Возьми мою руку

— Дружище, где пропадал? Чайльд Тарталья отправляет в рот нефритовый мешочек и внимательно смотрит на Итэра. — Приболел, — отвечает Путешественник. — Но сейчас всё в порядке, Паймон меня выходила. Спасибо за беспокойство. Он треплет спутницу по волосам, отчего та довольно жмурится и сразу начинает улыбаться. — Паймон самый лучший в мире компаньон, — добавляет она и снова возвращается к еде. Итэр кивает. Они так и не поговорили о том, что было, когда он валялся в бреду. Путешественник понятия не имеет примерещилось ему или нет, но обсудить это не было времени. — Будь осторожнее, — говорит Чайльд. — Ты так и не побывал у меня в гостях и не увидел, как я завоевал этот Мир. Странник смеётся. Точно, Тарталья же рассказывал ему о своих планах и очень хотел, чтобы он, Итэр, стал свидетелем их исполнения. Он переводит взгляд на жующую Паймон. Привиделась ли ему та Богиня или нет? Его спутница ни разу не показывала ничего из способностей той, но и свои особо не светила. Что если они едины?

***

Итэр молчит. Обычно говорливая Паймон тоже. Напряжение и недосказанностт висит в воздухе тяжким грузом, унося прошлую лёгкость в общении. Они выполняют поручения в молчании. Не игнорируют друг друга, но разговаривают лишь в присутствии кого-либо. — Ну, что, дружище, готов к спарингу? Итэр вздыхает и кивает. На самом деле ему не очень хочется сражаться, но комментарии Чайльда всяко лучше безмолвия Паймон. — Итэр, ты ещё не до конца восстановился! — кричит «летающая консерва». — Если я буду постоянно себя жалеть, то никогда не найду сестру. Это просто тренировка. — А если он тебя покалечит или убьёт? — Не убьёт, — успокаивает её Итэр. — Всё будет хорошо. И они идут за пределы городской черты, чтобы никого не покалечить. Путешественник с завидной периодичностью пропускает удары, задумываясь о Паймон и той Богине, их возможной связи. Гидро клинки проходят в опасной близости от горла оставив неглубокую перекрёстную рану. — Итэр! — визжит Паймон, подлетая к Путешественнику. Её ручки зажимают рану, стараясь остановить кровь, а глаза злобно сверкают на Предвестника. — Ты, всё-таки, хочешь его убить? — Нет, конечно, — Тарталья примирительно поднимает руки вверх. — Он сам виноват, что витает в облаках во время тренировки. Поэтому Итэр и получил эту царапинку. — Царапинку? — глаза Паймон сужаются. Итэр ни разу не видел её такой пугающей. Серьёзной, сосредоточенной, строгой, но не пугающей. Казалось, что прямо сейчас она накинется на Чайльда и, как минимум, выцарапает ему глаза. Тот, видимо, почувствовал то же самое, раз сменил позу, чтобы легко перейти в оборону. — Не надо. Я, правда, был невнимателен, — Путешественник треплет Паймон по волосам. — Будет мне уроком. Спутница расслабляется, подставляясь под ласку, но грозно смотреть на Предвестника не прекращает. — Он мог тебя убить, — едва не скулит Паймон в комнате дешёвой гостиницы. — Всё хорошо. Не убил же. Фея-компаньон аккуратно обрабатывает его рану, бурча себе под нос, какой же Итэр невнимательный. И это единственное, что он слышит от Паймон за эти несколько дней. Они продолжают молчать.

***

Когда они встречают Дайнслейфа — практически такого же странника, как и они — Итэру кажется, что всё изменится, что Паймон вновь начнёт трещать безумолку, либо будет повторять, мол, какой-то Дайн странный — так говорили её глаза, но всё остаётся, как прежде. Спутница молчит, но уже серьёзнее, кидая подозрительные взгляды на их нового товарища, в особенности когда тот упоминал некую девушку, с которой он путешествовал ранее. Иногда Итэру кажется, что он слышит скрип её зубов. А вот Дайн словно бы понимающе смотрит на них, будто решаясь: сказать или же нет. Паймон продолжает молчать наедине, однако в присутствии их спутника тоже не блещет многословием. Итэр уже подумывает взять на постоянную основу Чайльда, чтобы слышать голос Паймон, но тот часто занят своими фатуйскими делами, поэтому постоянно находиться с ними не может. Путешественник готов даже каждый день устраивать с ним дружеские спаринги, если Тарталья того пожелает, простить то предательство в Золотой Палате, но увы. А потом они с Дайнслейфом совершенно случайно встречают на одном из заданий Люмин. Итэр хочет уйти с ней из Тейвата, но сестра останавливает этот порыв, сказав, что брату следует пройти путь до конца, чтобы понять происходящее в Тейвате. А до этого сестра будет ждать его столько, сколько нужно. Остаётся лишь стиснуть зубы от бессилия и смириться с тем, что Люмин в Бездне. Дайнслейф несётся за девушкой в закрывающийся портал и исчезает в нём прежде, чем тот пропадает, оставив Итэра и Паймон одних. Спутница вновь замолкает, оставляя их в звенящей тишине. Тошно. Ещё никогда за всё путешествие в Тейвате ему не было так тошно. Итэр иногда ловит на себе извиняющийся взгляд Паймон и понимает, что ей тоже не по себе от всего этого, но никто из них не знает, как сдвинуться с мёртвой точки, выбраться из болота молчания. Надо быстрее придумать, как выпутаться, пока не стало слишком поздно. Итэр продолжает ходить с перебинтованной шеей, благо шарф скрывает такое глупое ранение. Продолжающееся молчание давит на виски и всячески нервирует. Итэр хочет поговорить. Но о чём? С чего начать? Путешественник вздыхает. А что если Паймон, действительно окажется той Богиней? Он не знает, как будет реагировать на это, потому молчит. Он ещё не до конца отошёл от новости, что Люмин в Бездне, а тут ещё думы о Паймон и Богине. Дайнслейф ушёл за его сестрой, так что узнать уже не получится. Но с другой стороны — тот начал что-то подозревать насчёт их отношений с Паймон. Может, он знает о ней правду, а может и нет. Кто теперь узнает? Итэр молчит, Паймон тоже.

***

— Если бы ты предположила, что у кого-то, кого ты хорошо знаешь, есть тайна, что бы ты сделала? — спрашивает Путешественник у Ху Тао. — Ну, такая тайна, которая может переменить ваши отношения. И рассказывать кому-то её тоже нельзя. — На моего консультанта намекаешь? — девушка чуть щурится. — Я уже давно знаю, что он — Моракс. Сначала, конечно, непривычно было, а теперь всё. — Нет, не он, — вздыхает Итэр. — Есть у меня кое-кто. И мне кажется, что у него есть тайна. Если это окажется правдой, то наши отношения могут очень сильно поменяться. Причём не ясно в какую сторону. — Если ты не готов знать правду, отложи тайну. Всему своё время: и тайнам, и смерти, — подмигивает она. — А как будешь готов, узнавай. Не торопись. Путешественник благодарно кивает ей.