Возьми мою руку

Всё тело болит так, словно его методично раскатывали гигантской скалкой, лёгкие горят, затрудняя дыхание, а голова раскалывается, будто по ней били молотком. Итэр пытается пошевелиться, но его тут же останавливают женские руки, настойчиво придавливая обратно к той плоскости, на которой он сейчас лежит. — Не двигайся, — требовательный голос, вопреки ожиданиям, не режет по ушам и не бьёт по раскалывающейся голове. — Тебе нельзя. Путешественник пытается открыть глаза, чтобы проверить: не показалось ли ему? — но веки его словно налиты свинцом, потому такое простое действие даётся ему с большим трудом. Кое-как разлепив веки, Итэр замечает лишь спину девушки и светлые волосы, что сейчас собраны так, чтобы не мешаться. Ни за что в жизни он не спутает её ни с кем другим! Да и как можно забыть ту, кто разлучила с сестрой? Парень хочет встать, спросить, где его сестра, но сознание предательски уплывает в забытие.

***

Следующее пробуждение даётся чуть легче: глаза болят меньше, лёгкие уже не горят, да и голова так не раскалывается, однако тело всё ещё плохо слушается. Итэру приходится сильно постараться, чтобы пошевелить рукой или ногой. — Тебе пока нельзя, — голос той богини раздаётся совсем рядом. — Потерпи, пожалуйста. Ты скоро поправишься. Едва ворочая языком, парень облизывает пересохшие губы, но это слабо помогает: язык тоже почти сухой, отчего почти тут же цепляется за сухие губы. Итэр слышит тихий вздох, а потом женские пальцы смачивают его губы водой. — Вот таак, — тихо произносит она, убирая с его лба влажную чёлку, и протирает полотенцем его лицо. — Ты скажи, что надо. Паймон всё сделает. И Итэр снова проваливается в забытие.

***

Из спасительного забвения его вырывает вполне тривиальная и человеческая проблема: он хочет в туалет. Наполнившийся мочевой пузырь давит на некоторые органы, а те — на него. — Я хочу ссать, — хрипло оповещает Итэр, когда у него «из ушей готово политься», а руки продолжают не слушаться. «Это мои конечности! Они обязаны меня слушаться!» — думает парень, то тут же кривится от громкости своих же мыслей и полного мочевого. — Да, Паймон сейчас, — отзывается богиня и, расправляясь с застёжками на его походных брюках и доставая его член, поворачивает путешественника на бок. — Теперь можно. — Ты всегда будешь так делать? — спрашивает Итэр, не открывая глаз. — Пока ты не поправишься. Путешественник ещё немного лежит на боку, пока «Паймон», наконец, не убирает его орган обратно.

***

Новое пробуждение сопровождается громким урчанием в животе. Итэр ещё глаза не открыл, а желудок уже просит поесть. Оно и понятно: он не ел уже несколько дней? Недель? Часов? Сколько он уже так лежит? — Сейчас всё будет, — щебечет «Паймон», и путешественник слышит, как она откусывает от чего-то и принимается усиленно жевать. «А вот это точно Паймон. Что бы ни случилось, а обед по расписанию.» Вот только его ожидания не оправдываются: возле правого плеча и макушки опускаются женские руки, а сама она склоняется к парню и касается губами его губ. Но не для поцелуя, нет. Богиня «Паймон» отдаёт ему еду. Что это было, Итэр разобрать не может, но там точно есть мясо и морковь. Или нет? Но мясо точно есть. Итэр чуть шевелит челюстью для того, чтобы начать жевать, но голову тут же пронзает сильная боль, заставляя скрипнуть зубами. — Итэр, прошу, шевелись поменьше, — тихо произносит «Паймон». — Просто глотай. — То, что ты пережевала? — хрипло усмехается Путешественник. — Вы посмотрите на него, — фыркает богиня. — Пошевелиться не может, а сарказм так и прёт. Да, то, что я пережевала. Она снова что-то откусывает и принимается пережёвывать, после чего опять склоняется к Итэру и передаёт изо рта в рот кашицу. В принципе, это даже не назвать противным, главное: проглотить сразу. «Паймон» повторяет так несколько раз, пока к Итэру не приходит насыщение. — А теперь ещё поспи, — говорит она, проводя ладонью по его волосам. — Сон поможет восстановиться.

***

В следующий раз богиня протирает его влажным полотенцем — или что это за тряпка? — и поит какой-то микстурой — опять же — изо рта в рот, снова кормит, тщательно пережевав пищу. Разум Итэра всё ещё мутный: мысли разбегаются прочь, не желая собираться в какие-то осознанные предложения, лишь информация кто он и где стучит в подкорке мозга. — Воды, — еле шевелит языком Путешественник. — Хочу воды. — Сейчас дам, — «Паймон» гладит золотистые волосы, а потом набирает воды в рот и передаёт Итэру. — Холодная, — хрипло оповещает тот. Вода и правда холодная, от неё начинают болеть зубы. — И как я тебе её согрею? — Не знаю. Богиня вновь набирает воды в рот и чуть держит, прежде чем передать Итэру. — Так лучше.

***

Вот так пробуждение за пробуждением Итэр постепенно восстанавливается. Когда в очередной раз он открывает глаза и осматривается, то обнаруживает себя в какой-то пещере на ворохе шкур. Паймон лежит неподалёку, посапывая во сне, и Путешественник задаётся вопросом: а была ли та богиня или ему это показалось? Ведь тогда в пределах видимости был какой-то водоём, а сейчас его не было. — Проснулся! — взвизгивает его компаньон, открыв глаза, и кидается на шею с объятиями. — Паймон испугалась за тебя. — Что это было? — спрашивает Итэр. — Нам попались расхитители сокровищ, — отвечает Паймон, отстранившись. — И у многих были Глаза Бога. Они окружили тебя, а потом ты упал в воду с утёса. Пока спутница рассказывает, на глазах её потихоньку собираются слёзы, а под конец она и вовсе всхлипывает, вновь кидаясь на шею. — Паймон так испугалась, что ты можешь погибнуть! — Ты меня вытащила? Паймон кивает и крепче сжимает объятия, словно боясь, что он исчезнет. — И выходила? Она снова кивает, чуть напрягаясь. — Вот как, — Итэр треплет феечку по волосам. — Это хорошо. Потому что я почти ничего не помню. Паймон расслабляется. Неужели ему не приснилось? Или он так ударился головой, что ловил галлюцинации? Пожалуй, позже он расспросит Паймон о том, что было и осторожно выяснит, была ли та Богиня лишь видением или нет.