Капитан Леви и трудности отцовства

— Я сильнейший воин человечества. Меня боятся все на острове и даже марлейцы. Годами ранее истреблял титанов толпами и руководил целыми отрядами элитных бойцов. Где я свернул не туда, раз сижу сейчас и жду пока моя дочь заплетет мне косички? — с горестью проговаривал Леви, иногда шикая от боли.       Говорила же ему Микаса, что челка сильно разросла, нет бы послушать, ходил же и твердил «Я лучше знаю», теперь сидит, страдает, а пятилетней Еве это лишь в радость. — Папа, сиди тихо, мне же неудобно, — отругала отца малышка и в наказание ударила расческой по лбу, после поцеловав то место, чтобы сильно не болело. Это конечно не сильно помогло, но приятно все же было.       Смотревший на это Коичи упал со смеху, хватаясь за живот и благодаря всех известных ему богов чая и книг, что у него короткие волосы и старшая сестра не доберется до него. — К твоему сведению, только настоящие мужчины имеют такую шикарную челку, — ну, не страдать же ему одному, верно? Нужно любимого и единственного сына подключить, пусть привыкнет, что жизнь не так сладка, как ему кажется. — Я настоящий мужчина! — крикнул своим тоненьким голоском младший Аккерман, сжав ладошки в кулачки и выпятив грудь, чувствуя себя грозным противником для папы. — Я ослеплена вашей мужественностью юноша, не желаете помочь мне с готовкой? — предложила смотревшая на все это безобразие Микаса, тихо хихикая и подавая резиночки Еве. — Мам, а это занятие настоящего мужчины? — наивно спросил мальчик, обратив взор темно-голубых глаз на главу семьи. — Конечно, милый, но если бы не был, ты бы мне не помог? — Хм… Я помогу маме, даже если это работа для девочек! — и улыбнулся во весь рот, показывая отсутствие некоторых зубов. — Мам, обещаю, когда я вырасту, ты вообще не будешь готовить! Я сам все буду делать.       И побежал в сторону кухни, по пути закатывая рукава и почти спотыкаясь о свои же ноги. — Доча, когда вырастишь, ты бросишь меня ради какого то парня? — произнес Леви, откидывая голову для удобства и подсматривая за нелепыми движениями сына в другой комнате. Раз у его женушки есть такой сын, ему тоже нужна дочь, которая пообещает хотя бы не оставит его. — Да, — легко ответила она, продолжая собирать неполсушные волосы папочки на подобие хвостика, коими увешана вся его голова. Особо длинные пряди заплела, показывая свое мастерство в этой сфере. — Почему? — с некой грустью спросил, не понимая, откуда в таком возрасте такие мысли. Она должна любить только его… И маму с братом конечно, но его больше. — Я хочу выйти замуж за красивого парня. Он будет меня любить и защищать, — мечтательно произнесла Ева, прижав расческу к груди. — Конечно, я же тиран и заставляю тебя убираться каждый день, — саркастично закатил глаза, однако резко замолк, когда вспомнил, что и в правду почти каждый день заставляет всех хоть немного убраться. — Если я пообещаю, что буду затевать уборку скажем… Раз в два дня, обещаешь забыть о парнях хотя бы до восемнадцати лет? — Раз в неделю и ты останешься дома, когда тетя Киеми придет навестить нас в следующий раз. — Согласен, — пожал руку девочке, скрепляя договор и соглашаясь на дьявольскую сделку, в которой обе стороны получат свое. — Ох, я стал так жалок. — Папочка, я сейчас бантик принесу. Он тебе очень подойдет! — воскликнула она, рассказав гениальную идею и побежала наверх, все еще обнимая расческу в руках.       Посмотрев на почти прыгающую дочь и быстро взглянув на кухню, где хлопотали его любовь всей жизни и любимый сын, Леви понял, что вот она, жизнь ради которой он сражался, отдавая всего себя истреблению выродков, называемых титанами. — Я не жалею ни о чем, — с улыбкой пришел к выводу и с блаженством закрыл глаза, примерно представляя, какой ужас творится на его голове.