Снейпрель (сборник драбблов)

      Это случилось тем летом, когда семья Эванс пригласила Северуса присоединиться к ним и отдохнуть пару недель в небольшом домике у моря. Мать согласилась почти сразу, уверенная в том, что семья Лили отлично позаботится об её сыне, да и на море Северус никогда не был и вряд ли будет в ближайшее время. Да и как можно отказать, видя две пары горящих глаз: одни смеющиеся, живые, цвета сочной зелёной листвы, а вторые почти чёрные, привычно-печальные, с тенью несмелой надежды?       — Ну так что, миссис Снейп, можно? — Лили сидела на старом колченогом табурете и болтала ногой ожидая, пока закипит чайник. Северус стоял за её спиной, грудью ощущая мягкие пушистые волосы, заплетённые в нетугую косичку.       — Ну, хорошо, — чуть улыбнувшись, ответила мама и вздохнула, — но ещё нужно дождаться отца…       — Я всё равно еду с ними, мама! — вдруг крикнул Северус, подходя к матери. — Даже если он запретит, я всё равно поеду и… — тут голос его сорвался и мальчик часто задышал, пытаясь скрыть подступающие слезы.       Эйлин неловко обняла его.       — Всё будет хорошо, я уверена…       Хорошо не было. Отец кричал, что не даст ни цента «на эту сраную поездку» и что если Северус хочет, он может мыть машины, выгуливать соседских собак или делать что-то ещё, чтобы заработать, но его денег, заработанных тяжким трудом, на развлечения он не получит.       — И заработаю! Заработаю! — кричал ему Северус, уже не сдерживая предательских слёз. — Но потом! Они едут через неделю!       — Да мне плевать! — и отец ударил кулаком по заляпанному кухонному столу. — Ты никуда не поедешь и точка!       Но он поехал. Северус не знал, каких трудов стоило матери уговорить отца, но накануне он всё же смилостивился и, швырнув на стол пачку мятых купюр, демонстративно ушёл из дома на целый день, цедя сквозь зубы: «Приду поздно. И только попробуй хоть что-вякнуть, поняла?»       Северуса передёрнуло. Он никак не мог взять в толк, отчего мать это терпит, но она не заговаривала об этом, а он сам и не спрашивал, в тайне мечтая, чтобы однажды отец просто не вернулся.       Лили, конечно, говорила, что его возьмут и без денег, но всё же мать, да и сам мальчик считали, что жить две недели за чужой счёт стыдно и невежливо…       Было раннее утро, первое в этом чудесном тихом месте. Северус проснулся от лёгких, щекочущих прикосновений к лицу и, открыв глаза, увидел улыбающуюся Лили в короткой ночной рубашке и с распущенными волосами, отливавшими медью.       — Доброе утро, Сев! — почему-то шепотом сказала она. — Родители ещё спят, и я подумала… пойдём на пляж, а? Вчера нам ведь так и не удалось искупаться…       Северус кивнул. Плавать он не умел и не собирался учиться этому сейчас, но провести утро вдвоём с Лили…       На пляже было безлюдно. Дул лёгкий ветер с моря, но солнце уже начинало прогревать. Лили быстро сбросила одежду — лёгкие шорты и футболку, оставшись в одном купальнике, а затем, оглянувшись на Северуса, бодро пошла к воде.       А мальчик вдруг с удивлением осознал, что никогда не видел её такую — почти обнажённую, скрытую лишь задорными купальными трусиками в цветочек да девичьим, почти детским топом-лифчиком.       Им было тринадцать тем летом. И в тот самый момент, когда Лили, мокрая, но счастливая, с капельками воды, стекающими по почти плоской груди на впалый живот, щурясь на утреннее солнце, шла к нему, улыбалась, говорила что-то о воде, медузах и прочем, тогда Северус впервые осознал, что хочет быть с этой солнечной девочкой всю свою жизнь, и что её улыбка, близость её кожи, тепло рук и такой заразительный смех — это всё, что ему нужно, чтобы быть счастливым.