Мы скучаем.

Они давно не виделись.

Квакити был занят добычей информации из зелёного ублюдка, Сапнап размышлял о будущем и довольно часто стал уходить в долговременные походы. Они соскучились друг по другу. Первым сдаётся Квакити, пошло ухмыляясь и хватая одного из мужей за руку. Ведёт его в их общую спальню. У них огромная удобная кровать, на которую, забывая обо всём, падают два парня, сливаясь в едином поцелуе. Первыми слетают белая бандана и синяя шапочка. Они ерошат друг другу волосы, не разрывая поцелуй до того момента, пока внутри не становится катастрофически горячо от накатывающих волн возбуждения. Они не отстраняются далеко — их губы находятся в нескольких сантиметрах друг от друга, обдавая жаром лица. Они смотрят друг другу в глаза. Долго, протяжно, приятно, тепло. Сапнап, лежащий под Кваком, решает, что так дело не пойдёт и одним рывком переворачивается на кровати, подминая под себя мексиканца. Руки лезут к рубашке, на которой ярко выделяется засохшая кровь Дрима. Однажды он повесит её в музей — не каждый день ты пытаешь главного злодея сервера. Это был повод для гордости. Но Сапнапу было как-то плевать — сейчас для него эта рубашка была преградой к прекрасному телу, покрытому боевыми (и не совсем) шрамами, что возбуждали черноволосого. Наконец, ненужный предмет одежды отлетает в сторону, а губы жадно припадают к такой родной шее, покусывая и после этого сразу же зализывая за собой раны. Квакити шумно выдыхает, обнимая руками огненного парня за шею, пока тот продолжает мучать чувствительный участок тела. Но ненадолго — Квакити пользуется моментом, пока Сап отвлекается и резко меняет позу — он снова наверху. Теперь уже его руки избавляют партнёра от верхней одежды. Ладони ложатся на загорелую грудь, проходясь по выпирающим рёбрам, ключицам и затвердевшим от возбуждения соскам. Охотник прикусывает нижнюю губу, при этом ухмыляясь. Ну уж нет, он так просто не сдастся. Квакити тихо ругается на испанском и, возможно, слишком быстро приступает к следующим действиям — стаскивает с черноволосого штаны вместе с трусами с огоньками и, смочив ладонь собственной слюной, медленно проводит по всему основанию уже вставшего члена. «Ты долго не продержишься, Сап. Я слишком хорошо тебя знаю, — думает Квак, довольно слушая, как с каждым движением мычание со стороны становилось всё громче. — Ооо да, давай, сделай это~» Но огненный парень был таковым не только из-за своего происхождения — в кровати он мог вытворять такое, что никому и не снилось. Вот и сейчас он одним взглядом приказывает нависающему сверху Биг Кью прекратить свои действия и стащить с себя и с него остатки одежды. И он подчиняется. Потому что от этого взгляда невозможно оторваться, а уж оказать сопротивление и подавно. Он стаскивает с них одежду и отходит на секунду — лишь для того, чтобы взять давно уже заготовленную для их игр смазку. Он знает, чего хочет партнёр. Глубоко вдыхает, чувствуя, как пальцы Сапнапа, обильно смоченные в прохладном лубриканте (они не виделись довольно давно и он предположил, что парень себя всё это время не особо-то и растягивал) проводят по колечку мышц, осторожно запуская внутрь сразу два пальца. Они не торопятся, хотя очень сильно хотят. Хоть они и страстные горячие мужчины, но комфорт партнёра превыше всего. Поначалу с непривычки неприятно, неудобно. Но, когда пальцы входят полностью, начиная двигаться и ударяясь в уже давно знакомое место внутри мексиканца, удовольствие затмевает собой всё. Ему не стыдно стонать для любимого человека — наоборот, он старается издавать их как можно громче и протяжнее, а ведь это они ещё не приступили к действиям. Они решают, что хватит с Квака растяжки : налитый кровью орган ныл от неудовлетворения. Но это ненадолго – парень начинает потихоньку насаживаться, растягиваясь сильнее. Снова становится немного неприятно : он уже забыл какой размер у одного из его партнёров. Потихоньку, сантиметр за сантиметром, вдыхая и выдыхая, он наконец полностью вбирает его в себя. И настаёт момент, когда Сапнап не может сдерживать стоны. И Квакити, будто ребёнок, радуется этому — улыбка на его лице, кажется, растянулась до ушей. Крупные, мозолистые, загорелые руки хватаются за талию бизнесмена и они начинают своё движение. Толчок за толчком, стон за стоном, поцелуй за поцелуем — с каждым действием они всё ближе и ближе к разрядке. Квакити оставляет укус на ключице, Сапнап в отместку делает крупный засос на бледной шее, который просто так не закрыть его рубашками. Да и сейчас ему плевать. Это проблемы будущего Квакити, не его настоящего. Они сливаются в единых движениях, в пошлом хлюпанье и шлепках, в тихом шёпоте имён друг друга — до тех пор, пока одновременно не кончают — один, пачкая свой и Сапнаповский живот, другой — заполняя мексиканца. На дрожащих ногах второй приподнимается с черноволосого. Член выходит из его отверстия, оставляя не самое приятное чувство опустошённости после себя, но в то же время некое чувство наполненности остаётся вместе с ним. Он ложится рядом с Сапнапом, утыкаясь в его грудь и вдыхая родной запах. Так хорошо и приятно. Так успокаивает… Они оба думают о том, как сильно скучали об этом. А ещё задумываются о том, чтобы в следующий раз захватить с собой Карла. Его они видят ещё реже, чем друг друга.

Но это ненадолго.