единственным, кого контролировать было почти бесполезно, был сам Дазай. Но сегодня не лень была причиной его отлынивания от работы, и даже не скука. Сколько дней уже прошло? Десять? Двенадцать? Бросил глаза в сторону висевшего на стене календаря и пробежался по датам — тринадцать дней. Тринадцать дней от нее ни слуху духу! Дазай не надеялся, что их последний разговор в его квартире зажжет в ней желание встречаться с ним почаще, но он явно ожидал каких-нибудь перемен. По крайней мере, он считал, что она перестанет игнорировать сообщения, однако беглянка упорно продолжала хранить молчание. Перекинув ногу на ногу, детектив решил снова ей позвонить. Лучи яркого солнца, заливавшие офис сквозь распахнутое им окно, упрямо слепили глаза. «Вызываемый абонент временно недоступен». Он сунул телефон в карман плаща. И что теперь? Как вернуть ее доверие? Хотя черт с ним, с доверием, как ее вновь увидеть? Опять подключать внутренние каналы агентства для слежки? Он ждал от нее весточки, какого-нибудь знака, но его терпение сдало намного раньше, чем он ожидал. — Ты не устал отдыхать? — Доппо появился из-за спины, заметив, что его напарник только имитирует занятость, вместо того, чтобы взяться за реальную работу. — Совсем нет, — отозвался шатен, и спросил словно ради приличия, — А что там у нас интересного? — Явился бы вовремя, успел бы на утреннее собрание! — бывший математик злобно нахмурился и кивнул в сторону Ацуши, — Вот он пусть тебе все расскажет. У меня нет времени повторять все заново. Мирно попивавший горячий зеленый чай Ацуши встрепенулся, поймав взглядом кивок Куникиды. Для Накаджимы всегда работы было много, и он добросовестно ее выполнял. Парень осторожно отодвинул кипу бумаг в сторону и рывком допил свой напиток, температура которого противно обожгла глотку. Тигр хотел было встать, чтобы подойти к Дазаю, но тот опередил его и уселся на соседний стул спинкой вперед. — Сиди-сиди, Ацуши, — подбодрил Дазай, — Ты уж прости, что тебе опять приходится вводить меня в курс дела. В последнее время работать совсем не хочется. — Тем, кому «совсем не хочется», могут заполнить увольнительную, — раздался строгий ответ Доппо, читавшего за соседним столом. — Уже и пооткровенничать нельзя, — Дазай подмигнул Накаджиме, — Ну, так что там у нас? — Ну-у, — протянул парень, подбирая слова и вспоминая все, что слышал утром на собрании. Слова тигра сыпались, превращаясь в белый шум на фоне мыслей Дазая. Зима давно не была такой теплой в Йокогаме — безоблачное небо мнило из себя весну, настрадавшись за осень. Казалось, еще чуть-чуть и зацветет сакура, опьянит город ароматом вишни и покроет улицы розовым маревом. Но это было лишь обманчивой несбыточной фантазией, и вся суровость зимы еще непременно проявится, ужалив леденящими морозами. *** — Эй, долго нам еще топать? — ворчливые замечания Рампо повторялись каждые две минуты. — Мы ведь уже сто раз ходили по этому маршруту, Рампо-сан, — молвил Ацуши, оглянувшийся на шедшего за ним Эдогаву, — Немного осталось. Небольшая процессия из ярой половины сотрудников агентства держала путь в Чайнатаун, куда детективы стекались на ужин по четвергам, чтобы отведать китайской кухни в любимом ресторанчике — своего рода традиция, укреплявшая дружественные узы между коллегами. Только вот собрать всех разом было весьма затруднительно, отчего шли обычно лишь те, кому было нечем больше заняться. Сегодня это изголодавшиеся по утятине в соусе Рампо и Ацуши, Кека и Кенджи, согласившиеся составить компанию, решивший приглядеть за всеми Куникида и Дазай, которому, в принципе, не оставили права выбора. На самом деле Дазай хорошо относился к китайским блюдам и редко пропускал совместные с коллегами походы за вкусной едой, но в этот раз он был не в настроении набивать желудок. Куникида изрядно много ворчал, да и Ацуши не прекращал уговаривать любимого наставника. И причина крылась совсем не в том, что в ресторане компаниям от шести человек полагалась корпоративная скидка на все меню. Уговоры подействовали — Дазай вынужденно согласился, и шествовал за своими разносторонними коллегами, погруженный в раздумья. Нет, он оставался приветлив и по обыкновению разговорчив, но его мозг явно работал на износ в поползновении понять почему его подруга в кой-то веки решила проявить стойкость и погрузиться в гордое затишье. Оживленные улицы Чайнатауна были переполнены людьми — особенно туристами — и пестрили яркими красками. До окончания года оставалось с неделю, и город безудержно об этом кричал — броско украшенные ели у каждой витрины перекликались с красными и золотистыми фонарями, напоминавшими и о скором праздновании китайского нового года по лунному календарю. Не умолкавшие разговоры прохожих, задорная музыка из каждого уголка и детские восторженные крики — все сливалось в какофонию и немного отрывало от реальности. В подобном окружении у Осаму порой возникал вопрос о том, почему ему так чужды обыкновенные человеческие радости. Все, кроме тех, что напоминали о ней. — ..а-а, Дазай-сан? Дазай проморгался и уловил перед собой Накаджиму, замаячившего перед носом с тревожным видом. — Прости, не расслышал, — ответил шатен на автомате с привычной улыбкой, — Так шумно сегодня, вот и задумался. — Он хотел сказать, что мы уже пришли, а ты как столб застыл, — в разговор встрянул Доппо и демонстративно указал наверх. Подняв глаза, Осаму прищурился, ослепленный сверкавшей вывеской «Золотой Рог — Лучшее от нашего шефа», в которой перегорела парочка букв. С первым шагом в заведение в нос ударил запах ароматных травяных чаев и пряных соусов. Все как всегда. Детективы уселись за уютный диванчик у окна и принялись изучать меню, которое итак знали наизусть вдоль и поперек. — Ну что, утятину берем? — Рампо довольно кивнул сидевшему напротив Ацуши, — И гляди-ка, лапша с овощами сегодня по акции! Да, все именно так, как всегда. Рампо и Миядзава уплетают за двоих, Ацуши — за четверых, смакуя каждый кусочек, Доппо документирует все происходящее, а милая Кека уже дожидается десерта. Дазаю нравилось наблюдать, как Ацуши проявлял очевидную симпатию к Изуми, а та делала вид, что не замечает, хотя определенно понимала каждый его жест. То, как он пододвигал к ней тарелку с салатом, наливал чай, предлагал опробовать его блюдо и бесконечно спрашивал не холодно ли ей — это все казалось таким наивным, но чистым и настоящим. Почти таким же настоящим, как.. Дазай подавился кусочком курицы и вздрогнул от сильного толчка. Руки уперлись в стол, а слева на него навалился сидевший рядом Рампо. Откашливаясь, Осаму оглянул коллег — это почувствовали все. — Землетрясение? — в тревоге спросил Ацуши, а затем толчок повторился. По ресторанному залу прошлись удивленные вскрики посетителей и звуки бьющейся посуды. Детективы мигом вскочили со своих мест, осматривая засуетившихся официантов и гостей заведения. — Не похоже, — отрезал Куникида, оттирая салфеткой пролившийся на пиджак соус. — Ребята, — медленно проговорил Кенджи, уставившись в панорамное окно. — Вы видите? И увидели все. За стеклом толпы перепуганных горожан неслись в разные стороны, а клубы пыли размывали свет мигавших фонарей. Шатия коллег кинулась на улицу, все еще содрогавшуюся от непонятных толчков. В суматохе люди вокруг разбегались в разные стороны, мешая разобраться в происходящем. Тротуар трескался и заламывался под ногами, будто играл ходуном, а прямо над детективами трясся фонарный столб, вовремя пойманный Миядзавой. Пока Ацуши и Куникида бурно обсуждали разразившийся хаос, работники агентства медленно продвигались сквозь толпу в сторону, откуда следовало бы бежать. — Это земля, — крикнула Кека, сумевшая резвее пробраться вперед. Скопление людей в эпицентре постепенно рассеивалось — все бежали прочь от маленького здания на углу, полностью покрытого земляными стенами высотою в два этажа. На самом верху виднелась сдавленная по краям крыша с еле уцелевшим на ней рекламным щитом — «Лавка Сладостей Мури». Толчки прекратились в момент, когда детективы столкнулись взглядами с человеком, преспокойно стоявшем у землистого подножия захваченной им лавки. Его тонкая и вытянутая фигура походила на спичку, горевшую белым пламенем — то были его длинные светлые волосы, уносимые холодным ветром. На лице красовалась жуткая улыбка, которая, наверное, никогда не сходила с его физиономии. Оперативники поняли кто перед ними, ведь под описание незнакомца подходил человек, уже давно значившийся в розыске. — Иван Гончаров, один из «Крыс Мертвого Дома». — Поправив очки, заявил Доппо, гордо держа свой блокнот за пазухой, — Способность «обрыв». — Спасибо за справку, энциклопедия, — за спинами коллег пролетел голос Дазая. — Не до шуток сейчас, нужен план действий, — отчеканил идеалист, — Внутри наверняка остались люди. Нельзя позволить ему ранить заложников. — Но если он один, перевес сил за нами? — задался вопросом Ацуши, чьи руки покрылись мехом и обросли мощнейшими когтями. Он оглянул напряженную Изуми, убедившись, что над ней повис ее демон в кимоно, готовый вытянуть клинок из ножен. — А может просто с ним поговорим? — Кенджи наивно пожал плечами. Подступивший ближе Гончаров опередил его добродушное желание пообщаться. — Добрый вечер, господа детективы! — воодушевленно пропел Иван, широко расставив руки в стороны, чем вытянул из-под себя земляные глыбы, нацеленные на членов ВДА. — Он не настроен на беседу, — хмурый Эдогава поправил плащ и сложил руки на груди. Гончаров был безумен и опасен, они все это знали. Ацуши поблагодарил себя за то, что внимательно вчитывался в материалы с утреннего собрания, ведь иначе подобраться к этому земляному червю было бы еще сложнее. Он изо всех сил отражал ударами летевшие в его коллег обломки земли с примесью камней и кусками бетона. Снежный Демон Изуми и Миядзава ему всячески в этом помогали, а Рампо, Куникида и Дазай пока держались в стороне. — Очевидно, ловушка, — тараторил бывший математик, с большой скоростью выписывая слова в тетради и создавая дымовые шашки для защитной завесы, — Но мы не можем рисковать людьми. — Да пусть Дазай им займется, — потоптавшись на месте, пробурчал Рампо, — У меня уже все ноги в грязи. — Сможешь подступиться? — Куникида уставился на Осаму. — Ацуши с Кенджи не смогут его притормозить, земли слишком много, — тот ответил, — А вот демону Кеки она нипочем. Идем поближе. Они аккуратно приближались сбоку, наблюдая за тем, как Миядзава неутомимо разгребал завалины, а Накаджима безуспешно пытался атаковать. Бесконечные деформации рельефа были весьма непредсказуемы, отчего тигр был вынужден уворачиваться то от скалистых зубьев, то от каменных груд. Из-под трещин на тротуарах начала пробиваться вода — результат повреждения водосточных систем. Управляемый Кекой фантом скрывался недалеко за Иваном и намеревался напасть, к чему и готовились детективы. Доппо считал секунды, чтобы подать сигнал Дазаю. Тот укрылся за перевернутым автомобилем, незаметно приблизившись к Гончарову, который, как оказалось, только разогревался. Он играл с ними словно с игрушками в гигантской песочнице, где разразился целый бой. Стоило ему заметить Изуми, как прямо под ней за мгновение ока сформировалась огромная земляная рука, схватившая тело девушки точно крохотную куклу. — Кека! — тигриный рев Ацуши рассек воздух, и парень устремился к захваченной подруге, но в следующий момент был сбит новым земляным кулаком. Иван расхохотался, довольствуясь триумфом, и в эту секунду Снежный Демон оказался за его спиной. Клинок был прижат к горлу опешившего преступника. Нельзя было медлить. По знаку Куникиды Дазай выпрыгнул вперед, рассеяв Демона и схватив Гончарова за плечо — едва различимый голубой вихрь окутал обоих. Доппо, молниеносно поспешивший к ним, нанес пару ударов схваченному, заламывая тому руки и фиксируя их в наручники. С другого конца улицы послышался вой сирен полицейских машин, на что обратил внимание Куникида. — Они опоздали на шесть минут, — угрюмо сказал он, опустив белобрысого пленника на колени. — Дазай-сан! Обернувшись на встревоженный зов Накаджимы, Дазай увидел, что бедная Кека все еще находится в плену громадной землистой руки. Ацуши пытался ее вызволить, но земля вокруг девушки нарастала все плотнее и плотнее. Дрожащие зрачки шатена очертили захваченное зданьице, все также сокрытое неприступными стенами из земли. Осаму резко развернулся к Ивану и озадаченному Куникиде, и снова схватил Гончарова, сжав его ворот. Ничего не изменилось. Напряжение, возникшее в теле Дазая возросло колоссально — Иван посмотрел детективу в глаза, расплываясь в отвратительной, сумасшедшей улыбке. Пленник начал сдавленно смеяться, продолжая в упор буравить шатена. — Не подходить! Мы не закончили! — крикнул Куникида подоспевшим полицейским, желавшим вступить на территорию происшествия, и шепотом обратился к своему напарнику. — Почему твоя способность не сработала? Неровно сглотнув, Дазай пристально смотрел на земляную руку, державшую Изуми, и Ацуши, испуганно застывшего в ожидании помощи наставника. Рампо с Кенджи отошли к полицейским, неоднозначно бросая взгляды на Осаму. Откуда-то сверху послышались хлопки. Недоумевая, оперативники агентства подняли взоры к крыше захваченного здания и заметили в высоте силуэт, прислонявшийся к рекламному щиту. Замершее дыхание усиливало чувство шока, заполнившего разум Дазая. Она медленно хлопала руками и сделала пару шагов к самому краю, ступив на обрывистую земляную стену. Лицо ее было настолько серым, что казалось мертвым, если бы не горящие ненавистью глаза. — Привет-привет, — произнесла Рин достаточно громко, чтобы все услышали, хотя приветствие было явно адресовано только одному человеку.