Мои Альфы

Тобирама сидит и позволяет океанскому бризу овевать его, позволяет звукам волн убаюкивать его в мирной медитации, позволяет его чувствам растягиваться все дальше и дальше, пока он не должен остановиться или рискнуть мигренью. Он чувствует, как братья Учиха в городе добрых два часа бегут прочь, чувствует в их чакре, что они оба раздражительны, приближаясь к началу своей первой колеи с тех пор, как Тобирама пришел в этот мир. Открыв глаза, Тобирама смотрит в свои записи. Он провел здесь последнюю неделю, перебирая все подряд, задаваясь вопросом, Сможет ли он воссоздать событие, которое привело его сюда, и обратить его вспять— Но даже если бы он мог вернуться, что ждет его в пустом доме, еще более пустом месте, которое он не хочет заполнять? Нет, даже если он хочет вернуться, это просто холодная реальность, что его Аниджа ушел, умер, пытаясь вернуть человека, которого Тобирама заставил уйти в первую очередь. Тобирама не жалеет о многих вещах, но в некоторые дни, когда его гормоны и инстинкты берут верх над ним, он сожалеет, что его меч нашел и разорвал плоть. Ему должно быть плохо. Он должен чувствовать ужасное, скручивающееся чувство вины за то , что хочет остаться здесь, в этом мире, где его брат никогда не был рожден и поэтому не может покинуть его снова. (Состав Сенджу-это немного больше, чем слегка приподнятая грязь. Там, где когда-то стояли здания, остались лишь пни и трава, время и лес, восстанавливающий землю. Но там был подвал, вход в который был скрыт и когда-то примыкал к библиотеке. Там было пыльно, но Тобирама в конце концов нашел семейные записи и не нашел никого, кто, как он знал, даже не родился.) Вместо этого Тобирама неделями водил Мадару и Изуну на охоту. Тобирама не понимал, что испытывает Учих до их третьей “встречи”, и братья обнаружили, что пробуют свой обед во второй раз, когда он вернулся, когда Тобирама представил их своему хираишину на личном уровне. Те драгоценные мгновения, которые они оба потратили, пытаясь понять, в какую сторону притягивает их гравитация, Тобирама провел почти в шоке от осознания. Он не дал им времени что-либо сказать ему, прежде чем исчезнуть, используя свой хирайшин, чтобы помочь ему рвануть к побережью. Последнюю неделю он провел, просматривая свои записи и игнорируя зуд своих инстинктов, чтобы либо спрятаться где-нибудь и быть в безопасности, либо пойти к своим альфам и повести их в веселую погоню перед жарой. (И разве это не другая мысль? То, что этот Мадара и Изуна все еще были очень похожи на его собственный мир, то, что он знает об Изуне, выстраиваясь в линию и даже ни на волос не расходясь с Мадарой. Но в их глазах нет ненависти, когда они смотрят на него; они гонятся за ним, хотят его. От одной мысли об этом у Тобирамы до сих пор кружится голова.) Возможно, он случайно не заметил, что позволил себя увидеть в деревне, в которой чувствует их присутствие. Конечно, он задается вопросом, когда он начал считать их своими альфами, но глубоко сидящий завиток тепла и дрожи, который проходит через него, легко отвечает на этот вопрос: его гормоны. Удовлетворенный тем, что нет пути назад в его собственный мир, он сидит и наслаждается видом, пока может, а на лбу у него выступают капельки пота. Через несколько коротких часов он будет бежать.