Кривая обучения /Learning Curves

И только через несколько часов у них состоялся настоящий разговор. Это было после того, как Кара провела время на коленях, пожирая Кэт неоднократно, после того, как Кэт уложила ее на спину и оседлала ее рот не на один, а два оргазма, после того, как Кэт трахнула Кару один раз сзади, один раз на спине с коленями, прижатыми к груди, один раз ударилась о кафель в душе с водой, струящейся по их коже (они обе там кончили, Кара дважды). После того как Кэт уложила Кару на спину на обеденный стол, удобно устроилась в кресле и наклонилась, облизывая Кару, пока та не застонала так громко, что зазвенела посуда в кухонном шкафу. После того, как Кэт взяла окончательно обессилевшую Кару, уложила ее на кровать и в последний раз опустилась на крепкое мускулистое бедро девушки. Каре это понравилось больше всего; Кэт просто наслаждалась телом Кары и выжимала из него все удовольствие, в котором нуждалась. Забирая у нее то, что она хотела. Он просто сходила с ума от нее. Это наполнило ее грудь теплом, которого она никогда не чувствовала, когда она лежала свободно и расслабленно на мягком матрасе, погружаясь в него, наблюдая, как бедра Кэт сжимаются, а ее грудь дрожит, а лицо искажено от удовольствия, пока она теряется в теле Кары. - Ты понимаешь, - начала Кэт после этого, развалившись на кровати рядом с ней, - что стоит понять один важный момент. - Это вовсе не отношения. Ты не моя девушка. Я все это знаю, - зевая, перебила ее Кара. - Умница какая, - сурово заметила Кэт, - но я не это хотела сказать. Кара повернула голову и посмотрела на нее. - Это должно остаться тайной. Конец дискуссии. Мы не ходим обедать, не держимся за руки в кино. Никому и в голову не должно прийти, что существует нечто большее, чем отношения между начальником и подчиненным. - Она повернулась на бок, приподнялась на локте и очень серьезно посмотрела на Кару. - Ты моя помощница, и я уже доверяю тебе многие свои секреты. Это будет еще одним. Кара устало улыбнулась ей. - У меня тоже есть секреты, мисс Грант. Кэт поджала губы. - Полагаю, что да. Интересно, знаешь ли ты, что это такое?

***

Итак, это была не любовь. Но это было нечто. Неважно, как они это называли, но они нуждались друг в друге. Кара была незаменимой помощницей Кэт. Кэт была требовательным, но блестящим наставником Кары. А за закрытыми дверями они были друг для друга наркотиком, утешением, спасением. Кара никогда не могла рассказать Алекс или кому-то еще о том, что у нее было с Кэт Грант, королевой всех средств массовой информации. Они ничего не поймут. Особенно не профессиональная феминистка Алекс. Алекс сказала бы, что ее используют в своих целях. Но Кара знала, что это не так. Она отдалась добровольно. И она узнала о силе. О ее тонкости, ее причуде, ее двусмысленности, деликатности её обмена. Каждый раз, когда Кэт привязывала ее к кровати, или завязывала ей глаза, или заставляла Кару умолять о собственном вкусе на ее губах, прежде чем дать ей это, Кара сияла от удовольствия. Потому что она постепенно поняла, что тоже обладает властью. Не только ее физическая сила: тот факт, что она могла видеть сквозь повязку на глазах или прорвать любые путы, был маленькой тайной, за которую она будет держаться еще долгое время. Но она все больше и больше понимала, как использовать мягкую, тонкую силу, которая приходит с осознанием того, что Кэт нуждается в ней, чтобы оставаться такой же послушной, что тело Кэт пристрастилось к ней, что разум Кэт был непоправимо сломлен знанием того, что Кара может принять все это, независимо от того, что это было. Она была бездонным дном, и Кэт будет падать в нее, снова и снова. Кара, со своей стороны, нуждалась в Кэт не меньше, если не больше. Для вдохновения, например, стабильности, силы... и для простых удовольствий Кэт приковывает ее к кровати, дразня кончиком страпона, рыча ей в ухо: - А теперь шире ноги, дорогая... а теперь умоляй меня трахнуть тебя. - Чем грязнее ее язык, тем влажнее становилась Кара. Хотя Кара никогда так не говорила (за исключением редких случаев, когда Кэт заставляла её), она любила, нет, обожала слышать это из уст Кэт, больше, чем могла выразить. Позже, когда она явит миру свои способности и станет Супергерл, Кара будет нуждаться в убежище в постели Кэт и в необходимости еще больше отдаваться ей. Итак, это была не любовь. Но это было нечто. И она нуждалась в этом. Кэт действительно была страстной, непостоянной и самовлюбленной, как все и предполагали. Но она также была сентиментальной душой, хотя и старалась это скрывать. Кара узнала Кэт Грант, выражающую заботу или нежность к тому, что это было, потому что со стороны это выглядело бы совсем не так; стопка M&M на столе, совершенно новая блузка или пара туфель, которые Кэт утверждала бы, что это подарок, который ей не подходит от кого-то, кто ей не нравится, но Кара знала, что они специально куплены для нее, потому что они всегда были таинственно, случайно точно подходящего размера. Кара увидела боль за той жаждой, с которой Кэт укладывала ее в постель, увидела, что все команды сопровождались безмолвным “пожалуйста”, потому что она нашла в Каре нечто такое, в чем так нуждалась, и это неимоверно пугало ее. Спускаясь все дальше в кроличью нору, она поняла, что Кэт еще какое-то время будет испытывать странное чувство вины, что она все еще не может избавиться от ощущения, что у хорошенькой, здоровой, невинной молодой девушки со Среднего Запада должен быть чистый, ванильный роман с каким-нибудь симпатичным пареньком из пригорода. Что она каким-то образом забирает что-то у Кары. Потребовалось время, чтобы успокоить этот порыв, заставить Кэт понять, что точно так же, как у нее самой были причины контролировать Кару и доминировать над ней, у Кары были причины принять это. Что ей не нужен скучный, нормальный парень. Что она легко могла бы получить его, если бы захотела, но что она обнаружила в Кэт нечто такое, чего хотела гораздо больше. - Никто другой никогда не заставлял меня чувствовать себя так, - клялась она Кэт, опускаясь перед ней на колени, лаская ладонями ее бедра, проводя языком по нежным складкам Кэт. Кэт стонала, и это зажигало огонь в Каре, как всегда. Она никогда не переставала называть Кэт “мисс Грант”, как бы часто и энергично они не трахали друг друга. Кэт никогда не переставала называть Кару «Кира», за исключением тех моментов, когда она особенно хорошо проявляла себя за закрытыми дверями; тогда это были «дорогая», «милая», «моя драгоценная, чудесная маленькая шлюха» (последнее убило ее самым лучшим образом) и, конечно, «Кара». Кэт могла сотворить странные и чудесные вещи с сердцем Кары, ее внутренностями и промежностью просто назвав ее правильным именем. Была ли это любовь? Она этого не знала. Если так, то это не было похоже ни на какую любовь, которую она привыкла ожидать. Это было невозможно объяснить никому из ее знакомых. Это было странно, извращенно, грязно, горячо, прекрасно и трансцендентно. Была ли это любовь? А может, и нет. Но это укоренилось в ее теле и вытащило из него все сразу, все в чем она нуждалась. И Кэт нуждалась в этом. Была ли это любовь? Она не могла сказать, не смела даже предполагать. Но это было прекрасно.