Снейпрель (сборник драбблов)

      Со своей «жертвой» он вёл себя как охотник, выслеживающий добычу, или же, лучше сказать, как дрессировщик, приманивающий дикого зверя — медленно, постепенно. Без резких движений и слишком очевидных намеков, но демонстрируя свою силу и абсолютную уверенность. А иначе хищник просто кинется и растерзает незадачливого охотника — вот и печальный итог. В данном случае — саркастично выругается и, хлопнув дверью, уйдет восвояси, возможно даже и навсегда, уволившись и затерявшись где-то в огромном многолюдном городе.       Последнего Гарри никак не мог допустить — он бы не простил себе этого, да и не смог бы потом жить без него, о котором все мысли, и мечты, и сны эти — жаркие, сводящие с ума, заставляющие рефлекторно сжимать бёдра среди ночи и иногда постыдно просыпаться в липкой лужице, надеясь, что никто из соседей по комнате не видел и не слышал, как хорошо ему было во сне.       Поэтому, с недавних пор Гарри спал только под запирающим и заглушающим.       Начать он решил со взглядов — вполне невинных, если смотреть со стороны, но частых и пристальных, таких, чтобы заронить зерно интереса в вечно хмуром и увлечённом лишь своими мыслями профессоре. Когда он, не выдержав, всё же смотрел на Гарри, тот сначала широко ему улыбался, а затем тут же опускал глаза, делая вид, что совершенно ни при чем, просто солнце в окна светит и день хороший, да и вообще — профессор Снейп его любимый преподаватель.       Последнее, к удивлению самого Гарри, внезапно оказалось правдой, ну а что солнца в подземельях не видно — это ж мелочи, правда?       Затем начались касания — нарочито неловкие, рваные, дерганые движения, при любом удобном случае и не только на занятиях — и в Большом зале три раза в день и просто в коридорах он умудрялся приблизиться, прижаться или коснуться или же просто легко задеть, словно торопясь куда-то.       Снейп делал вид, что ничего не происходит и не понимает, что Гарри нарочно, но иногда тот ловил на себе его странный, тяжёлый взгляд тёмных глаз, который тут же становился отстранённым и нечитаемым.       — Ты знаешь, что ему нравится пачули? Возьми вот, — расщедрился как-то Драко, когда они, по обыкновению сидели в общей гостиной восьмого курса.       — Что нравится? — непонимающе переспросил Гарри, принимая из рук Малфоя крохотный пузырек.       Драко хмыкнул, переводя взгляд на Блейза и Панси.       — Ах да, Поттер же у нас того… не разбирается, — ответил он и продолжил, обращаясь к Гарри, — пачули — это эфирное масло, и его запах очень нравится твоему Снейпу… ну, по крайней мере, раньше нравился, — протянул он.       Гарри попытался не выдать смущения, но фраза про «его Снейпа» одновременно позабавила и расстроила — ну какой он — его. Не его…       — А ты откуда знаешь? Ну, про пачули? — переспросил он, всё же покрываясь румянцем.       — От отца, конечно. Твой Снейп в молодости-то… хотя, это уже не для твоих прекрасных ушей, Поттер! — усмехнулся Малфой и замер, словно задумавшись. — Нанесешь на себя сегодня, он и не устоит.       — Да ну тебя! Да может я и сам уже передумал с ним… ну… — замямлил Гарри, рефлекторно прикасаясь к ушам — вроде обычные, да и Малфой давно уже остыл к нему, переключившись на младшую сестру Дафны Гринграсс.       Трое слизеринцев, переглянувшись, расхохотались.       — Если твой Снейп так же «передумал», то у вас точно всё скоро произойдёт, могу поспорить! — изрёк Блейз, и Гарри, бросив на них раздражённый взгляд, вышел из гостиной.       На вечер была назначена его очередная отработка, и Гарри, приняв душ и нанеся на тело то самое странно пахнущее эфирное масло, глубоко вздохнув, направился в подземелья. «Сегодня или никогда!» — сказал он себе, призывая уверенность, спрятавшуюся где-то очень глубоко внутри. «Зря я, что ли, так старался?»       Близился конец учебного года, экзамены, выпускной и — разлука, вероятно, навсегда…       Снейп стоял спиной, когда Гарри, негромко постучав, вошёл в мрачноватый класс зельеварения.       — Добрый вечер, профессор… — промямлил он тихо и тут же, подняв глаза столкнулся с глубоким, точно направленным не на него, а внутрь самого себя, взглядом почти чёрных глаз.       — Был бы добрым, мистер Поттер, если бы не вынужденные лишние часы в вашем обществе, — как-то устало пробормотал он и чуть приблизился, поводя носом.       — Ну так… давайте я начну и… — Гарри имел в виду конечно же отработку, так почему эти глаза продолжали смотреть на него вот так — ищуще, словно ожидая?       — Котлы там, — бросил Снейп привычным язвительным тоном, развернувшись и собираясь покинуть класс, закрывшись в своем кабинете.       — Мне нужно, мне нужно ещё… — язык словно прилип к небу, голова была пустая и ясная — ни одной мысли — ни глупой ни здравой, и только одно желание, идущее от самого горячего бьющегося сердца.       — Что вам нужно, Поттер? — голос вдруг показался Гарри таким усталым и безжизненным, словно и правда — уже ничего хорошего просто не может произойти… Или может?       Расстояние между ними юноша преодолел так быстро, что казалось, без магии и не обошлось. Медленно, осторожно коснулся его руки кончиками сильных смуглых пальцев. Снейп не отдёрнул руку и вообще никак не выдал собственных чувств и эмоций. Гарри подошёл чуть ближе и, вдруг осмелев, коснулся второй рукой бледной щеки, бережно очерчивая контур скулы, не решаясь коснуться тонких полуоткрытых губ. Затем, отошёл на полшага и, сглотнув, ответил, смотря пристально и пытаясь не выдать собственного волнения — так, как смотрят в глаза зверя, пытаясь приручить:       — Мне нужны Вы…       Снейп не ответил, а лишь одарил его долгим, тяжёлым взглядом, а затем медленно скрылся в своём кабинете.       Гарри выдохнул и, торжествующе улыбнувшись самому себе, отправился в другой конец класса. Незапертая дверь в кабинет зельевара сказала ему гораздо больше, чем непроизнесённые слова.