BatIM: Dreams Come to Life

Мечты сбываются, Бадди, вот что он сказал. Мистер Дрю не был лжецом. Проблема в том, что, да, мечты сбываются. Но и кошмары тоже. Комплексная сделка. Честно говоря, я очень долго этого не понимал. Мечты сбываются? Для кого? Для богатых людей, конечно. Но для моей семьи? Мечты были быстрыми перерывами между каждодневной работой руками до самых костей. Хотел бы я действительно запечатлеть, каким был Нижний Ист-Сайд летом 1946 года. Хотел бы я нарисовать эту картину: тротуары, плавящиеся на улице и просачивающиеся в канализационные решётки, завитые струйки пара, поднимающиеся к суровому белому небу, большие жирные сочные капли пота, стекающего со лбов людей. Может быть, подойдёт слово «шкворчание», витающее в воздухе. Но я не могу это нарисовать. Я должен рассказать об этом. Я пытаюсь вспомнить, чему научился у тебя, Дот. Как написать хорошую историю. Я должен вспомнить, что ты говорила. Использовать все пять чувств, а не только зрение. Написание не рисование. Пять чувств. Какие ещё четыре? Верно. Слух: дети смеялись и кричали друг на друга, взрослые кричали, разбивалось стекло, а затем раздавались звуки кулаков по плоти. Драки всегда случались, когда становилось так жарко. Нечего делать, некуда идти, а мозг не работает — превращается в розовую жидкую кашу в черепе, которая плещется и готова вылиться из ушей. Осязание: Твоя кожа всегда была скользкой от пота, и всё под пальцами казалось мокрым, потому что ты был мокрым. Не было никакого способа почувствовать сухость. Обоняние: Воздух всегда был спёртым и неподвижным, не способным подняться над стенами высоких многоквартирных домов. В основном пахло мочой. От чего тебя тошнило. Иногда тебя действительно рвало. О! Ещё один запах. Запах рвоты. Вкус: Вкус: Извините, не могу вспомнить вкус прямо сейчас. Это слишком тяжело. Всё, что я могу почувствовать, это горький вкус у меня во рту. Этот затяжной вкус чернил. Ладно, вы поняли. Было жарко. И важно, чтобы вы это понимали, потому что я бы сделал всё, чтобы выбраться из этой жары, из этого района. Я бегал между душными цехами в течение нескольких лет. С тех пор как умер папа. Мама взяла на себя пошив предварительно нарезанных тканей, а я бросил школу и взял на себя обязанности моего кузена Ленни, доставляя готовые костюмы и куртки боссу, М-ру Шварцу. А потом, знаете, доставлял новые части маме, чтобы она могла делать это снова и снова. Нам были нужны деньги. И это был единственный способ заставить маму улыбнуться. Мне этого не хватает.Мамина улыбка. Нежная.Спокойная.Тёплая.Такая, которая доходила до самых глаз.Не такая, как его улыбка. Совсем не такая, как его улыбка. В любом случае, я получал деньги, что было важно. Но мне было уже почти семнадцать, а большинству других мальчишек только-только исполнилось двенадцать, и я чувствовал себя глупо в таком возрасте, выполняя эту работу, поэтому, когда М-р Шварц предложил мне стать его доставщиком и объяснил, что мне придётся уезжать из этого района, чтобы путешествовать по всему городу, я согласился. В других частях города была зелень. Деревья и прочее. И в шикарных кварталах не пахло мочой. И когда я привозил готовый костюм в Верхний Ист-Сайд, я мог прогуляться в парке и окунуть ноги в озеро. Что ещё важнее, я мог наблюдать, как художники вдоль торгового центра рисуют картины для туристов. Мультфильмы. Я мог внимательно наблюдать за ними. Вот где начались проблемы. Прежде всего, очевидно, что художники темпераментны. — Эй, парень, что по-твоему ты делаешь? — Просто смотрю, сэр, — может быть, на этот раз я подошёл к холсту немного ближе, чем обычно. — Убирайся отсюда со своим «смотрю»! Это было всё равно что ходить в художественную школу, но я готов поспорить, что в художественной школе учителя не прогонят тебя и не скажут, что ты отпугиваешь клиентов, потому что стоишь слишком близко. Но это было не самое главное. Видите ли, кое-чего я не сказал, потому что я думаю, вы уже знаете, что я художник. Ну, теперь. Тогда я им не был, но хотел быть. Не знаю, почему; может быть, это как-то связано с моим дедом, с которым я никогда не виделся. Который всё ещё был в Польше. Я подумал, что он, должно быть, любит искусство. В конце концов, единственное, что он спас и отправил с мамой из «старой страны», как она её называла, были эти проклятые картины. Люди всегда очень удивлялись, когда видели эти огромные картины маслом в маленьком многоквартирном доме. Она могла бы их продать. За большие деньги. Но она этого не сделала. И они всегда оставались со мной. Я начал рисовать наброски поздно ночью, засыпать и опаздывать на занятия. Затем меня стали часто вызывать в кабинет директора за «рисование каракуль» в течение дня, и, Боже, я любил воскресные комиксы. Я бегал по окрестностям, собирая выброшенные газеты, надеясь прочитать последние новости о Попае или ДикеТрейси. Я даже начал рисовать комиксы, придумывая приключения с Олив Ойл, Прунфейсом, СпарклПленти. Вскоре я уже сам придумывал себе персонажей. Они не были смешными. Я никому их не показывал. Но потом я нашёл художников в Центральном парке. И, скажем так, я отвлёкся. — Ты потерял костюм? — М-р Шварц мог быть довольно страшным для человека, который был всего пять футов ростом. –Простите, сэр! Клянусь, этого больше никогда не повторится! — Я положил его только на секунду, чтобы поближе рассмотреть рисунок, но этого времени было достаточно для того, чтобы кто-то другой подкрался и подобрал костюм. — А в прошлый раз, когда ты опоздал на три часа? Мой клиент еле успел на свою встречу вовремя. — Простите, сэр. — Ты хочешь быть моим подручным? Ты хочешь хорошо и честно зарабатывать на жизнь? Я хотел, правда хотел. Мне нужны были деньги. Нам, моей маме и мне, нужны были деньги. Но никто не взял бы на работу какого-нибудь подростка из трущоб, который едва получил образование. Быть правой рукой М-ра Шварца, это было больше, чем то, на что я мог надеяться. Боже, я чувствовал себя глупо. И мне было стыдно. — Ещё один шанс, Бадди, ещё один, и всё. Ещё один шанс. Это был мой последний шанс. Затем я встретил его. Когда я впервые пришёл в его студию, чтобы доставить ему костюм, сумку с одеждой, перекинутую через моё правое плечо, там произошло отключение электричества из-за жары. Не только в высоком кирпичном здании студии, но и в остальной части района. Мигающие огни на театральных тентах были неподвижны, и когда я проходил мимо тёмной вывески «Женщина из Сент-Луиса», два рабочих сцены смотрели на здание, уперев руки в бока, с зубочистками, свисающими изо рта. — И что теперь, Стив? — Шоу должно продолжаться. — Вот, про что они говорили, ладно. Я не особо задумывался о том, что произошло отключение электричества, пока через несколько кварталов на запад я не проехал мимо театра на Бродвее и, наконец, не дошёл до студии по соседству. Я был очень сосредоточен, добираясь туда, но уже опоздал. На этот раз это была не моя вина. Это было метро, клянусь. Но М-р Шварц не знает разницы. Мне нужно было наверстать упущенное время, поэтому я шёл быстро и почти не замечал большую часть окружающего меня мира. Но когда я вступил в мутную темноту, это вернуло меня к реальности. И я остановился и просто стоял там. Всё было таким чёрным, что невозможно было сказать, в какую сторону идёшь. Затем внезапно стало очень ярко, как будто кто-то светил прямо на меня. Я поднял руку, и свет слетел с моего лица, и я наблюдал, как луч обходил комнату, пока не увидел седую пожилую женщину, сидящую за огромным столом. Я подпрыгнул, удивившись такому её появлению. — Чёрт возьми, Норман, — сказала она, щурясь за линзами своих огромных очков. — Проектор вырубился, — сказал Норман грубым голосом. — Если ты не заметил, электричество отключилось везде. Убери этот фонарик от моих глаз! — Последовала пауза. А затем всё снова стало чёрным со щелчком. Чернее, я бы сказал. Чернее. После бликов от прямого света казалось, что был выключен не только фонарик, но и мои глаза тоже. У меня по спине пробежали мурашки. Я не знал, что делать. Я должен был уже доставить этот костюм. Я подумал, что могу вспомнить, где находится стол, так что, может быть, я мог бы просто наткнуться на него? — Кто этот парень? — спросил откуда-то Норман. — Я не знаю, Норман. — Был звук спички, скребущей поверхность, а затем вспыхнуло пламя. Лицо пожилой женщины было гротескно искажено длинными спадающими тенями, опускающимися вниз, когда она зажгла фонарь в руке. А потом появился свет. Он мерцал и танцевал на стенах. На них висели обрамлённые плакаты. Они были похожи на плакаты фильмов. Но мультяшные. И с одним персонажем в частности. Он был по-настоящему улыбчивым. Я хотел взглянуть поближе. Где я? Что это за место? Почему персонаж выглядел знакомо? — Ладно, парень, теперь я тебя вижу. Что ты хочешь? — спросила женщина, сидя так низко за столом, что были видны только её очки и макушка. — Я, э-э… — Это было не сложно, но я забыл, кому эта доставка, и посмотрел вниз, шаря в чёрной сумке для одежды в моих руках, чтобы найти имя. — Подойди ближе, не могу расслышать ни одного сказанного тобою чёртова слова, — сказала женщина. Её рука появилась над столом и резко помахала мне, подзывая подойти. Я всё ещё искал бирку с именем. — У меня есть костюм, — сказал я, пытаясь выиграть время. — Угу, — сказала женщина. Наконец я нашёл бирку. Это был первый раз, когда его имя произвело на меня какое-то впечатление. Первый раз это что-то значило. Всё, что имело значение до тех пор, — вовремя доставить это в студию. Чтобы не быть уволенным. Это была важная часть. То есть, я знал адрес, я знал, что это было на Бродвее, но имя парня не было тем, что я видел в моих мыслях. Я не представлял себе этого. — Ну же, парень, я не могу ждать весь день. — ДжоуиДрю, — сказал я, — Я ищу Мистера ДжоуиДрю. — Кто его ищет? — спросил Норман, его голос был полон подозрений. — М-р Шварц, — выпалил я. Это был не самый лучший ответ, но темнота и отношение этого парня заставили меня нервничать по какой-то причине. И почему-то мерцающий свет над этим улыбающимся мультяшным персонажем тоже не помог. — Кто? — спросила женщина. — Портной, который сшил ему костюм. У меня есть костюм Мистера Дрю. Я доставщик. С… его… костюмом. — Он умер, — сказал Норман. Я повернулся к мужчине. Он стоял так далеко от света фонаря, что был всего лишь контуром. — Он… умер? — Моё сердце забилось в груди. Это не имело смысла, а также пугало меня странным образом, чего я не мог понять. — Не, — ответил Норман со смехом, — Не, он не умер. — Я… не понимаю, — сказал я, повернувшись к пожилой женщине. Она только пожала плечами и сказала: — Шутки Нормана на самом деле никто не понимает. — Это была шутка? — я оглянулся на очертания мужчины. Норман всё ещё смеялся, но смех не казался счастливым, не заставлял меня чувствовать себя лучше, это точно. — Пойдём со мной, — сказал он, — Его девушка ушла на весь день. Ты можешь отнести это ему лично. Я посмотрел на женщину, и она кивнула, так что я решил, что это было разрешение следовать за парнем. Хотя, честно говоря, я действительно этого не хотел. Знаете, я решил, что мы с Норманом никогда не сможем поладить. Мужчина щёлкнул фонариком и повёл вниз по узкому коридору. Его луч был более прямым, чем свечение прожектора, и всё, что я действительно мог видеть, это его силуэт и дальний конец, где была видна решётка лифта. Время от времени, однако, свет выхватывает другие плакаты, на которых было ещё больше мультяшных героев и тому подобное. Они выглядели очень счастливыми, даже в темноте, но они заставляли меня чувствовать себя так же, как тот улыбающийся персонаж из вестибюля. Странно. — Не могу воспользоваться лифтом, — сказал Норман. Его лицо всё ещё было в тени, и я кивнул, потому что, очевидно, с отключенным питанием и прочим… Поэтому он протолкнулся в дверь рядом с ним. Свет вспыхнул на слове «лестница», хотя, я имею в виду, я мог бы догадаться. Мы начали подниматься вместе, свет Нормана указывал путь. Время от времени я оглядывался назад в омут черноты. Мне почти казалось, что всё позади меня стирается, как будто мне нужно было поторопиться, или я тоже буду стёрт.Я просто говорю, что было очень жарко, и мой мозг придумывал всевозможные истории. Говорят, что жизнь страннее, чем выдумка. Но я никогда не думал, что что-то может превзойти странные вещи в моём разуме.Я был неправ. Норман остановился, когда мы добрались до третьего этажа. Я вспотел, говорю вам. Моя рубашка и майка промокли насквозь, волосы прилипли к голове. Капля стекала с основания моей шеи, пробираясь под воротник. — Вот, парень, — сказал Норман, протягивая мне фонарик. — Для чего он мне? — Я знаю обратную дорогу к будке, ты ничего не знаешь. Продолжай идти. Удачи. Я взял фонарик, и, когда Норман глубоко погрузился в тень, я крикнул: — Продолжать идти куда? — Наверх, парень, прямо до чёртова верха. — Он рассмеялся в темноте. Боже, мне не понравился этот смех. Вот я и здесь, костюм Мистера Дрю в одной руке, фонарик в другой, и струйка пота стекает по моей спине в не очень удачное место. И кто знает, сколько ступенек впереди. Я направил свет прямо вверх, чтобы попытаться угадать, но старые деревянные лестницы, казалось, продолжались вечно. Прямо до небес. Я посветил фонариком вниз и увидел под собой лестницу. Уходящую в темноту. Прямо в… ну, вы поняли, куда я должен был пойти по ней. Поэтому я поднялся по ступенькам так быстро, как только мог, и это было утомительно и жарко, я не был уверен, что смогу это сделать, и, возможно, это произошло из-за лестницы. Потому что я скажу вам, когда я поднялся наверх и вышел из дверей, а воздух был ещё более густым на всём пути, то, как поднимается тепло и всё такое, я просто рухнул. Упал прямо на пол. Не упал в обморок, просто упал, сильно и с таким громким грохотом, что, думаю, Мистер Дрю услышал его, потому что вышел из своего офиса. — Эй, что это за шум? — Даже в моём дурном состоянии его голос произвёл на меня впечатление. Он был очень самоуверенным и дружелюбным. Я не могу сказать, что именно заставляло голос звучать дружелюбно, но я не думаю, что я единственный, кто описал бы его так. Думаю, именно это заставило людей полюбить его. Довериться ему. — Извините, — сказал я с пола, — У меня доставка для Мистера ДжоуиДрю. — Я Мистер ДжоуиДрю, — сказал он, и передо мной материализовалась рука. Я должен был схватить её. Так я и сделал. Он помог мне подняться. — Ты в порядке? Я кивнул. — Хорошо. — Он не сразу отпустил мою руку, на мгновение посмотрел на неё, словно осматривал. Я не был уверен, что он делал, но это казалось немного странным. Наконец он выпустил её и сказал: — Пойдём в мой офис, парень. Здесь были окна, так что я мог видеть без фонарика. — Садись, выпей это, — Мистер Дрю передал мне чашку тёплой воды, когда я сел напротив него и его большого деревянного стола. Я выпил, и, казалось, вода была из свежего горного источника. — Итак, — спросил он, откинувшись в кресле, — кто ты и что ты здесь делаешь? Я сделал ещё один большой глоток воды, а затем ответил на его вопросы. — Я доставщик М-ра Шварца, и я принёс вам ваш костюм. — А! — сказал Мистер Дрю, сильно хлопнув рукой по столу и заставив меня подпрыгнуть. Тогда я ещё не знал, как много раз он так делал, хотя, если честно, я так и не привык. — Это костюм! Фантастика! Передай его мне. Так я и сделал, Мистер Дрю расстегнул сумку и кивнул. В нём было что-то сверхъестественное, как будто он выступал на сцене, чтобы все могли видеть даже малейшие действия. Когда он одобрял что-то в костюме, это было лучшее чувство в мире. — Это великолепно, просто великолепно. Посмотрите на это, это же работа мастера. Может быть, потому что я устал и мне было жарко, я не знаю, но я сказал: — На самом деле, это работа моей мамы. Мистер Дрю посмотрел на меня, и я почувствовал, как кровь отхлынула от моего лица. Зачем я это сказал? Я мысленно выругался. — Что ж. У неё есть способности. — Он положил костюм на стол и наклонился вперёд, пристально глядя на меня, словно пытался заглянуть мне в глаза и в мой мозг или что-то в этом роде. — У тебя есть способности, парень? — Что? — Твои пальцы, ты писатель? — спросил он.Я посмотрел на свои пальцы. На них были чернильные пятна. Особенно на моём большом и указательном пальцах. Я так привык к тому, что они так выглядели, что не вспомнил, что это не нормально. — Я иногда рисую, — сказал я. — Ты иногда рисуешь. — Он улыбнулся, когда я сказал это. — Я тоже иногда рисую. Именно тогда я действительно осмотрел его офис. Теперь я чувствовал себя немного лучше и был в состоянии всё это принять. Полки с книгами и бумагами. Чернильницы повсюду. Чертёжный столик в углу. И ещё плакаты. Но не только плакаты: наброски, незаконченные рисунки с нечитаемыми словами рядом с ними, стрелками, перечёркиваниями — это было похоже на обои, их было очень много, по всему офису.И большой рабочий стол, который занимал почти всю заднюю стену. На нём была куча бумаг. И книги. И одна высокая стеклянная награда за что-то. И рисунок в рамке с некоторыми мультяшными персонажами, подписанный именем Генри Штейн. — Вау, — сказал я. Я не мог ничего с собой поделать. — Я чувствую людей, парень. Я чувствую… Я просто знаю, иногда. — Он вручил мне листок бумаги с наброском улыбающегося мультяшного персонажа с нижних этажей. — Что ты видишь? Я присмотрелся к нему поближе. Персонаж не был похож на человека. Его тело было в основном овалом с тонкими ногами и руками, выходящими из него. Но он был в чёрных ботинках и белых перчатках. Был галстук-бабочка и всё такое. Его лицо было круглым, и у него было два больших чёрных глаза, но не было носа. И эта улыбка. Эта широкая зубастая улыбка. — Я вижу озорника. Того, кто много веселится и имеет много неприятностей. Но это нормально. Я посмотрел на Мистера Дрю. Он улыбался почти как рисунок. — Да! — сказал он, указывая пальцем на меня. — Именно. Знаешь, сколько людей говорят просто «мультяшку»? Но ты понял. Я кивнул. Конечно, подумал я. Похоже на то. Я снова посмотрел вниз. Только тогда я заметил, что голова не была полностью круглой. Сверху она выглядела так, как будто откусили печенье. Но гладко. Без следов от зубов. Погодите. Я понял! На его голове были рога, это были маленькие рога сверху. — Он дьявол. Я услышал, как Мистер Дрю отодвинул своё кресло назад, скребя им по деревянному полу. Я поднял глаза и увидел, как он обошёл свой стол и оперелся на него, всё ещё улыбаясь. — Парень, ты бы хотел работать на меня? Мне нужен своего рода доставщик, но только внутри здания. Мальчик на побегушках, доставляющий вещи между отделами. Всё, что платит тебе Шварц, я удвою. Я позабочусь о том, чтобы ты работал в Художественном Отделе, в качестве ученика. Дай себе шанс проявить себя. И ты сможешь узнать несколько вещей по пути. Сначала я не полностью осознал, о чём он говорил, а когда я понял, то всё ещё не верил. Только что я волновался, что М-р Шварц уволит меня с моей работы по доставке, а теперь я получаю работу своей мечты. Наконец я смог улыбнуться мужчине и пожать ему руку. — Хорошо, — сказал он. — Отлично. Ну, я ДжоуиДрю, а это моя студия. Можешь называть меня Мистер Дрю. — Хорошо, Мистер Дрю. — А ты? — О, я Даниэль, сэр, но все называют меня просто Бадди или Бад или что-то в этом роде. На самом деле мне всё равно. — Приятно познакомиться, Бадди. — Он протянул руку и взял рисунок персонажа из моей руки. Он повернул его так, чтобы тот смотрел на меня. Рядом они были отражением друг друга своими большими улыбками. — А это, — сказал он, постукивая пальцем по рисунку, — это Бенди.