Капитан Леви и трудности отцовства

      Вот и незаметно подошел всеми ожидаемый день, если исключить обиженного Леви конечно. Повсюду развешаны цветы, музыка непрерывно играет. Народ веселится и радуется, ведь их любимый принц наконец создаст семью с юной девой, чья мать и отец когда то держали в страхе всю Марлию и неразумных титанов, пока те не исчезли. Конечно речь идет о прекрасной Еве Аккерман. Ее красота и острый ум еще с пеленок завоевали сердце юноши.       Казалось бы, кто в такой день будет ходить чуть ли не с грозовыми тучами над головой? А ответ прост. Бывший капитан разведкорпуса очень недоволен таким раскладом. Ему не хочется, чтобы его драгоценная, хрупкая и милая дочка вышла замуж за этого недотепу. Он не достоин называть себя зятем сильнейших воинов человечества. Ну и что, что он принц и скоро станет королем? Для Аккерманов закон не важен. — Дорогой, перестань, в твоем возрасте вредно нервничать, — с легким укором сказала Микаса, обнимая своего суженого со спины и целуя в щечку, что заметно расслабило, уже не молодого мужчину. — Не могу, этот малец посмел украсть у меня дочь. Еще и улыбается так ехидно, — раздраженно прошипел он, смотря на милую улыбку Райсс и чуть ли не ломая всунутый секундой ранее в руку бокал с водой.       Госпожа Аккерман слишком волнуется за его здоровье, что уже перестала разрешать ему пить спиртное. Перечить жене ему не хотелось, удар принцессы азиатов очень болезненный и костеломательный, уж он то это знает, не раз на себе проверял. — Леви, ты заставил бедного Хури ждать пока Еве не исполниться двадцать шесть. Дай молодым повеселиться. — Она еще маленькая! Какое к черту замужество, ей бы еще в куклы играть и у папы на шее сидеть, прося купить яблоко в карамеле, — возможно он прав, но просто представьте, почти тридцатилетняя девушка сидит на шее шестидесятилетнего отца, который покупает ей сладости. Странное зрелище, я так считаю. — Смею напомнить тебе, что меня в жены ты взял, когда мне было девятнадцать и в возрасте Евы, мы с тобой уже воспитывали двоих детей, — начала раздражаться, нахмурив свои брови и мельком покусывая накрашенные помадой губы. Ее бесила логика ее идиота мужа. Вместо того, чтобы поддержать дочь, этот придурок сидит и пытается предъявлять претензии. — Это другое, — отмахнулся он и с обидой на всю свою жизнь, сел на одно из передних мест, еще сильнее пытая себя. Ведь совсем скоро он лицезреет их поцелуй.       У алтаря стоял Хурия, нервно поглядывая на злого тестя, моля, чтобы тот убил его хотя бы после брачной ночи, а лучше через неделю. Так хоть скончаться не жалко будет.       Звон колоколов и открытие дверей вывели его из мыслей. Взор пал на хрупкий силуэт у огромного проема. Белое и немного пышное платье очень шло девушке, подчеркивая ее фигуру.       Прямо сейчас к жениху Еву должен был везти сам Леви, но Микаса подумав, что тот не даст ей увидеться с будущим мужем, решила заменить его на Оньянкопона, который стал для нее почти вторым отцом.       Разрушив не одну мебель и вдоволь обматерив все на этом чертовом свете, Леви понес на себе удивленную жену, бурча под нос о том, что она просто обязана родить несчастному ему еще одну дочку, иначе тот точно застрелить подонка с королевской кровью и со спокойной душой заберет обратно свою несносную малышку, чтобы та, как и всегда выкидывала его спрятанные по всему дому пакетики с чаем.       После нескольких часов отсутствия, Леви спокойно подошел к давнему знакомому и посмотрев прямо в его глаза, произнес: — Доверяю свою дочь тебе, не подведи меня, — и на прощание кивнув головой, ушел обратно туда, откуда пришел, исчезнув еще на несколько часов.       Уже подходил тот самый момент, которого сильнейший солдат так боится. Поцелуй. Это слово страшнее даже сотни дивиантов. Он так не волновался, даже когда остался один на один со звероподобным. Дали бы ему выбор, сразиться с титаном голыми руками или увидеть поцелуй дочери, он бы выбрал первое не колебясь.       Сантиметры между выродком из рода Райсс и его золотцем все уменьшались и когда остались жалкие семь сантиметров, Леви не выдержал и кинул в их сторону уже пустившую, из-за его хватки, трещину бокал, которая пролетела в миллиметре от носа Хурии и разбился в дребезги, соприкасаясь с поверхностью цветочной арки.       Ошарашенные молодожены и священник, да и все присутствующие посмотрели на виновника, а рядом сидящая Микаса тихо проговаривала о срочном разводе. — Солнышко ты мое, я конечно очень рад, что ты хочешь быть с этим полоумным, но можешь не мучать так папочку? — и ведь она поняла, что он таким странным образом показал принятие их брака и быстро чмокнув в губы своего теперь уже мужа, кинулась обнимать отца, не обращая внимания на недовольного священника, который твердил, что больше Аккерманов женить не будет и нужно было еще в прошлый раз понять, что с этой семейкой справиться сложно.