Мои Альфы

Тобирама делает паузу, чтобы осторожно потереть ноющую железу на запястье о дерево, которое действительно нуждалось в его запахе. Раздается треск ветки, рычание, и Тобирама снова уходит. Не отчаянное бегство, не заманивание в ловушку, а танец. Тобирама вдыхает растущий запах собственного тепла—медовые яблоки, которые расцветают над его обычным запахом ванили и морских брызг,—и не борется с притяжением, с желанием привести своих Альф в свое гнездо, в маленькое место, которое он вырезал и расстелил свой мех и другую мягкую подстилку, которую он приобрел. Его инстинкты ноют при мысли о гнездовании в логове его Альф после того, как они спарятся. Рука скользит по его запястью; Тобирама позволяет своим мыслям блуждать, и он только что увернулся от захвата. В результате в воздухе пахнет еще больше яблок и меда. Изуна скулит, поднося руку ближе к лицу, и Тобирама почти мурлычет от мысли, что его запах так привлекателен. Затем его хватают сзади, и он катится с инерцией, когда его мир переворачивается вверх тормашками, а затем снова вверх правой стороной, и в то время как это немного переворачивает его живот, он хирайшинится, находясь еще дальше в тепле, чем сейчас. Горячие руки сжимают его бедра, посылая мурашки по бокам, в то время как пьянящий запах корицы и мускатного ореха наполняет его нос и затуманивает разум. Тобирама извивается, потому что руки на нем переместились, позволили ему войти в комнату, и пряный аромат означает, что пора, пора, пора. Тобирама выплевывает проклятие, выскальзывает из этих пальцев и уносится прочь—прямо к своему гнезду. Больше никаких забав и беготни по кругу. Его Альфы сейчас полностью вошли в колею, и поэтому он должен быть в своем гнезде, должен, чтобы его подстилка впитала запах и заполнила комнату. Тепло пульсирует между его ног, когда он бежит быстрее, уверенный, что его запах приведет Альф к нему и предупредит всех нежелательных. Ему просто нужно перепроверить и убедиться, что его гнездо идеально.