Ебучий Куртис

      — Игнат?       На том конце провода раздалось возмущённое сонное бормотание, но измученный парень не смог разобрать слов. Он ни в чём не был уверен, кроме того, что источник звуков должен ему помочь.       — Игнат, — снова с отчаянием позвал Андрей. — Это я.       — Головка от хуя, — с нескрываемой болью от утраты прекрасного сна в час ночи простонал Игнат. — Ты охуел, Андрюша. Что надо?       Парень сделал вдох, набрался смелости и осторожно выдохнул в динамик телефона:       — Мне приснился кошмар.       На том конце провода что-то глухо упало.       — Я убью тебя. Прямо сейчас. Приеду, выпотрошу твою тушку и съем кишки на завтрак.       — Ты не Соня.       — Я злой, как она, когда меня будят. В ЧАС НОЧИ. ИЗ-ЗА КОШМАРА.       Андрей сделал максимально жалобный голос:       — Это был очень страшный кошмар.        — От меня то чего надо? — зевнул Игнат и перекатился на другой бок. Он уже давно полностью проснулся и собирался поломаться только для вида. Андрей никогда бы не позвонил ему без веской на то причины.       Андрей мысленно сказал себе «назвался груздем, ебошь в кузов» и ответил, почему то со слегка просящей интонацией: — Тебя?       Молчание длилось недолго, но за это время Андрей мысленно сломал себе ногу, руку и левую ключицу за то, что не сказал для начала что-нибудь вроде «пельмешек и поиздеваться над тобой». Всё. Вот сейчас Игнат пошлёт его нахуй, и это будет самый честный и жалкий диалог в его жизни.       — Сейчас буду.        Послышались гудки. От неожиданности Андрей сел в кровати, от чего одеяло откинулось, свесившись до пола. Зябко поёжившись, он в полном ахуе уставился на экран телефона.       Игнат приедет. Он скоро будет в его квартире. Пиздец.       Андрей закутался в одеяло, соскочил с кровати, хмуро подумал, что было бы здорово так же соскочить со своей ориентации, и метнулся на кухню. Он быстро поставил чайник на плиту, включил видео про смешных собачек на фон и сел на стул у окна, бездумно складывая кубики сахара пирамидкой.       — Ему снова снилось детство. Он ездил на море с родителями всего лишь один раз, но пожалел об этом уже не раз, не два, и не десять. Из всего их недолгого путешествия Андрею снится тот день, когда мама решила сходить с ним к морю, а папа остался в номере смотреть телевизор и ворчать на высокие цены. Всё было невероятно, потрясающе хорошо, он веселился и плескался в тёплой воде у берега. Маленькие прозрачные медузы весело резвились вокруг, и мальчику даже казалось, что он плавает в море из желе, а вся вода куда-то исчезла.       Нещадно светило солнце, напекая головы непутёвым детям и их родителям, сгоняя всех либо в воду, либо в прибрежные кафе под кондиционеры. Вдалеке шумели снующие катамараны, плакала какая-то девочка, которую не пустили на водную горку, и жизнь, казалось, удалась.       Ядовитая медуза появилась так быстро, что просто лежащий на поверхности воды разомлевший Андрей даже не успел понять, когда стало очень больно. Он осознал, что происходит что-то очень плохое, только когда услышал с берега отчаянные крики мамы, которая бежала к нему, увязая в песке. Не слышно было шума катамаранов и отчаянных просьб девочки. Андрей нырнул, пытаясь найти то, что его укусило, и через минуту в ужасе грёб в сторону берега, морщась от нового приступа боли.       — На берег! Быстро на берег! Андрей! АНДРЕЙ!       Последний мамин крик потонул в накрывшей его волне. Зеленовато-грязная вода и мелкие камешки с осколками ракушек — последнее, что он увидел.       Андрей дёрнул плечами и плотнее закутался в одеяло. Каждую ночь воспоминания о том кошмаре возвращались и он тонул в них. И совсем как тогда, просыпался с солью на щеках, захлёбываясь в полуистерических рыданиях. Он никак не мог избавиться от этих снов, и не знал, сможет ли вообще. Если родители были дома и могли его услышать, он старался не засыпать как можно дольше или вообще не спать, чтобы не разбудить случайно и не придумывать долгие объяснения своему состоянию.       В дверь позвонили. Андрей тихо встал со стула, поправил съехавшее с плеч одеяло и направился к входной двери. Он был мрачнее самой тёмной штормовой тучи, и почти не чувствовал радости от приезда Игната. Парень очень старался не заплакать снова, хотя бы не при друге.       Игнат вальяжно ввалился в квартиру, быстро окинул устало прислонившегося к стене парня оценивающим взглядом и принялся стягивать с себя ботинки.       — Выглядишь так, как будто сдох и возродил своё бренное тело ради того, чтобы впустить меня. Так плохо всё?       — Да, — почти неслышно ответил Андрей. — Пойдём на кухню. Я расскажу.       Игнат, который собирался паясничать, возмущаться и опускать много тупых шуток уровня детсада, к счастью, не обладал интеллектом ребёнка из группы яслей и быстро посерьёзнел. Он старался не показывать своего волнения, так как Андрей выглядел и правда очень расстроенным. Иррациональное желание обнять друга, чтобы поддержать и успокоить, Игнат старательно игнорировал. Андрей мог не принять такого непривычного в их тандеме вида помощи, или неправильно понять душевный жест от достаточно безразличного к чужим эмоциям Игната.       Они пили чай в тишине, которая постепенно успокаивала Андрея и весьма нервировала его гостя. Игнат водил пальцами по ободку чашки, не зная, что сказать.       — Куртис? Андрей оторвал взгляд от чая и недоумённо кивнул.        — Да, Куртис. С бергамотом. Мне нравится запах.       Игнат посмотрел в покрасневшие зелёные глаза напротив него, потянул носом и сдержанно улыбнулся.       — Неплох. Ты обещал рассказать, что за кошмар так тебя напугал, что я тут.       Андрей вздрогнул, и, засмущавшись, отвёл взгляд в сторону. Нервно потёр ручку чашки, после чего постарался спрятать всё свое тело вместе с руками в одеяле. Сменил положение затёкших ног, скрестив их на стуле. Спокойная для него тишина превратилась в звенящую.       — Мне снилось, что я умираю. — Голос немного дрожал. Он сделал паузу, пытаясь говорить не испуганно. — Я часто умираю в своих кошмарах. Всегда одно и то же. Та волна… Накрывает меня. Много воды, темно. Больно. И некуда бежать, во все стороны море. Мама кричит, какие-то люди вдалеке. Камни в глаза.       Игнат молча кивал, хотя вообще не понимал, о чём речь. Парню напротив явно было не до посвящения в подробности.       — Почти каждую ночь мне снится это. Я устал, и надеялся, что… — Андрей начал ёрзать на стуле.  — Что ты сможешь… — Смущение взяло верх, и просто он не закончил предложение, решив не выставлять себя ещё большим идиотом.       — Успокоить тебя? — закончил за него удивлённый Игнат, отставляя чашку в сторону. — Скажу сразу, я понятия не имею, что с тобой делать.        Игнат решил про себя, что друг точно свихнулся, раз решил обратиться к нему, а не к психологу. Или отчаялся. И у него мило ерошатся волосы после сна. Торчат в разные стороны, как и у него, но выглядит явно лучше. Девушке бы понравилось. Ему вот тоже понравилось.       Пока он думал о своём, Андрей, усиленно делая вид, что ничего не происходит, вытирал слёзы уголком одеяла.       — Соня бы сказала, что ты нюня и мужики плакать не должны, — нарочито бодро выдал Игнат и взял Андрея за руку, несильно её тряхнув. — Посмотри на меня.       — Не надо, — попытался выдернуть руку разрыдавшийся окончательно парень, — это так по-идиотски всё, мне стыдно, что я разбудил тебя, что заставил приехать, ведь мне и раньше снились кошмары, я мог сам справиться, я…       — Заткнись, — грубо прервали его оправдания. — Раз я здесь, значит, ты не мог справиться сам. Сделаю, что смогу, чтобы тебе стало лучше. Я даже готов давиться ебучим Куртисом.        Игнат сжал его руку сильнее и потянулся через стол. Андрей решил, что его просто хотят потрепать по плечу, поэтому потянулся в ответ. Через секунду он уже краснел в крепких объятьях. Игнат бесцеремонно запустил руку в комок взъерошенных волос, и начал гладить так, как гладил бы кота.       Игнат бы объяснил свой поступок, если бы сам понимал, начерта он решил устроить обнимашки, совершенно в этой ситуации неуместные. Это был порыв, скорее всего вызванный смутной догадкой, что обнять — это именно то, что было нужно Андрею. Шестое чувство, блять.       — Через стол неудобно, — приглушённо пробормотал Андрей куда — то в область плеча.— И яйцам больно.       Он изо всех сил старался не выдать, как ему нравится происходящее. — Пошли, — Игнат усмехается, поднимается из-за стола и тянет Андрея за собой, словно слова было недостаточно. Боится, что если отпустит, то это лохматое чудовище растечётся несчастной лужицей на кухонном полу.       Андрей послушно идёт в свою комнату, не отнимая руки. Он продолжает всхлипывать и пару раз запинается о свои ноги. Рука Игната очень тёплая, почти горячая, а ещё слишком большая для его ладони, и Андрею в голову лезут очень глупые мысли, вроде «смог бы он спасти меня тогда?» Он яростно мотает головой из стороны в сторону, стараясь прогнать навязчивый образ Игната в плавках, прижимающего к себе, и его причёска окончательно превращается в кавардак.       Они вместе садятся на смятую простынь и Игнат аккуратно прижимает владельца комнаты к своей груди, стараясь, что бы это продолжало выглядеть дружеским жестом. Андрею же уже совершенно без разницы, как он и его действия выглядят со стороны — ощутив человеческое тепло и наконец почувствовав себя в безопасности, он даёт волю слезам. Андрей хватается за Игната, как ребёнок, прижимается к нему и плачет, плачет, словно старается выплакать свой бесконечный кошмар.       — Тише, тихо ты, нормально всё, всё хорошо, —ласково говорит какую-то успокаивающую хрень Игнат, — волосы растрепались, опять. Ты похож на кота, кстати. У нас завтра нет пар, здорово, да? Я смотрел расписание. Можно будет поспать.       — Поспать? Андрей смотрит на него, усмехаясь сквозь слёзы.       Игнат матерится про себя, осознавая, какую чушь сморозил.       — Да, поспать, — нарочито уверенно говорит он и снова зачем-то гладит Андрея по голове, решив любой ценой уложить эти чёртовы волосы. — Я останусь с тобой сегодня. Прослежу, чтобы всякие очень страшные кошмары про волны больше не заглядывали.       Андрей в ахуе поднимает голову и выпрямляется, отсаживаясь на пару сантиметров. Никогда до этого они с Игнатом не спали в одной квартире, не то что в одной кровати. Он предлагал, но обычно Игнат не соглашался, находя любой предлог.       Напряжение было настолько очевидным, что Андрей не смог сдержать нервный выдох. Он просто смотрит на друга, не мигая, забыв, что только что рыдал, как маленькая девчонка. Его глаза красные, опухшие, и утром, вероятно, придётся прикладывать лёд.       Игнат подсаживается ближе и, мысленно вздохнув, кладёт ладонь на руку друга. Он не был слепым, и понимал, почему до этого Андрей постоянно просил его остаться на ночь.       Между ними расстояние в несколько миллиметров, и Андрей, зажмурившись от страха, быстро сокращает его до нуля, не позволяя ни себе, ни Игнату включить мозги.       Он неуверенно кусает чужую обветренную губу, позволяя разлохматить свою шевелюру. Пальцы Игната с нежностью смахивают оставшиеся слёзы со щёк.       Всё пошло по пизде.