С неба падали мятежные звезды

Глава 4. Сжигая мосты прошлой жизни       Аппарировали они где-то через полчаса, оказавшись около Дырявого котла. Перед выходом Снейп дал Гермионе свою мантию, и слегла транфигурировал её, укорачивая и убирая объем. Одежда застегивалась наглухо, так чтобы никто не мог увидеть, что под мантией у неё совершенно ничего не было.       Косой переулок претерпел множественные изменения. На местах ранее хорошо знакомых Гермионе лавок, были новые, не знакомые вывески, которые были отнюдь не яркие, как это привыкла видеть девушка, а темные, гнетущие, словно кричащие о том, что там продают что-то запретное. Теперь ощущать себя в безопасности, находясь здесь, было весьма затруднительно. Отовсюду на Гермиону смотрели плакаты с пропагандистскими надписями, повествующие о необходимости искоренения магллорожденных. Грубо говоря, Косой переулок стал большой копией Лютного переулка, которого она в детстве избегала. Когда-то переполненная улица стала практически пустой, в Косом переулке можно было увидеть лишь редких покупателей.       Минуя аптеку и магазин котлов, Снейп широким шагом направился в лавку мадам Малкин, неизменно находящейся на том же месте, где Гермиона покупала свою первую мантию. Это было словно вчера и одновременно так давно. Только теперь вместо привычных разноцветных мантий самых новых и модных фасонов на витрине были лишь черные мантии, а на лицах манекенов зияли золотые маски пожирателей смерти. Увидев это, по спине девушки прошелся холодок. Неужели ей тоже понадобится такая же маска? Девушка проскользнула за мужчиной и остановилась, оставаясь у него за спиной.       – Добрый день, – навстречу вышла сама мадам Малкин, однако на этот раз ее лицо не выражало ту радость от новых клиентов, что была ее визитной карточкой, а под глазами залегли синяки, сливающиеся по цвету с ее фиолетовой мантией. Глубокие морщины испещрили лицо, не жалея ни одного сантиметра кожи волшебницы. Сама женщина осунулась, и выглядела уставшей. Волосы были всклочены и убраны в высокую прическу. Увидев Снейпа женщина на секунду остановилась, словно пыталась проморгаться и успокоиться и снова продолжила, – Мистер Снейп, чем могу быть полезна? – В ее голосе зазвенели нотки отвращения, однако быстро исправившись, речь мадам Малкин перестала выражать что-либо, лишь серое мрачное безразличие.       Гермиона стыдливо вышла из-за спины Снейпа и уставилась в пол, словно это было произведение искусства. Гермиона почувствовала на себе взгляд Снейпа, такой бесконечно бесчувственный взгляд, как смотрят на маленького докучливого ребенка, что мешает взрослым вести беседу. Она чувствовала себя ненужной, но ровно до того момента, пока не почувствовала любопытный и внимательный взор женщины, чье лицо было опечалено, как только она узнала в девушке свою последнюю надежду.       – Мисс Грейнджер необходимо четыре мантии по размеру. Повседневную, парадную, зимнюю и рабочую. Через сколько работа будет выполнена?       Женщина, просияв, моментально побледнела, когда услышала про четвёртую мантию и посмотрела на Гермиону, которая не осмелилась поднять голову на хозяйку лавки, ведь они обе понимали, что значит термин Снейпа «рабочая».       – Да, мистер Снейп, конечно, работа будет готова к полудню, – хозяйка выглядела отстраненной, она скрылась за ширмой, ведущей в небольшую подсобку, прихватив с собой сантиметр и карандаш для записи параметров. – Мне надо снять мерки с девушки, – Мадам Малкин подавилась последней фразой и посмотрела сквозь Гермиону на Снейпа, сделав вид, что не узнала лучшую ведьму столетия, подружку знаменитого Поттера, последнюю надежду сил света, которая пришла выбирать себе мантию пожирательницы, вместе с правой рукой Волан де Морта.       Гермиона сделала несколько несмелых шагов в сторону подиума, на котором она одиннадцатилетней девочкой впервые покупала у мадам Малкин свою первую школьную мантию, и неловко забравшись на возвышение встала ровно по струнке, словно от этого зависела ее жизнь. А Снейп продолжал стоять на месте, его лицо по-прежнему не выражало ничего, лишь брови слегка сдвинулись, создавая глубокую мимическую морщину, до которой ему не было дела, он обдумывал, словно решался на что-то.       Женщина приступила к снятию мерок с девушки, пока карандаш в это время проворно двигался по белоснежному клочку бумаги, записывая все что она скажет. Мадам Малкин была женщиной, знающей свое дело и выполняющей его на совесть, даже для пожирателей, даже для предательницы. Она уже почти закончила, когда Снейп вдруг выдал:       – Мадам Малкин, а вы можете сшить что-то помимо мантий? – портниха на секунду замерла, резко подняв глаза на мужчину, как будто ее заинтересовало, что он от нее хочет.       – Да, мистер Снейп, – она закончила работу и уже призвала образцы ткани для выбора материала, дерзко отвернувшись от Снейпа, и сделав вид, что она очень занята, женщина сделала пару шагов в сторону подсобки, хотя она внимательно слушала, что же в следующую секунду скажет пожиратель.       – Сделайте все, что захочет мисс Грейнджер. – на секунду в уме Гермионы возникло непонимание, она думала, что он сделает минимально требуемое от него, однако этот поразительно холодный мужчина, все больше проявлял заботу о ней, что определенно мешало ей его ненавидеть. Следующее обращение было адресовано девушке – Через час жду вас у банка Гринготс, мисс Грейнджер.       – Да, сэр. – Она покорно ответила, пребывая в прострации. Понимание того, что ей придется остаться с мадам Малкин наедине, смотреть ей в глаза, рассказывать, что она хочет сшить за деньги Снейпа, накатило на нее, как ведро ледяной воды, пробудив первобытный ужас.       И Снейп вышел из лавки, дверь легко захлопнулась. Следующий час был очень напряженным, Гермиона стыдилась, а мадам Малкин испытывала явное отвращение к девушке, хотя старалась его не показывать, они общались лишь на одну тему и лишь для того, зачем они сюда пришли. В итоге Гермиона выбрала себе четыре вида мантий, заказала два классических платья, обычную юбку до колена, пару блузок разных оттенков и пару брюк.       Когда все конкуренты из Косого переулка были устранены, осталась лишь одна мадам Малкин, в ее лавке можно было изготовить любую часть одежды на заказ, даже обувь появилась в ассортименте, кажется ее дело процветало, ведь она стала единственным человеком, оказывающим подобные услуги волшебникам. И Гермиона не пренебрегая такой возможностью, решила обзавестись несколькими парами для удобства.       Грейнджер несколько лет старалась принять эту сумасшедшую традицию волшебников – ничего не носить под мантиями, но часть маггла в ней все-таки победила, и она не смогла отвергнуть всю одежду в пользу классических одеяний волшебников. Видимо Снейп это, как полукровка, заметил, или знал и дал шанс девушке чувствовать себя максимально комфортно. Что ж очень человечно с его стороны, чтобы это могло значить?        Закончив кропотливую работу с выбором ткани и фасонов, портниха сказала, что пришлет все вещи домовиком, и выдав счет, вежливо, но настойчиво, как это умели только женщины, выставила Гермиону за дверь, обещая выполнить все к вечеру. Уставшая ведьма побрела к месту, который ей назначил Снейп. Он встретил ее с тем же недовольством на лице, которое поселилось на его лице в момент их разлуки. Девушка передала ему чек, он едва взглянул на него, кажется денежный вопрос его совершенно не волновал. Ну, конечно, как правая рука Волан де Морта может испытывать недостаток средств. Этот вопрос Гермиона больше никогда себе не задавала. На этот раз предупредив об аппарации, Северус взял Гермиону за руку, чуть выше локтя, стиснув мертвецки холодные пальцы вокруг ее розовой кожи. Он держал ее как маленького ребенка, что приводило Гермиону в ярость, но высказать все Снейпу она так и не решилась. Они с тихим хлопком исчезли из Косого переулка, словно их там и не было.       Очутившись в неизменных комнатах директора школы и волшебства, Гермиона увидела полностью заставленный пол всеми необходимыми элементами для начала учебного года. Гермионе никогда не приходило в голову, кто занимается закупками всех необходимых ингредиентов для безбедного существования на протяжении всего учебного года. Теперь она получила ответ на вопрос, который даже не задавала. Пока она была у мадам Малкин, Снейп успел закупить оборудования для зельеварения на весь учебный год – в одном углу стояла стопка новых котлов, поблескивающих на свету, рядом лежало несколько оптом закупленных ящиков с ингредиентами для зелий. А в другом углу были свалены в одну кучу горшки с небольшими ростками для травологии, и всевозможные уходовые средства для растений.       Коротким щелчком пальцев Снейп призвал школьного эльфа, который тут же появился.       – Директор Снейп, – маленькое существо поклонилось, – чем Дикси может быть полезным господину? – это был небольшой домовой эльф, его уши прижимались к непропорциональному телу, а глаза так внимательно с благоговением, как смотрят на святых абсолютные верующие, были направлены на своего господина, который готовился отдать приказ.       – Перенеси все ингредиенты в кабинет зельеварения, а то, что там, – мужчина указал пальцем на маленькие горшочки с растениями, – отнеси к профессору Стебль в теплицы.       – Слушаюсь, господин.       Существо подошло в дальний угол с котлами и исчезло вместе с ношей, выполняя задание и тотчас появился, припрыгивая направился за горшочками, едва коснувшись их, существо исчезло, оставляя за собой едва видимый аппарационный след.       Проследив за выполнением работы, Снейп повернулся к Гермионе и сказал:       – Отдыхайте мисс Грейнджер, вам предстоит сложный год. – Словно глумился над ней, и развернувшись на каблуках, директор направился на выход. Вероятно, у него было много дел, ведь скоро начнется учебный год, а он и так потратил все утро на Гермиону.       Август заканчивался, это было заметно по тому насколько быстро заходит солнце, скрываясь за горизонтом все раньше, как слегка пожелтели листья на вечных деревьях, а ночи стали прохладнее. Грейнджер помнила каждое окончание августа начиная с одиннадцати лет, потому что она проводила эти прекрасные десять дней в Норе. Каждый раз кропотливо с особой заботой перебирая свои ежегодные воспоминания о крошках лета, разбросанных в ее памяти, Гермиона предавалась умиротворению, как корабль, заходящий в бухту. Прошлая жизнь определенно была ее якорем во время бушующего шторма настоящего.Неторопливо одними глазами улыбнувшись самой себе, девушка повернулась к Снейпу и тихим голосом спросила:       – Сэр, а какой сегодня день?       Мужчина застыл, слегка обернулся, уголок его рта незаметно приподнялся в искаженной улыбке.       – Сегодня 19 августа, мисс Грейнджер, 1998 года.       19 августа 1998 года, можно обвести в кружок, как день, когда Гермиона Грейнджер, лидер сопротивления, последняя выжившая из тех, кто боролся на первой линии фронта, сдалась, потерпела сокрушительное поражение. И мадам Малкин стала первой, кто напомнил ей об этом, не произнося ни единого слова. Девушка побрела в свои комнаты. Этот год будет долгим, Гермиона это знала.