Оракул

      И хотя до Гаити они так и не добрались, возвращение на прежний курс заняло несколько дней. При навигации руководствовались только ощущениями Куроко:       «Левее, Кагами. Нет. Сейчас правее. Ещё. Нет. Слишком сильно».       Это бесило Кагами, который не знал, куда они вообще плывут. Команда помалкивала, оставив всё на капитана. Главное, чтобы провизии хватило — остальное не так важно.       В один из дней, когда Сейрин встал в штиль (Изуки рвал на себе волосы от досады, что из-за постоянно меняющегося курса не смог проложить путь в соответствии с ветрами), команда развлекалась. Пока боцманы худо-бедно латали Сейрин, чтобы он не развалился при первом же шторме, часть команды после обеда засела в кубрике. Одни выбрасывали кости в перудо, другие пили на спор, третьи устроили драку, которая постепенно превращалась в поножовщину.       Обычно неимоверный аппетит Кагами уже который день давал сбой. На Сейрин вопрос иерархии не стоял так остро, как на других кораблях благодаря тому, что капитану было по большей части всё равно. Он мог спокойно есть и спать со всеми, помогать в камбузе Митобе (чересчур набожный судовой кок принял обет молчания и не мог отказать капитану), почистить пушку и сыграть в кости.       Вот и сейчас команда, которая уже давно, как говорится, загрузила свои трюмы, с неким сочувствием посматривала на Кагами, вокруг которого была гора тарелок с едой, что он обычно съедал быстрее всех. Но в последние дни капитана явно что-то мучало, если унылое ковыряние о чём-то говорило.       За столом с Кагами остались игравшие в карты Хьюга, Теппей и жизнерадостный Коганей. Ещё несколько пиратов устроились на дальнем конце стола. По правую руку от Кагами мирно попивал разбавленный ром Куроко. Он больше предпочитал взбитое молоко с алкоголем, которое Кагами поначалу делал для него, но молочные продукты в условиях открытого моря долго не хранились.       — Не переживай так, Кагами, вы увидитесь.       — Да, Кагами, — отозвался Коганей, глядя в свои карты, — ты ещё отомстишь Аомине. На этот раз всё будет по-другому.       Тайга вздохнул.       Тему Чёрной Пантеры он обсуждать не желал, а с командой и подавно. Ему хватало взгляда Куроко, который будто специально хотел подразнить.       — Лучше расскажи, как ты умудрился, будучи слепым, передвигаться между двумя кораблями совершенно незаметно?       Он надеялся застать оракула врасплох и заодно сменить тему, но мелкий ублюдок безмятежно пожал плечами:        — У меня хорошая память. Достаточно коснуться рукой предмета, и я точно запоминаю его местоположение.       Слабое оправдание, по мнению Кагами. Даже ему, зрячему при своей великолепной физической форме пришлось очень постараться, чтобы перебраться на Сейрин.       Но он уже привык, что призрак сам по себе был одной большой загадкой, которая до конца не раскрывает свои секреты.        — Куроко, — обратился Джумпей, — куда мы направляемся? Как только штиль закончится, нам опять придётся полагаться только на твои ощущения?       — Боюсь, что да. Простите, но это единственный способ добраться до, — тут Куроко сделал небольшую паузу, а затем закончил: — Дома.       — Жил где-то в Бразилии? По тебе никогда не скажешь, — подал голос удивлённый Теппей.       Тецуя покачал головой.       — Не совсем так, но можно сказать что когда-то это место было для меня очень важным.        — И что же это?        — Увидите, — загадочно произнёс Куроко с лёгкой улыбкой.       Теппей раскрыл карты перед своими товарищами. Хьюга смачно выругался, Коганей застонал — ему снова придётся стирать портянки остальным офицерам.        — Это мне напомнило одну историю, — Киёши развернулся спиной к столу и откинулся на него, задумчиво прикрывая глаза. — Встал наш корабль как-то раз в Китае…       Дальше Кагами уже не слушал. В прошлый раз эта история разворачивалась в Индии. А до этого — на Филиппинах. Кто знает, куда фантазия старпома занесёт его в следующий раз.        — Вы ещё встретитесь, — негромко, но, чтобы услышал Кагами, сообщил Куроко.       Капитан тут же вспыхнул. Он злобно посмотрел на невинно хлопающего глазами оракула.        — Чёрт тебя дери! Я не хочу видеть его! Будь он трижды проклят, смуглозадый мудак!       Своё негодование Кагами сопроводил эффектным стуком по столу так, что стоящие тарелки и чашки подпрыгнули на месте.       Шум заставил кубрик умолкнуть и вопросительно посмотреть на капитана.        — Я говорил про твоего брата, — совершенно спокойно Куроко отпил разбавленный ром.       Кагами покраснел ещё больше. Но затем на его лице появилась тень.        — Я раньше никогда не думал о завтра, о последствиях. Просто жил сегодняшним днём и радовался, что мои друзья со мной. Но теперь…       Он бросил взгляд на спорящих по поводу достоверности рассказа Теппея и Хьюгу. Коганей пытался их разнять.       — Теперь я каждый день просыпаюсь с мыслью что, если это последний день? Что, если сегодня в каюту залетит ядро или меня проткнёт пика, или я вгоню в ногу занозу и начнётся воспаление, которое убьёт. Меня не станет и, что тогда с братом?       Кагами бесцельно перебирал еду.        — За два года я отослал тринадцать писем. Каждый раз, когда мы заходили в порт, я искал как отправить ему хотя бы несколько слов. Но за это время получил в ответ только два. Я даже не знаю жив ли он.       К концу голос Кагами поник совсем. Оракул медленно протянул руку. Его тонкие пальцы несильно сжали запястье Тайги.        — Он был в том видении?       Кагами молча кивнул.        — Я не могу менять будущее, но то, что ты согласился помочь, уже изменило судьбу и те события могут не повториться.       Рука под пальцами Куроко вздрогнула. Кагами посмотрел в затянутые молочной плёнкой светло-голубые глаза.       — Спасибо, Кагами. Обещаю, что сделаю то, о чём говорил — излечу, что не под силам ни одному врачевателю.       Большая ладонь Тайги накрыла пальцы Куроко. Он серьёзно посмотрел в лицо Тецуи. Кагами собрался ответить, но Куроко с едва скрываемой усмешкой опередил его:        — И Аомине ты тоже снова встретишь, не переживай.        — Куроко!

***

      Путь до Макапы занял чуть больше дней, чем они планировали. Всё это время голос совести никак не умолкал, хотя Кагами и делал слабые попытки его заткнуть. Секс сексом, но Аомине сам говорил, что они оба пираты и что сантименты им не к лицу. Вчера они вырезали врагов и едва не убили друг друга, а сегодня оказались в одной постели. Ничего необычного, просто жизнь пирата как она есть со своими приключениями и вечным движением.       Кагами нашёл рациональное объяснение своего поведения. Ему ведь действительно нужно было попасть на свой корабль, а ещё тот мудак хотел продать его команду и его самого, чёрт пойми кому.       Так почему его всё равно что-то гложет?       Их ничего не связывало кроме взаимной неприязни. Но Кагами уже не был так уверен в этом чувстве.       Это угнетало, расстраивало, злило и бесило Кагами. Из плюсов путешествия он пока нашёл только один — ещё немного, он окончательно привыкнет к этой странной способности Оракула появляется бог весть где.       Тот продолжал регулярно пугать команду, при этом, что заметил Кагами, на Сейрин за всё это время не было конфликтов. Ну почти. Не секрет, что корабли, которые не одну неделю находятся в море, становятся отличной основой для споров, драк и, нередко, убийств. Однако с появлением Куроко негатив сошёл на нет. Стоило кому-то повысить голос, как под локтем появлялся вездесущий Призрак и твёрдо, но вежливо, быстро находил пути решения конфликта, будь то занятая чужая койка или косой взгляд.       — Его не видно, но присутствие ощущается, — поделился как-то Хьюга. — Пусть он невысокий и не выглядит устрашающе, но с ним почему-то спокойнее. Будто он, ну знаешь, — он неопределённо развёл руками, — присматривает за нами.       Порт Макапы представлял собой небольшую пристань с прилегающим посёлком. Сейрин прибыл в полдень, когда солнце стояло высоко в зените и палило так, что вне тени становилось дурно даже самым стойким.       Кагами вышел на пристань и потянулся. Впереди раскинулось поселение, которое однажды превратится в портовый город. Торговцы, наёмники, куртизанки — всё то же самое, что он видел не один раз. Но там дальше, за невысокими домами и хлипким забором раскинулись километры дикой Амазонки.       Неизвестно сколько им предстояло идти. Кагами взял с собой Теппея и Митобе — одних из самых высоких и сильных матросов своей команды и наказал Джумпею ждать их хотя бы сутки и, по возможности, наполнить запасы.       Проводник нашёлся сразу. Коренастый и грубоватый испанец по имени Альфредо заявил, что знает дикие места как свои девять пальцев и с гордостью продемонстрировал обрубок, который, по его словам, оставил аллигатор. На вопрос, куда они отправляются — Кагами не смог дать точного ответа. Он вопросительно уставился на Куроко, который сказал, что будет вести проводника по своим ощущениям. Тот удивился, но возражать не стал. Тайга отвалил ему кучу денег — стоит ли жаловаться, что любители решили окунуться в дикие неизведанные дебри.       Выбрав компании по добротному мачете (кроме Куроко — Альфредо забыл про него) группа двинулась в чащу. Их тут же атаковали москиты. Противные насекомые лезли в нос и глаза, кусали и ползали по мокрой от пота коже. Высокая влажность способствовала тому, что дышать и идти было тяжело. Воздух будто сдавливал со всех сторон, но Кагами и остальным приходилось периодически ещё и махать мачете, когда проводник вёл по нетоптаной дорожке.       Они прошли три поселения прежде чем Альфредо остановился и заявил, что дальше не пойдёт.       — Мы продвинулись на запад, как вы хотели, сеньоры, — произнёс он, снимая шляпу и вытирая мокрые волосы. — Это последний оплот цивилизации. Дальше – только непроходимые джунгли.       Их последний оплот цивилизации представлял собой местное племя голых аборигенов, которые с интересом разглядывали новоприбывших, не решаясь подойти ближе.        — Нам нужно дальше, — Куроко повернулся к Кагами. — Я чувствую, мы близко.       Распрощавшись с проводником, Кагами, Теппей и Митобе направились покорять дикие леса Амазонии в одиночестве. Куроко шёл впереди удивительно быстро и, что самое главное, легко, несмотря на жару. Кажется, в его длинном белом балахоне он вообще не чувствовал никаких неудобств. Более того, его одежды оставались чистыми даже после нескольких часов прохождения сквозь дикие заросли.       Прорубать путь стало действительно сложнее, ведь у них не было ни дорожки, ни ориентиров. Они шли за Куроко, постоянно срубая бесконечные лианы и ветки, сквозь которые пройти было невозможно. Кагами думал, что если их не доконает жара, то усталость точно.        — Куроко, может ты всё-таки скажешь, далеко ли нам? — Тайга чувствовал, что ещё немного и потеряет сознание. Солнце уже склонялось к закату и скоро на джунгли опустятся сумерки, а они уже давно отошли от последнего поселения. Им по пути никто не встретился.       — Не знаю, Кагами.       — Ты шутишь?!        Куроко чуть обернулся.       — У меня нет чувства юмора.       — Я удивлён, — произнёс Теппей, который замыкал процессию, — что мы за столько времени не встретили ни одного животного. Мне много рассказывали, что здесь полно прекрасных, но опасных созданий.       Позади, Митобе подтвердил слова старпома глухим звуком.       И Кагами знал, что тот прав. Действительно. Они шли уже долгое время вдоль реки и в гуще леса им не повстречалось ни одного крупного хищника или даже мелкого животного. Птицы и насекомые — вот всё, что их окружало.       Вдруг Куроко резко остановился. Он будто прислушался, а затем бесследно пропал в чаще. Кагами бросился за ним. Быстро передвигаться они не могли — их все ещё окружала стена из плотно стоящих деревьев и кустов. Мачете замелькали в воздухе быстрее, и они наконец-то буквально выпали на чистую поляну, которая выглядела странно неуместно в сердце джунглей.        — Будто кто-то специально создал это место, — Теппей устало облокотился на эфес вогнанного в землю оружия.       Они вышли на очищенное от деревьев и лиан плато ровной круглой формы, в центре которого находились руины какой-то постройки. Куски колонн, пола и кое-где стен — давно надёжно оплетала трава и цветы. Неровная почва свидетельствовала о том, что под ногами что-то находилось. Однако время поглотило практически всё.       Куроко молча аккуратно прошёл в центр того, что возможно, когда-то служило постройкой. Никто не произнёс ни слова. Кагами раздирали сильные чувства: он хотел заорать от бессилия и злости — они преодолели столько пути, шли не один час по джунглям, чтобы найти, что? Каменные обломки в траве?       Но он сдержался. Чувствовал, что Куроко сейчас ещё хуже и своей злостью Кагами не улучшит ситуацию.       Но было что-то ещё. Странное, смутное чувство будто он когда-то стоял на этой земле. И более того, видел то, что находилось на месте древних руин. Колонны. Мраморные, высокие, подпирающие небо. Они держали потолки, украшенные изысканными панно из драгоценных камней. На стенах горел огонь. Туда-сюда сновали люди в белых одеяниях. Они пели на неизвестном ему языке.       Это не было похоже на то ведение, что показал ему Куроко. Не такое яркое и чёткое. Кагами решил, что это нарисовало его воображение. Он тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение.       Небо быстро темнело. Уже скрылось за горизонтом солнце, и хорошо чувствовался прохладный ветер.       — Разведём костёр и останемся здесь до утра, — сказал Кагами Теппею и Митобе. — На рассвете вернёмся.       Те молча кивнули. Кок углубился в джунгли нарубить веток, Киёши собирал камни и выкладывал их для будущего костра. Привал решили устроить прямо в центре разрушенной постройки — остатки руин хотя бы немного защищали от ветра. Когда Теппей пошёл помочь Митобе, Кагами принёс несколько сухих веток и бросил их в каменный круг. Он воровато огляделся — товарищей не было видно. До него доносился звук рубящего мачете дерево. Куроко продолжал не двигаясь стоять на одном месте будто погруженный в транс.       У них не было ничего, чем бы они могли развести костёр, а растирать ветки — слишком долго. Убедившись, что никто не смотрит, Кагами протянул руку прямо над ветками. Он сосредоточил тонкий и слабый поток энергии, который тёк в нём, чтобы создать хотя бы искру. К его сильному удивлению, ветки тут же полыхнули огнём. Кагами уставился на свою ладонь, не веря, что ему сейчас удалось с первого раза и практически не прилагая усилий зажечь костёр.        — О, ты уже справился.       К нему подошли Митобе со старпомом. В руках у них были сухие ветки и охапки лиан.        — Чтобы было удобнее спать, — уточнил Киёши.       Спать, конечно на этом было сложно, бесспорно, но лучше, чем на голой земле. Темнота окончательно поглотила Амазонию и вскоре единственным источником света стал их весело потрескивающий костёр.       Митобе нашёл чьё-то гнездо, и они даже перекусили парочкой яиц, которые поджарили на раскалённом камне.       Киёши вызвался взять всю ночную вахту, чтобы позволить остальным отдохнуть, но Кагами не согласился.        — Спите. Ближе к рассвету сменимся.       Он поддерживал огонь, пока товарищи, кое-как разместившись, мирно спали.       — Твоя порция давно остыла, — произнёс Кагами.       Куроко так и не присоединился к ним. Тайга начал подозревать, что того придётся нести до Сейрин на себе.       Наконец-то Куроко тихо заговорил:       — Ты видел когда-нибудь звёзды, Кагами?       Он незаметно подсел к костру, подтянул к себе худые ноги и слепо уставился в пламя.       — Конечно. Они каждую ночь появляются на небе.       — А ты знаешь, что эти светила находятся так далеко от земли, что их свет долетает до нас спустя миллионы лет.       — Сложно представить это, Куроко.       — Я знаю. Но подумай, ты сейчас видишь звёзды, — он поднял голову к небу, — которые светили миллионы лет назад.       Кагами тоже посмотрел вверх.       — Горят ли они сейчас, в этот самый момент или уже потухли — мы узнаем ещё через миллионы лет.       Он замолчал. Тайга продолжал смотреть, так что шея уже устала. Он не знал про звёзды ничего кроме того, что по ним отлично ориентируется Изуки и их месторасположение не раз указывало, куда двигаться.       — Я тоже видел этот свет. Шёл на него словно влечённый мотылёк. Видел его так же чётко, будто своими глазами, — Куроко посмотрел на Кагами и тот вздрогнул. Это был в первый раз, когда Тайга на самом деле засомневался в слепоте оракула, так ясно тот уставился в его лицо. — Но ничего не нашёл. Только потухший миллиарды лет назад чёрный карлик.       Кагами как заворожённый смотрел в мутные, голубые глаза, в которых отражался огонь. И вдруг понял, что тот имел ввиду.       — Здесь был твой дом?       Куроко протянул руки к пламени, нисколько не боясь обжечься.       — И да, и нет. Это место многое значило для меня. Но теперь его нет. Только мёртвый, далёкий свет былого величия.       Он надолго замолчал, давая понять, что больше объяснений Кагами не получит.       — Так значит, это конец? Что дальше?       — Ничего, — с горечью произнёс тот. — Всё было зря.       Во сне что-то пробормотал Киёши и перевернулся на бок. Джунгли были наполнены тихим стрекотом насекомых и неспящих птиц. Кагами поёжился.       Значит, они прошли этот путь напрасно? Он просто теперь напишет Нэшу и оставит Оракула, здесь, в Макапе?       Кагами не доставало многих качеств: он был вспыльчивым, твердолобым, громким, грубым, и временами жестоким. Но одна черта характера была предметом гордости всей команды Сейрин. Кагами просто не умел сдаваться. Сложности, вызовы, трудности, препятствия — он всё встречал решительно и ему никогда не приходила в голову мысль пойти на попятную.       Его энтузиазм, вера и сила воли были основой для Сейрин. Он стал ядром корабля, уверено ведя вперёд первоначально невзрачную и заурядную команду пиратов.       И сейчас Кагами, как и всегда, отказался принимать поражение, даже если не знал других путей решения проблемы. Даже когда не понимал, о чём речь. Даже когда продолжать идти, означало неминуемую гибель и все законы вселенной говорили о том, что он должен проиграть — Кагами отказывался сдаваться.       Он положил свою ладонь на плечо Куроко и тот вздрогнул.       — Это было не напрасно, Куроко. Мы теперь знаем, что здесь ничего нет и можем двигаться дальше.       — Я не знаю, куда это, дальше.       Кагами сжал его плечо.       — Я не верю, что это конец. Тебе надо отдохнуть. Завтра мы вернёмся на Сейрин и придумаем, что делать дальше. Все вместе.       Теперь, когда он обнаружил, что от храма, остались одни руины, Куроко больше не понимал, куда двигаться. У него было столько надежд на это место, что варианты альтернативы даже не приходили в голову. Но в голосе Кагами было столько решимости, что едва потухшая надежда в нём снова ожила.       — Спасибо, Кагами. Ты и вправду удивительный, — улыбнулся он благодарно.       Тайга покраснел.       — Лучше скажи это, когда мы сделаем то, ради чего всё затевалось. А теперь давай, отдыхай. На рассвете нам выходить.       Они двинулись как только солнце приподнялось над горизонтом. Митобе, который дежурил последним, мягко разбудил остальных. Возвращаться через джунгли они не хотели.       — Дойдём до реки, а там доберёмся до посёлка, — озвучил план Кагами и Киёши с коком кивнули.       — Нам туда, — прищурился Теппей и указал на север, где должна была протекать Амазонка.       Спустя несколько минут брождения они услышали шум воды, а затем выбрались и к самой реке. Идти назад оказалось гораздо быстрее. Их больше не задерживали лианы и высоченные деревья. Куроко шёл молча, но Кагами чувствовал, тому лучше. По крайней мере его не пожирали разочарование и безнадёжность.       Где-то на середине пути им навстречу вышла горстка сейриновцев во главе с Хьюгой, которая пошла искать капитана. К счастью, никто в этой экспедиции не потерялся.       Немного пополнив запасы, Сейрин двинулся к ближайшему крупному порту, который оказался по другую сторону атлантического океана.       Сенегал встретил душными сумерками и оживлённым портом. Тайга любил эту часть света, хотя она была специфической. Жара здесь стояла круглогодично, но зато город благодаря налаженному торговому пути, процветал. Это была уникальная территория, где уживались французы и африканцы. При этом напряжение присутствовало именно в чёрной части населения — уже много лет здесь шло соперничество между местными домами за торговлю с европейцами. Кое-где можно было, если знать где искать, наткнуться на подпольные рынки рабов.       Не успел Кагами сойти на землю, как к нему бросилась босоногая стайка чёрных детей. Они словно неугомонные цыплята окружали преимущественно белых, и наперебой просили дать им хотя бы одну монету, ибо они голодные сироты. У неподготовленного человека, который посещал Сенегал впервые, возможно, дрогнуло бы сердце под натиском голодных глаз, но Кагами знал, с этими детьми нужно держать ухо востро. Зазеваешься — лишишься кошелька в один миг.       Оставив команду, он направился на почту. Неприветливая мадам из-под чёрного парика несколько раз переспросила, куда Кагами отсылает письмо. До Испании было буквально подать рукой, но Сейрин почти неделю провёл в пути и тратить время Тайга больше не желал. Он надеялся, что голубь достигнет адресата и успешно вернётся с ответом быстрее, чем они доплывут.       Частично команда вышла на сушу и разбрелась по местным гостиницам и кабакам, где проводила дни напролёт, спуская нажитые деньги.       Кагами каждый день наведывался на почту в ожидании письма и на третий день ему сообщили, что ответ пришёл. С кислым лицом он рассматривал крошечный огрызок бумаги, на котором размашистым почерком Мидорима вывел: «забудь этот адрес». Вздохнув, он от всего сердца пожелал Шинтаро неделю диареи, и собрался уже смять листок, как что-то привлекло его внимание. На обратной стороне недружелюбного письма стояло имя.       Идея Куроко давала надежду. Ещё на пути в Сенегал он рассказал Тайге, что существует одна книга, о которой позабыл. В ней якобы содержатся сведения, как добраться до другого «места».       «Я не могу чувствовать его, потому что это не мой храм, — объяснил Оракул, — но насколько помню, если книга ещё не уничтожена, в ней должна быть подсказка».       Очень обнадеживающе, учитывая, что Куроко предупредил, на всё у них мало времени — три с половиной недели.       «Почему так мало? — стукнул кулаком о стол Хьюга, — и почему ты говоришь об этом только сейчас?»       «Простите, мы успевали к сроку, и я не стал давить на Кагами, но сейчас иной случай».       «Что за сроки?» — поинтересовался капитан.       «Парад планет. Он начался, и я должен оказаться там, где нужно до его конца, а значит, не позже трёх недель, четырёх дней, девяти часов и пятнадцати минут».       Название книги Куроко диктовал по знакам, иначе никто из команды не мог понять, что это. Вышел непонятный набор символов.       «Это древний язык, которого давно не существует, — объяснял Куроко терпеливо, — но те, кто знаком с книгой, узнают его».       Именно поэтому Кагами и решил отправить весточку единственному человеку, который мог помочь в данной ситуации, а именно — Мидориме.       Узнав имя, Кагами отправил птицу Лю Вэю, который мог найти кого угодно и где угодно. Бывший наниматель любезно предоставил Кагами адрес, как оказалось, коллекционера — поместье недалеко от Карлоу в Ирландии.       Ещё несколько дней качки, выблеванного ужина, двух драк, одной простреленной конечности и бесчисленного количества проигрышей в карты и Сейрин вошёл в порт Дублина. Поместье господина Чарльстона оказалось весьма скромным, однако не лишённым шарма. Кагами прибыл туда не один, а в сопровождении Изуки Шуна по настоятельной рекомендации дальновидного Джумпея.       «Ты к аристократу собрался, — хмурил он брови из-под очков, буравя Кагами взглядом, — он как тебя завидит, сразу свою охрану натравит, а ещё хуже — позовёт полисмена».       В правоте слов квартирмейстера Кагами убедился, как только на их настойчивый стук в двери им открыл владелец поместья. Он с испугом откуда-то снизу воззрился на Кагами, и смог промолвить только:       — Господа, чем могу помочь?       Вот тут в игру и вступил обаятельный Шун, который вылез из-за Кагами и, тряся руку почтенному господину, уверил его, что они не бандиты, а всего лишь искатели сокровищ, которых наняли, чтобы найти кое–что.       Успокоившись, мистер Чарльстон пригласил незваных гостей к себе и предложил выпить.       Шун начал говорить что-то на подобии «с удовольствием», но удар ступни сапога Кагами под столом заставил его передумать.       Тайга показал владельцу поместья бумагу с название книги, надеясь, что мужчина поймёт, о чём речь. К его несказанному облегчению, тот сразу узнал.       — Да-да, знаю я такую, — сказал мужчина, усаживаясь в кресло и наливая себе чай. — Но боюсь, господа, что не могу вам помочь. Увы, у меня её нет.       Оказалось, что несколько месяцев назад мистер Чарльстон действительно был владельцем книги с трудно произносимым названием.       — Она переводится как «Книга свободного ветра». Это древний аркский язык. Им уже никто не интересуется и книга эта слишком древняя, чтобы представлять какой-либо интерес непосвящённым.       Мистер Чарльстон, промачивая седеющую лысину платком, поведал, что продал экземпляр и отправил почтой, однако до адресата он так никогда не добрался.       — Что случилось?       Мужчина горько усмехнулся.       — Вы же понимаете, господа, что море совсем небезопасное место для кораблей.       На судно, которое перевозило книгу новому владельцу, напали пираты.       — Не знаю, что там было ценного, — развёл руками коллекционер, — но судно разграбили. Так что весь груз либо уничтожили, так как пираты точно не определили бы ценность книги, либо же она потонула.       Расстроенный Кагами поблагодарил господина Чарльстона и дал знак Изуки, что им пора. Больше у него не осталось зацепок. Он не представлял, что скажет Куроко, когда вернётся на корабль.       Уже на выходе он почему-то решил спросить коллекционера, не знает ли тот случайно, кто напал на корабль.       — Я наводил справки, когда надеялся, что смогу выкупить книгу у похитителей. Но, когда узнал, кто это, понял, что торговаться бесполезно. Это были...