Мои Альфы

Тобирама раздражен. Активация непроверенной печати в его лаборатории? Хорошо. Активация непроверенной печати в его лаборатории с меткой хирайшина, спрятанной под ней? Менее нормально. Узнав, что мир, в который он попал, похож, но в корне сильно отличается? Определенно не в порядке. И после двух недель здесь, в этом—что должно быть—альтернативном измерении, он узнал, что не только его клан погиб несколько, несколько лет назад (что больно, потому что даже если они притворялись, что не видят его, они все еще были семьей), но и что с Омегами обращаются как с собственностью. Расточали все внимание, дорожили и ожидали, что ничего не будет делать, кроме как сидеть, выглядеть красиво и рожать детей. Короче говоря, позолоченная клетка. Хуже всего то, что никто, кажется, даже отдаленно не заинтересован в том, чтобы что-то изменить! Неужели его клан действительно так важен для обеспечения равенства? Вспыхивает раздражение, и Тобирама заставляет себя сосредоточиться. Похоже, они нашли его мех. Все идет по плану, который он составил. Конечно, он надеялся, что никогда больше не столкнется с братьями Учиха после той первой встречи, и они высокомерно насмехались над ним, когда он бежал. А потом он потерял их и надеялся, что на этом все закончится. К сожалению, плохая часть прыжковых измерений заключается в том, что чакра каждого человека ощущается одинаково. И поэтому он даже не заметил, что братья были так близко, пока не увидел их. Он сгибает руку и морщится от того, как далеко паралитик спустился по его руке. Очевидно, в отсутствие Тобирамы в этом мире Изуна обратился к более скрытной работе, чем катана. Тем не менее, Тобирама-единственный, кто помогал своему Изуне в скрытной работе, так что это не то, что он не видел раньше. Даже паралитик-это нечто такое, с чем Тобирама уже сталкивался раньше, с чем боролся раньше. Грубая печать, которую он нарисовал на руке соком, уже медленно размазывается. И с бегом по деревьям с двумя Учихами, жаждущими крови, у него нет времени, чтобы исправить это. Вот почему он стоит на краю поляны, чувствуя, как две яркие чакры бегут к нему, и надеется, что его ловушка сработает. Самоуверенные Альфы выскакивают на поляну, их ароматы корицы, дыма и темного шоколада заставляют слюну скапливаться во рту, но он игнорирует реакцию своего тела с его хорошо отточенным самоконтролем и держит свое тело свободным и готовым. - Наконец-то готов попасться, омега?” - Насмехается изуна. Тобирама переводит взгляд на центр своей массы, полностью избегая их лиц. Он молчит, не доверяя себе, чтобы не впасть в легкое подшучивание, к которому он так привык во время спарринга. Наступает напряженная тишина, затем Изуна пожимает плечами и бросается к нему. Это маневр двойного солнца, и Тобирама на мгновение раскачивается на пятках, прежде чем раздвинуть ноги, принимая на себя всю тяжесть первого удара в предплечья, прежде чем упасть, позволяя инерции второго удара маневра пролететь над его головой, прежде чем прыгнуть обратно, верхняя часть его головы бодает нижнюю часть подбородка Изуны. Это дает ему какое-то отчаянно необходимое пространство, когда Изуна отступает и потирает челюсть, рыча на губах. Мадара взлетает оттуда, где обычно было бы его слепое пятно, если бы он не был сенсором. Комбинация три-два заставляет Мадару отшатнуться назад и зажать нос ладонью. После этого надо быть осторожнее. Он позволяет им загнать себя ближе к краю поляны, где деревья гораздо гуще. Довольные тем, что они, кажется, изматывают его, два Учихи бросаются на него вместе. Тобирама ждет. Он знает, что любое движение шаринган увидит, поэтому он делает ложный выпад, зная, что они ожидают. Когда их свободные руки поднимаются, чтобы заманить его в ловушку, он пинается сзади, сбивая свою ловушку, и веревки его ловушки тянут их вверх, вверх, вверх. Раздается очень приятный стук их голов, бьющихся друг о друга, а также болезненные стоны, которые позже могут появиться в снах Тобирамы. - Ну, это было весело. Давай больше не будем этого делать.” - Говорит тобирама, уклоняясь от вялых укусов в щиколотки, когда двое раскачиваются, глядя друг на друга, будучи связанными вверх ногами. Тобирама заглушает ругань, роясь в их сумках и сумках. Он снова наслаждается ощущением своего меха на шее. Когда он поворачивается, чтобы уйти, раздается голос Изуны. - Подожди! - Подожди! Скажи хотя бы свое имя!” Тобирама поворачивается к ним и поднимает бровь. "почему? Так ты можешь использовать его, когда не заслуживаешь этого?” Никогда еще Тобирама не жалел, что у него нет Шарингана больше, чем сейчас. Тобирама улыбается про себя, покидая двух потрясенных Учиху без оружия, связанных посреди леса.