Возьми мою руку

Голову словно набили ватой, не забыв натыкать и в уши. Горло болит, будто когтями изнутри раздирают. — Чего же ты так? — ласково журит его Паймон, обрабатывая заживающие раны на шее. — Опять заболел. Почему не бережёшь себя? — Полежи со мной, — хрипло просит Путешественник. И она ложится. Обвивает руками торс, укладывает голову на грудь и прижимается к горячему телу. Но когда Итэр просыпается, возле него спит Паймон, также прижавшись, как и Богиня вчера. И опять неясно — привиделось ему или же нет. Итэр вздыхает, кажется, слишком громко, потому что спутница просыпается и, сев, сонно трёт кулачками глаза. — Как себя чувствуешь? — Получше, — хрипит Путешественник и, откашлявшись, добавляет. — Благодаря тебе я быстро встану на ноги. Паймон улыбается и принимается хлопотать. Если она будет говорить с ним лишь во время болезни, Итэр готов никогда не выздоравливать. По вечерам он просит спутницу лечь с ним, мол, так ему легче, и она с готовностью прижимается к крепкому телу, а поутру с ним вновь лежит фея-компаньон.

***

— Здравствуй, Паймон, — приветствует Бай Чжу. — Лекарство помогло? — Как видишь, — смеётся она. — Ты был прав. — Ты покупала для меня лекарства здесь? — спрашивает Итэр. — Да, — с готовностью кивает Паймон. — Паймон самый лучший в мире компаньон. Путешественник с улыбкой треплет её по волосам. Паймон, действительно, самый лучший компаньон. Единственный вопрос: чем она расплачивалась за лекарство, если мора осталась на месте? Не за бесплатно же Бай Чжу его отдал? Итэр решает узнать потом, а пока наслаждается болтовнёй Паймон, ведь наедине она снова замолчит. Путешественник даже задумывается вновь подставиться под местный вирус, как одной ночью чувствует прижавшееся женское тело. Итэр как бы невзначай обнимает за талию, притягивая ближе. Открывать глаза не решается, чтобы не спугнуть. Втягивает носом запах её волос, едва касаясь, проводит ладонью от рёбер до бедра, где задерживается, чуть сжимая пальцами, а потом ведёт вверх, выше, зарываясь в волосы. Паймон словно бы забывает как дышать, а потом выдыхает, обдав кожу горячим дыханием. Не открывая глаз, Итэр тянется и целует. Сначала на пробу прихватывает губами и, получив одобрение, целует смелее. Паймон прижимается крепче, проводит кончиками пальцев по щеке и телу, рождая приятные мурашки. Итэр тоже скользит руками по женскому телу, изучая и запоминая изгибы. Ему хочется прочувствовать её всю. Как же давно у него не было женщины? Путешественник чуть тянет её на себя, но Паймон вместо этого прерывает поцелуй и шепчет в губы: — Не надо. Я скоро превращусь. Запечатлев напоследок на его губах поцелуй, Паймон ложится рядом и засыпает.

***

— Давно не виделись, — широко улыбается Чайльд, едва завидев их. — Как дела? — Всё хорошо, — отвечает Итэр. — Ты как? — И я хорошо, — а после обращается к Паймон. — Смотрю, ты сегодня очень довольная. Поделишься радостью? — Просто Итэр вчера угостил Паймон чем-то очень вкусным, — отвечает та, бросив взгляд на Путешественника. — Тебе, правда, понравилось? — спрашивает тот. Ему же не приснился тот поцелуй? И ей понравилось? Правда, понравилось? Он надеется, что Паймон поймёт его посыл. Руки дрожат, и Итэр пытается унять дрожь, чтобы Чайльд не заметил. — Конечно Паймон понравилось. Очень-очень. — Может, и меня угостишь? — интересуется Тарталья, не знающий подтекста. — Нет, — твёрдо отвечает спутница. — Это только для Паймон. А ты накормишь нас в какой-нибудь таверне или кафе. Чайльд смеётся и соглашается. Итэр понимает, что та Богиня ему не приснилась. И это Паймон! А ещё она не против повторить. Дрожь распространяется по всему телу, Путешественник предвкушает вечер и надеется, что сегодня Паймон вновь предстанет в виде Богини. Из-за этого он часто пропускает мимо ушей вопросы Чайльда, но и тут Паймон его выручает, отвечая вместо него. Всё-таки, Паймон самый лучший в мире компаньон. ᅠ — Дружище, может, спаринг? — предлагает Тарталья. — Дружеская тренировка. — Ты уже потренировался в прошлый раз, — протестует фея-компаньон. — Чуть горло не перерезал. Не надо. — Но Итэр тогда сам был невнимателен, — Чайльд пожимает плечами, не видя в этом ничего такого. — Это не настоящий бой, — ещё немного, и Паймон перейдёт в нападение. — А ты дрался, словно от этого жизнь твоя зависит! Взгляд Тартальи холодеет вместе с голосом. — Когда я сражался за свою жизнь, я дрался яростно. Замешкайся я, и эти твари разорвали бы меня на куски, — и заканчивает уже с привычной улыбкой и дружелюбным выражением лица. — Поэтому с Итэром я просто баловался. Итэр аж холодеет от столь явной перемены в голосе Предвестника. Да даже в Золотой Палате Тарталья не был таким холодным! Так что же случилось с ним когда-то давно? Путешественник переводит взгляд на Паймон, но та, кажется, вообще не напугана, да и незаинтересована в тяжёлом прошлом мальчишки из Снежной.

***

Надежды на вечер не оправдались. Сославшись на усталость, Паймон засыпает сразу после заката, свернувшись калачиком на небольшой кровати. Следующим вечером всё повторяется. И ещё одним. И ещё. И ещё. Больше недели, проведённой в заданиях от гильдии, его спутница засыпала довольно быстро. Она, правда, выглядела очень уставшей, да и во время поисков разных артефактов чаще сидела на плече Путешественника. — Может, сегодня встретимся с Чайльдом? — предлагает Итэр в один из дней. — Ты хочешь с ним подраться? — хмурится Паймон. — А если он сильно ранит тебя? — Я не буду с ним драться, — успокаивает он спутницу. — Ты очень вымоталась. Поедим за его счёт. Феечка-компаньон смотрит удивлённо, а потом смеётся и кивает. Она согласна. ᅠ — Дружище, долго не видел тебя, — Чайльд идёт рядом, убрав руки за голову. — У тебя всё хорошо? — Было слишком много заданий, — Итэр старается говорит усталым голосом, несмотря на то, что хорошенько выспался. Даже зевает, чтобы поддержать образ заработавшегося человека. — Чтобы найти сестру мне приходится пахать, как лошадь. Он умышленно не говорит про ту неожиданную встречу с Люмин, когда они узнали, что она в Бездне. Другим это знать необязательно. — Ты хоть высыпаешься? — участливо спрашивает Предвестник. — Куда? — Всё с тобой ясно. Чайльд ведёт их обедать. План сработал.