Глава 2. Ломая крылья
14 апреля 2021 г., 22:42
Глава 2. Ломая крылья
В беспросветно мрачном здании без окон больше похожим на барак с множеством дверей, ведущих в камеры, где лежат предатели крови, грязнокровки и прочее отрепье, никогда не умолкали крики.
В камере двести пять они были чаще, чем обычно. Это была Гермиона Грейнджер, единственная выжившая из золотого трио, в чем ей страшно не повезло, и теперь она гниет в мерзкой тюрьме, доставляя наслаждение пожирателям смерти.
Гермиона много думала, благо ситуация это позволяла. Она размышляла над многим, рисуя страшные сценарии в своем воображении. Хотя, наверняка, ничего страшнее реальности быть не могло. На протяжении почти четырех месяцев девушка отчаянно хотела понять, где она, Рон и Гарри ошиблись. Где оступились и не смогли спастись от Волан де Морта. Какая из ошибок стала фатальной для золотого трио, что способствовало гибели ее любимых мальчиков? Этим вопросом она задавалась непомерно много, каждый раз, когда она оставалась прикована к стене цепями. Наверное, у нее никогда не найдется ответа на него. Однако оставался самый главный вопрос, который не давал Гермионе покоя – зачем она живет? Для чего весь этот фарс?
Конечно, сначала, когда они только попались в лапы пожирателей, было ясно для чего они живут – для информации. Пытки не прекращались, и в итоге Реддл узнал практически обо всех членах Ордена феникса и их месторасположении. На самом деле ему не составило труда проникнуть в молодые умы юных волшебников, чтобы выведать все, что было необходимо. Они изучали заклятья для дуэли, но оклюменцию освоить самостоятельно без опытного наставника невозможно, и Гермиона это знала. Она не помнила, кто из них выдал своих соратников, да это уже и не значило ровным счетом ничего, ведь защищаться от лигилеменции не мог никто из них.
После того, как они узнали все, что хотели, Рудольфус Лестрейндж убил золотого мальчика. Увидев смерть своего лучшего друга, Гермиона будто сломалась внутри, она погасла, потеряв всякую надежду на спасение. Рон же, бросился к другу, однако статус семьи Уизли был в критическом состоянии, и его не защитила чистокровность. Его смерть была более милосердной, он был убит простой Авадой в грудь, в самое сердце. Затем после долгих часов издевательств над еще живой, но уже не сопротивляющейся Гермионой, они оставили ее в камере двести пять, а голову Гарри Поттера, в качестве доказательства неоспоримой победы Волан де Морта, выставили на шпиле вместо флага. Гермионе стало об этом известно благодаря Беллатрисе, которая навестила ее вскоре после этого и поведала новость.
С того дня Гермиона не видела ничего кроме своей камеры, ежедневных пыток Беллатрисы Лестрейндж и редких визитов Малфоя старшего. По приказу Темного лорда, пожиратели должны были сломать Грейнджер, заставить ее сказать, что война окончена, сопротивление сломлено и надежды больше нет.Они хотели иметь у себя под рукой куклу, марионетку, что будет выполнять все приказы. Ей было приказано убедить прийти всех маглорожденных к Малфой мэнору, для аппарации домой, в мир магллов, там, где им и место. Конечно, что это ловушка и то, что Реддл не собирался никуда отправлять грязнокровок, Гермиона поняла сразу же.
Пожирателям было необходимо сломать сопротивление изнутри, унизить одну из самых известных членов ордена. У них это успешно получилось, девушка была сломлена. И она, Гермиона Грейнджер, подруга мальчика, который все– таки умер, сказала бы, что все закончилось, от чистого сердца. Однако отправить своих знакомых и друзей на верную смерть не смогла бы, хоть в ее душе больше не теплится иллюзий относительно маглорожденных, Гермиона не могла предать людей, что бились вместе с ней. Она знала, что люди все еще надеются на то что она, находясь в самом эпицентре ужаса, сможет противостоять этому и однажды выберется, поведя их за собой.
Жаль, что ее надежда умерла вместе с ее золотыми мальчиками…
Неожиданно послышался противный скрежет – темная, пропитанная ржавчиной, железная дверь пришла в движение, царапая каменный пол ее камеры. Открываясь, она явила лицо Люциуса Малфоя, он выглядел намного лучше, чем пару месяцев назад, когда Гермиона попала сюда.
Когда золотое трио оказались в стенах Малфой мэнора, Люциус и вся его семья находилась в немилости Лорда Волна де Морта, и, пытаясь выслужится хоть немного перед своим повелителем, Люциус старался сделать все, что только было в его силах и даже больше. Искупляя вину, Малфой старший загонял свою семью в еще более глубокую и темную пропасть, чем та, что являлась им сейчас…
Гермиона, в предвкушении новых пыток, закрыла глаза, погружаясь в грезы о прошлой жизни. Рон. Гарри. Родители. Хогвартс. Все аспекты ее прошлой жизни были при ней.
Однако девушке пришлось оставить мир иллюзий – на нее наслали круциатус, заставляя кричать и извиваться на прогнившем матрасе от невыносимой разрывающей изнутри боли. Малфой незаметно убрал палочку обратно в рукав широкой мантии.
– Однако вы снова разочаровали Темного Лорда своим неповиновением. – он на секунду застыл, смотря пытливым, грязным взглядом ей в лицо, надеясь увидеть там хоть малейшее проявление эмоций. Но Грейнджер, собрав всю волю в кулак, старалась быть максимально безучастной. Увидев это, мужчина продолжил. – Но милость Владыки несоразмерна, поэтому он велел мне продолжить ваше воспитание, надеясь увидеть хотя бы отчаяние в ваших глазах. А эту маленькую радость, уж поверьте, я ему обеспечу. Вы будете молить меня убить вас. – Малфой выдавил презрительную улыбку, граничащую с безумной. Или ей только показалось? Тем не менее, на одних словах мужчина останавливаться не собирался и потянувшись обратно к карману своей черной мантии, он вытащил палочку и вальяжно направился к заложнице, пересекая сырую темницу.
Гермиона смотрела в стену, ее голова безвольно повисла, опираясь на плечо. Девушка разглядывала столь незамысловатый узор, казалось, она уже сошла с ума. Ее тело было полностью расслаблено, хотя ситуация не допускала этого. Гермиона совсем не хотела доставлять Малфою старшему удовольствие, моля о пощаде. По правде говоря, ей было уже все равно, что ее убьет: один из пожирателей смерти или ее собственный организм решит сдаться в один прекрасный момент.
Гермиона знала, что Малфою нравится, когда жертва его пыток унижается до мольбы о пощаде, целуя начищенные до блеска лаковые туфли. Именно поэтому, она никогда так не сделает. Она поклялась себе в этом еще в первый день.
От какофонии голосов в раскалывающейся голове у Гермионы возникало желание крепко зажать уши ладонями, впиваясь ногтями в грязную кожу, стараясь закрепиться, сделать так, чтобы никогда не слышать этих голосов. Как жаль, что от них не спрятаться. Вода за стеной неприятно капала из ржавого крана, создавая монотонное постукивание по неизменно грязно – серой поверхности.
– Поиграем Грейнджер…Круцио… – холодное слово, разрезало задержавшуюся звенящую тишину, и вслед за ним послышались невообразимые крики юной волшебницы. В следующий миг Гермиона ощутила, как холод железного кольца, на котором закреплены путы девушки, въедается в кожу, а затем в каждый сустав, будто решал, какой из них превратится в ледяную крошку первым.
За несколько месяцев плена она так и не привыкла к круциатусу. Хотя пыталась, ведь в этом и была суть ее обучения – сломаться, сойти с ума или умереть. Когда чары проклятия ослабли настолько, чтобы позволить Гермионе вздохнуть, хотя бы частично, она подняла глаза, полные ненависти, и слез на своего мучителя и, собрав в кулак всю смелость и остатки сил, девушка содрогнулась и плюнула в лицо Малфоя старшего, который так удачно склонился над ней, наблюдая за ее мучениями.
– Ах, ты, мелкая дрянь. – В миг на неё посмотрел абсолютно другой человек.
В момент пропала всякая выдержка, все аристократические замашки исчезли, вскрывая истинную личину этого мерзкого человека. Замах… Ладонь сверкнула в коротком проблеске лунного света, достигавший камеры из маленького круглого окна под потолком… Послышался громкий хлопок…
Губу саднило, щеку больно жгло, повторяя отпечаток руки. Она сильно ударилась головой о каменную стену, по затылку потекло что– то мокрое. Измученная временем и обстоятельствами, девушка с яростью в глазах смотрела на своего мучителя. Красный след на щеке и кровавая дорожка, вытекающая из губы, смотрелась ярко и уже так привычно, даря ощущение обжигающего все на своем пути де жавю.
– Кажется в великолепной школе чародейства и волшебства, старик не позаботился о воспитании грязнокровок. Неужели директор не объяснил вам, Грейнджер, что к чистоте крови необходимо относиться уважительно?
Не услышав ответа, Малфой занес для удара ногу и, вложив всю злость на маглорожденых, ударил Грейнджер под ребра, затем в живот, еще удар пришелся на лицо. Все тело ужасно горело, сопротивляясь ударам, Гермиона машинально зажмурилась так сильно, словно это могло ей помочь. Она хотела сделать вид, что ее не существует. Она хотела думать, что может что-то утаить от острых блестящих туфлей, запятнанных ее же кровью. С каждым новым ударом, он выбивал из нее жизнь, а она даже не сопротивлялась, лишь,закрыв глаза, поскуливала от невыносимой боли. Грейнджер сжалась в комочек, еще тлеющей жизни, она продолжала дышать, хотя отчаянно не желала этого.
– Круцио… Круцио… Круцио – Малфой произносил непростительные так, как им положено звучать, это были самые желанные слова, сказанные в гневе, он действительно хотел ей навредить.
В попытках отгородиться от темных проклятий, которые бесконечно пронзали ее, вынуждающие ментальные стены рушиться перед глазами. Не имея возможности контролировать боль, Гермиона закричала, и комната наполнилась липким криком.
