Младший Накахара

— Или ты говоришь мне, куда дела мой плащ, или я звоню в детдом «Малютка» и оставляю тебя там до приезда родителей!       В ответ послышалось хихиканье. Обычное утро семьи Накахары, состоящей из злобного мафиози и его несносной проказницы-племяшки. В этот раз она умудрилась засунуть плащ драгоценного Чу-сана в неизвестную дыру, потому что: «Хватит уже ходить в этом тряпье, смени имидж!». Сколько бы ни кричал Чуя, сколько бы ни угрожал, в ответ получал только еле сдерживаемый смех. В мыслях уже сотый раз мелькало желание позвонить родственнице и вернуть чертовку, но он пока что держался. Если бы не работа убийцы, на миссиях которой можно рвать и метать, мужчина точно повесился бы. — У тебя в шкафу чёрная куртка есть, надень её, — промяукала малышка, невинно хлопая глазками. — Я лучше отнесу тебя в цех и попрошу сделать новый плащ из кожи маленькой негодяйки, — одновременно с детским смехом послышался стук входной двери. — Да что его опять сюда занесло, ебать его душу?       Рыжеволосый ещё до того, как отпёр все шесть замков, знал, чья не менее бесящая рожа окажется где-то над головой. Племянница, выглядывающая из-за ноги хозяина квартиры, мгновенно просияла и обхватила ручонками уже чужие ноги в светлых брюках с радостным криком: «Дазай-сан!» — Я тебе говорил не называть его –саном, — фыркнул Чуя, поднимая взгляд на довольное хлебало ровесника напротив. — Чего припёрся? Тебе помочь поменять маршрут в голове? — Ты настроишь его так, что я буду всегда заходить в психбольницу. Хэй, Хината, рыжая псина тебя не обижала? — Осаму наклонился к девочке и поднял её, усаживая на свой локоть.       Хината с улыбкой помотала головой и обвила руками забинтованную шею. Старший Накахара закатил глаза и прошел в комнату, слушая шаги позади. Осаму не надо было приглашать пройти в комнату, сесть в кресло и отхлебнуть крепкого кофе со стакана хозяина трёхкомнатной хаты, он и без того чувствовал себя в своей тарелке и делал всё без малейшего угрызения совести (которой у него, казалось, не было от слова совсем). — Что на этот раз? Я не дам тебе денег на бинты, попроси вашего директора поднять твою зарплату. Мои планы по пополнению коллекции не рухнут из-за какой-то телевышки. — Бинтами я обзавёлся с твоей прошлой зарплаты, спасибо, — шатен пересадил девочку с левой ноги на правую и провёл рукой по уже коротким красным волосам. — И заранее спрятал их в агентстве, ведь чувствовал, что моя квартира сгорит. — У тебя сгорела квартира? — удивлённо и как-то испуганно отозвался Хината, выпучив свои изумрудики на детектива. Чуя лишь закатил глаза: — Осаму Дазай, как тебе не стыдно врать при ребёнке. Готов поспорить, что ты сам её поджег. Либо специально, чтобы прийти сейчас ко мне, либо это очередная неудавшаяся попытка самоубийства. — У меня почти получилось! — обиженно воскликнул мужчина на кресле. — Дурацкие соседи вызвали пожарных и даже согласились сами оплатить некоторый ремонт, чтобы им не мешал запах гари.       Чуя оглядел гостя и только сейчас заметил следы пожара на одежде. Видимо, Осаму не врёт. — И теперь ты будешь жить с нами? — снова просиял ребёнок. — Что?! — а вот Чуе эта идея вообще не понравилась. — Ещё чего! — Но, Чу-чу, ты же не позволишь мне ночевать на улице в такое неприятное время года, — щенячьи карие глаза смотрелись больше смешно, чем невинно, что подтверждало хихиканье Хинаты. — Позволю, ещё как позволю. Если это всё, могу проводить тебя до двери. Нам с Хинатой как раз пора выходить. Где мой плащ, Хината?! — Плащ? — Дазай перевёл взгляд на мальчишку на своей ноге. — Он не додумался посмотреть в барабан стиральной машины?       С возгласом: «Что?» — Накахара пошел в ванную комнату, из которой вскоре послышались маты, адресованные племяннику и почему-то Дазаю. Шкет уже прижался боком к торсу шатена в поисках защиты от предстоящих тумаков. Разъярённый мафиози со скрещенными на груди руками лишь окинул мальчика злобным взглядом и процедил сквозь зубы: — На выход, штаны на лямках. В кабинете я тебе устрою веселуху, обхохочешься. И ты, — голубые глаза перешли на шатена, — чего расселся? Поднимайся, я тебя одного в квартире не оставлю. Кто знает, какая чушь тебе в голову взбредёт. — Я слишком вымотался, чтобы гулять весь день до окончания твоего рабочего дня. — Я просто напомню, что у тебя есть работа, детективное агентство называется. — Туда я не пойду, Куникида-кун куда хуже меня встретит, чем ты. — Удивительно, что на свете существует человек, ненавидящий тебя больше меня. Напомнишь мне на следующей заварушке между нашими организациями, я пожму ему руку перед тем, как разобраться со всеми вами.       Обиженный взгляд карих глаз встретился с довольной голубизной. Хината переводил взгляд с одного мужчины на другого и продолжал улыбаться. С серьёзным Чу-саном было прикольно, но когда приходил Дазай, жизнь играла новыми красками. Детская ладонь дотянулась до стоящего рядом мафиози и дёрнула того за плащ, привлекая внимание: — Чу-сан, а можно я останусь с Дазай-саном, пока ты будешь на работе?       Рыжик вскинул тонкую бровь, мысленно перебирая худшие варианты. В принципе, Дазай хоть и суицидник, но чересчур живучий, так что Хината с ним как минимум будет дышать. С другой стороны, ему не хочется искать новую квартиру, ведь поиски этой заняли у него достаточно много времени и сил. Как показала практика, действительно тихих районов с нормальными соседями, не заоблачными ценами и рядом с городом не так уж и много. Да и прощаться с уже обустроенными хоромами холостяка с пристрастиями к вину не входило в планы на ближайшие десять-пятнадцать лет как минимум. — Прекрасная идея! — подал голос незваный гость. — Хината, я удивлён, что ты родственник этой безмозглой тыквы на метровых палках. Такая сообразительная голова не может принадлежать роду Накахары.       Мальчик зажмурился, когда его шустро погладили по голове. Чуя поднял руку, глядя на часы: он уже опаздывает. Уговаривать двух имбицилов — одного постарше, другого помладше — времени нет. Надев и поправив шляпу на голове, мафиози последний раз окинул сидящих на кресле и, мучительно выдохнув, направился к выходу. — Дазай, если с Хинатой что-то случится, я тебя в порошок сотру. И на этот раз я не шучу. — Я бы воспринял твои слова всерьёз, если бы намеревался подвергать этот комок радости и света опасности. Ни один волос не упадёт с этой маленькой головы! — Хината, если что, мой номер у тебя записан. Чтобы к моему приходу квартира была… как минимум целой!       Накахара не увидел показанный в спину язык шатена, зато смех Хинаты был слышен даже на лестничной площадке. Мафиози безумно надеялся, что Осаму удосужится не вести себя как всегда, ведь теперь он за взрослого. Хотя, это ещё как посмотреть…       На самом же деле после ухода Чуи Осаму действительно будто нашел мозги, ну, или у него в голове всплыло уведомление «вы остались наедине с ребёнком, режим придурка автоматически отключен». Нет, двойка бесилась, играла в квартире, потом и на улице; шатен повёл ребёнка в самый большой детский парк Йокогамы, куда вечно занятый мафиози его ни разу не водил (а Хината и не просил, опасаясь умереть от одного недовольного и измученного взгляда), а после они долго сидели на порту у моря, кормили голубей купленной буханкой хлеба и много-много говорили. Дазай временами вёл себя, как ровесник Хинаты, но большую часть всё же соответствовал взрослому, которому доверили школьника начальных классов. Детектив отвечал на многочисленные вопросы почемучки раскрыто, умными словами и чёткими фактами; парнишка сидел и вслушивался в каждое слово, смотря на тихие волны моря у ног. Чу-сан никогда не сидел так с Хинатой, а на все вопросы отвечал отдалённо и коротко, в большей степени, чтобы отвязаться. Дазай не такой. То ли ему самому хотелось внести свою частичку в воспитание и мировоззрение сорванца, то ли он просто понимал, что ему это необходимо. Никому неизвестно, что творится в голове болвана-Осаму, но это мало волнует, когда он делает то, что неподвластно другим.       Мафиози весьма удивился, когда даже в коридоре не услышал ни одного писка. Уже готовый звонить во все возможные организации по поиску детей и ловле бродячих псов, Чуя влетел в комнату и перепугался ещё сильнее: Осаму-чертов-самоубийца-Дазай сидит на карнизе окна седьмого, мать его, этажа с ногами на улицу и придерживает за подмышки стоящего на своих выпрямленных палках Хинату. Накахара хотел было закричать, но сердце безумно сжалось от страха за ребёнка. Задница детектива наполовину в квартире, вся остальная же часть полностью выглядывает на улицу. Шкет стоит ровно, смотрит вдаль, но дядя чувствует, как ребёнок чуть заметно трясётся и боится. Ну да, детектив же не владеет никакой могучей способностью полёта, чтобы, в крайнем случае, поймать его! — Не кричи, — послышался спокойный голос Дазая, обращённый к Чуе. Сам мужчина не отводил глаз от Хинаты. — Если ты его напугаешь, он точно упадёт. У меня всё под контролем.       «Всё под контролем, блять?! Да чтоб я ещё раз оставил Хинату с тобой, тупоголовая скумбрия! Я же, даже если захочу, могу не успеть поймать его!» — пронеслось в мыслях — и в голове что-то щёлкнуло. Обронив плащ на бегу, Чуя метнулся в соседнюю комнату и открыл окно. Мафиози ещё никогда так не благодарил Господа за присущую ему способность, пока пролетал то небольшое расстояние между соседними окнами. Накахара обеими руками схватил и прижал к себе племянника, влетая в квартиру и снося на своём пути безмозглого детектива. Дазай упал спиной на пол и зажмурился от жуткой боли, что пронеслась по всему позвоночнику; Хината же от испуга сжался, но в объятиях дяди чувствовал себя в большей безопасности, чем высоко над тротуаром. — Кто из вас мне, блять, объяснит, что это, сука, такое было?! — держа племянника в руках, язык развязался и готов был с горой проклянуть виновника стресса. — Я, блять, не намерен скрывать под ебаной шляпой седену, чёртов Дазай! — Чуя, маты не рекомендуется использовать вместо знаков препинания, особенно при ребёнке, — прохрипел с улыбкой мученика Осаму, поднимаясь с пола и тут же падая на него от нового удара под рёбра ногой. — И с чего я взял, что на тебя можно оставить Хинату? Я в ахуе, что он вообще ещё на ногах сам стоит. Хината, — рыжеволосый глянул на мальчика на руках и только теперь спустил его на пол, всё ещё не разжимая хватку рук, — что вы ещё делали? — Дазай-сан помог мне дорисовать сакуру и отвёл меня в парк Cosmo World. У него там столько знакомых, я почти на всех аттракционах покатался! — Хината на время умолк, когда недоверчивый взгляд дяди пал на «наставника на один день». — А ещё мы кормили голубей хлебом и пошли на порт. Дазай-сан столько всего мне рассказал! И про торговлю, и про убийства, и про мошенников. А ещё он знает много видов рыб, нам даже разрешили подержать крабов и пригласили завтра покататься на катере. — Исключено, — отрезал Накахара, отпуская руки, и принялся снимать портупею. — Но Чу-сан!       Хината хотел начать уламывать взрослого на разрешение, но умолк от одного колючего взгляда синих глаз. Чуя выглядел раздражительнее и серьёзнее, чем обычно. После работы он мог согласиться порисовать с девчушкой или прогуляться по ночному городу перед сном, но сейчас лишнее слово в его адрес казалось запретным.       Дазай молча наблюдал за Накахарами и лишь потирал ушибленную спину. Бывший напарник зол, это понятно, но уговорить его ещё возможно. Тем более Осаму не собирался ломать надежду ребёнка; он хотел ещё увидеть эту радость в изумрудных глазах, когда красные волосы влажные от брызг, а счастливый смех перекрывает шум мотора. — Тебе пора спать, — бросил хозяин квартира, обращаясь к Хинате. На теле осталась только рубашка, жилет и сложенная портупея были перекинуты через плечо. — Чу-сан прав, — Дазай подошел к Хинате и огладил его по кровавого цвета волосам. — Иди, а взрослым ещё надо поговорить. — Я не буду разговаривать с безмозглыми скумбриями. Если не собираешься уходить, укладывайся на пол. Лишнего футона у меня нет.       Не желая слушать ответ, Накахара скрылся за дверью на кухню. Осаму по пути за бывшим напарником обернулся к Хинате и подмигнул, подставив указательный палец к губам. Шкет сразу просиял, осознав, что завтрашняя гулянка в силе, и бегом направился в постель. — Не пытайся меня уговорить, — Чуя не обернулся, услышав закрывающуюся дверь позади себя, и продолжил размешивать сахар в чае. — Я больше не намерен оставлять Хинату на тебя. — Вот почему ты мне даже слова сказать не даешь, Чиббико-кун? Может, я действительно контролировал всю ситуацию. Или годы Двойного Чёрного напрочь вылетели из твоей головы? — Осаму сел за стол и наклонился вперёд с уверенной ухмылкой. — Если так, спешу напомнить, что у Дазая Осаму всегда всё под контролем. — Хината ещё ребёнок, некоторые его действия непредсказуемы. — Ой, я тебя умоляю! Для меня нет ничего невозможного. Со своей пустотой в душе я могу заполнить себя эмоциями других и полностью просчитать их траекторию, даже если они сами того не предполагают. По-твоему, мне было спокойно его держать? Он хотел почувствовать себя тобой, Чиби. Тем, кто может парить в воздухе и не бояться упасть из-за каких-то физических законов. Я ощущал его дрожь всем телом и постоянно спрашивал, не хочет ли он вернуться в квартиру, но получал лишь отрицание в ответ. Он не смотрел вниз — знал, что закружится голова и страх усилится — напротив, его голова была всегда поднята, Хината с фальшивой уверенностью держался ровно и гордо, прям как ты. Он не хочет казаться слабым, ведь так он опозорит свою фамилию, которую носишь и ты, — Осаму взял чашку Чуи и отпил ромашкового чая, пропустив недовольное фырканье мимо ушей. — Я поражаюсь, как он тобой восхищается. Он весь день спрашивал о наших миссиях, хотел услышать как можно больше о маленьком тебе и выпрашивал больше подробностей. Если я переводил тему, он всё равно как-то связывал её с тобой. Удивительно, как после всего времени с тобой он ещё опьянён дядюшкой. Лучше бы выбрал в свои герои Мори, у него хотя бы голова на плечах имеется. — Герои? — впервые за долгий монолог детектива влез Накахара. — Да. Ты же для него не просто наставник. Знаешь же, как Акутагава ждет моей похвалы? А я намеренно ни слова ему не говорю, ведь он ещё не достиг своего предела. Вот когда умрёт от своего могущества, когда возьмёт меня в заложники и использует Расёмона так, чтобы даже я не смог противостоять, тогда, возможно, одарю его одобрительной улыбочкой. Так вот Хината такой же по отношению к тебе. А может и того хуже, я ещё не определился. Но одно я знаю точно: как бы он ни хотел стать тобой, ты не имеешь никакого права лишать его детства. Я ведь прав, Чу-сан? Ты же не хочешь, чтобы маленькая девочка с жизнерадостными глазками увидела смерть и убийства, море крови и летящие со всех сторон пули, жестокость и насилие этого поганого мира. Это можем видеть ты и я, Портовая Мафия и Детективное Агентство, но никак не мирные люди. — И ты хочешь, чтобы я позволил ей находиться с тобой, потому что, пока я проливаю кровь на миссиях мафии, ты можешь отвлечь её от нашей грязной работы и показать мир с хорошей стороны, каким и должны видеть его дети. — В точку! — просиял Дазай, убирая нудного философа на задний план и возвращая придурковатого Осаму. — А ты умеешь подхватывать мысль, напарничек.       Чуя не ответил, убирая помытую чашку обратно в шкафчик. С какой-то стороны Хинате и правда надёжнее с Дазаем, с другой — боже упаси ему остаться с Дазаем. Мафиози остаётся только молиться, чтобы с малышкой не случилось ничего критичного.

***

— Охуеть как здорово! — Хината, не ругайся!!! Я всё расскажу Чу-сану, он тебе язык отрежет!       В ответ послышался звонкий смех, приглушенный из-за уж слишком шумного мотора. Хината стоял на носу катера в ярком оранжевом жилете, а за бёдра его придерживал не менее довольный взрослый, прилипшие каштановые волосы которого закрывали обзор карим глазам, но он отчётливо видел это счастье подопечного. Мальчик первое время держался за ограждение, но вскоре осмелел и расставил руки в стороны, зажмурив глазки от ветра и мелких капель воды. Предположения Осаму сбылись, и он заранее положил в рюкзачок ребёнка небольшое полотенце. Если мальчик заболеет, Чуя точно оторвёт им обоим головы, причем первым будет придурок-переросток.       Долго стоять на ветру было тяжко, хоть сзади и придерживал временный опекун, и Хината слез с носа катера и перешёл к сидениям. Заглушив мотор посреди океана, Дазай усадил Хинату рядом с собой и принялся сушить его короткие волосы шустрыми движениями. — Ай, Дазай-сан, ну хватит! — сквозь смех говорил Хината, подставляя ладошки. — Хината, убери свои шаловливые ручонки и дай мне нормально высушить тебя, иначе Чуя нас обоих за волосы с окна выбросит.       Мальчик лишь сильнее залился смехом, но руки всё же убрал. Закончив с волосами, Осаму ловко захватил ушлёпка в свои цепкие ручонки и отказывался отпускать его, ведь ребёнок может ненароком перекинуться за борт, пока будет наблюдать за обитателями океана, а двойной суицид с несовершеннолетним не входил в планы детектива. Накахара-кун вырывался, вредничал, пихнул пару раз ногами шатена, но всё же сдался и остался сидеть в объятиях мужчины, задавая всё больше и больше вопросов об океане, его жителях и их особенностях. Дазай рассказал Хинате легенды про пиратов, про чудесных существ, обитающих на дне глубоких вод. Осаму поведал малышу про русалок, когда-то связанных и брошенных за борт кораблей девушек, ноги которых со временем деформировались в длинные хвосты; красивейшие полурыбы, полулюди, что пели свои чудесные песни и манили странников за собой, а сами тащили их на морское дно; месть этих чудесных существ не знала границ, русалки всей сущностью ненавидели моряков и являлись причиной многих кораблекрушений. Божество Ктулху, владыка миров, спящий на дне Тихого океана, но, тем не менее, способный воздействовать на разум человека. Чудовище под именем Кракен, похожий своим обликом на огромных размеров осьминога; монстр нападал на корабли, обхватывал его своими длинными щупальцами и тянул на морское дно вместе со всем экипажем. Водяной дух Келпи, враждебный к людям обитатель рек и озёр; является перед людским взором в облике пасущегося у воды коня. — Он подставляет свою спину человеку, тот к нему подходит, а Келпи хоп — и унёс на дно! — на слове «хоп» Хината подпрыгнул, задев локтем стол. — Хэй, аккуратнее скачи, верный конь, а то сейчас стол и всё содержимое унесёшь на пол. — Чу-сан прав, Хината. Все наши труды пойдут на великое сухое дно.       Хината сел обратно за свой стул, но вскоре поджал коленки под себя и снова принялся собирать большой пазл вместе с Осаму. Чу-сан сегодня весьма в хорошем распоряжении духа: на Хинату за долгую и достаточно громкую болтовню не наезжал, промокшие вещи молча кинул в стирку; да что уж там, он даже с детективом ещё не поссорился! Хозяин квартиры внимательно слушал пересказ Хинаты, накрывая на стол всё для ужина. Это стало какой-то традицией после заселения Хинаты в хоромах холостяка: поить ребёнка вином вместо обычной еды не позволялось, и Чуе пришлось вспомнить все свои навыки готовки. Храни Господь человека, который придумал интернет, и всех, кто заносит туда лёгкие и сытные рецепты блюд. Накахара не раз обращался к таким справочникам, когда стоял у плиты с ложкой в руках и фартуком поверх домашней футболки. Осаму иногда подходил с желанием помочь, но был послан обратно собирать пазл с сорванцом, якобы там от него будет гораздо меньше проблем. — Нет, ну куда ты эту лепишь, солнце? Посмотри внимательнее, это другая часть облака. — Сюда? — шкет поднял зелёные глаза на старшего и получил в ответ одобрительный кивок. — Именно туда! Давай, дави на него со всей своей силой. — На газ тоже нужно со всей силой давить, когда посреди дороги стоят такие олухи, Хината. Я вот один раз притормозил вместо того, чтобы разогнаться, и теперь жалею. — Не слушай дядю, у него просто вино в организме закончилось, — Осаму улыбнулся ребёнку и подмигнул. — Что там у нас дальше?       Вечер шел как нельзя лучше. Привезённый с собой пазл, который Хината не мог собрать самостоятельно, был найден детективом во время небольшой уборки и теперь разложен по всему рабочему столу Чуи. Накахара не был против. «Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не мешало», — говорил он, изменив поговорку под свой лад.       Хината взял очередной кусочек пазла. Из всей картины осталось небо, и то заполнено одинаковыми, чтоб их, облаками! Малыш не хило напряг мозги, чтобы самостоятельно догадаться, куда же пихнуть новую часть. Дазай не торопил, но и подставлять не разрешал: по его словам, Хината должен мысленно перепробовать все варианты и выбрать правильный. Даже в такой игре, как пазл, детектив нашел познавательную часть и с удовольствием твердил о ней снова, когда требовалось. — Ты там скоро, Чуя? — шатен обернулся к бывшему напарнику и глупо улыбнулся. — Я бы с радостью оставил тебя голодать, но не хочу потом слышать урчание твоего желудка на всю квартиру.       Хината покосился на мужчин. И пусть они ругаются и собачатся, но смотрятся они такими близкими и сплоченными. Мальчик чувствовал что-то тёплое в их атмосфере, что-то ласковое и уютное.

Что-то домашнее и родное.

— Я не знаю! — огорчённо воскликнул Хината, привлекая внимание Осаму обратно к себе. — Куда эту, пап?       Наступившую тишину прорезал звук упавшей ложки. Накахара и Дазай уставились на красноволосого мальца-удальца, выпучив глаза; Хината же еле сдерживал смех от их лиц. Видели бы они себя, обхохочешься! Да-да, детектив и мафиози, вам не послышалось, последнее слово было именно «папа».       Первым вышел из ступора Дазай: мужчина усмехнулся, затем вовсе захихикал в ладонь. Каштановые волосы спали на лицо при резком повороте головы в сторону дверного проёма: — Слыхал, Чуя? Даже меня папкой назвал, а ты так и оставайся Чу-саном.       Что-то под столом засветилось красным — и в закрытый пушистой чёлкой лоб Осаму влетела выроненная ложка под смех сорванца.