Оракул

      Разбудил Аомине настойчивый стук в дверь, который быстро перерос в громкий долбёж.       Он уже проснулся, но открывать глаз ещё не собрался. Зачем, если он ощущает приятную усталость, какой уже давно не испытывал после секса. Да и под боком тёплое, и в меру твёрдое тело.       Кстати об этом. Аомине нахмурился, когда прижал к себе что-то чересчур мягкое и податливое. Синий глаз непонимающе уставился на тёмное скомканное в три слоя покрывало. За дверями были слышны голоса и сейчас Дайки отчётливо разбирал одно часто повторяющееся слово.       Сейрин.       Капитан вскочил и тут же издал разочарованный вопль раненного лося, попав в элементарную ловушку. От резкого движения петля шнурка натянулась и намертво пригвоздила Дайки к подголовнику кровати тройным, мать его, узлом.        — Аомине, можно войти?       Острожно поинтересовался Вакамацу, услышав рёв. Видимо караулили прямо под дверями, не иначе.        — Нет! Я не одет!       Только когда уже слова сорвались с губ Аомине, он понял какую глупость сморозил, ибо: а) его костюм Адама команда видела чаще, чем хотела бы, б) это означало, что у него проблемы, а капитан больше всего хотел сохранить остатки гордости перед лицом своей команды.       Дайки пошарил взглядом окрестности и скрипнул зубами, когда увидел любезно оставленный нож на расстоянии вытянутой руки. Вытянутой в случае, когда она свободна, а не привязана к кровати.       Где-то со стороны дверей послышался стон. Аомине замер. Источник звука находился явно в каюте. Стон, а это был точно он, повторился и с пола начал подниматься пират, потирая ушибленную голову.       Ещё минуту назад Аомине не представлял, как дотянется до ножа, чтобы перерезать чёртов узел, однако сейчас он буквально чудом не вывихнул плечо, когда свесился с кровати. Одним движением он разрезал шнурок и тут же вскочил на ноги.       Непрошенный пират, пошатываясь, поднялся и повернулся. Увидев своего капитана (Аомине был несказанно рад, что они с Кагами решили остаться в одежде), глаза несчастного едва не выпали из орбит. Он начал торопливо объяснять, что не понимает, как попал в каюту, ничего не помнит и, вообще, будь он трижды проклят, если в здравом уме решился бы нарушить священную обитель Чёрной Пантеры. Свою речь пират хорошенько сдабривал извинениями в лучшем стиле Сакурая.       Убедив (не с первого раза) напуганного пирата, что он в ближайшее время не собирается заниматься членовредительством, Дайки наконец-то покинул каюту. Его встретило солнце в зените, тёплый ветер, запах солёной рыбы и алкоголя. А ещё куча пиратов, что столпилась у дверей каюты, в ожидании своего предводителя.       — Что произошло? — спросил он, хотя уже понял.       Никто не решался сообщить капитану новость, которая могла спровоцировать вспышку агрессии, а злить Аомине без последствий могли очень немногие. Команда потупила глаза, медленно отступая от капитана подальше. Что Дайки ненавидел больше того, когда шло не по его плану, так это ропщущих трусов. На счастье, в команде всегда был человек, которого ярость Аомине только забавляла.        — Кажется, капитана Сейрин утомил вояж, и он решил покинуть наше общество, прихватив с собой корабль.       Имаёши хитро улыбнулся.       Команда опасливо перевела взгляд на спокойного Аомине. Они ожидали, что вот-вот разразиться буря.       Но не в этот раз.       Капитан поднялся на ют и посмотрел туда, где несколько часов назад на буксире шёл Сейрин.       Толпа начала постепенно рассасываться, обсуждая странное поведение Чёрной Пантеры.        — Пошевеливайтесь! Что тут, спектакль вам? — покрикивал Вакамацу, раздавая подзатыльники направо и налево.       Рядом с Аомине встал Имаёши. На лице капитана отчётливо было написано разочарование.        — Будешь преследовать?       Они могли выйти на Сейрин. Легко. Скорость Тоуо хватило бы, чтобы добраться до беглецов. К тому же, Аомине примерно знал, куда те направлялись. Погоня — лишь вопрос времени.       Но Дайки беспокоило не это. Не те деньги, которые он мог получить за корабль и всё барахло, что хранилось на его борту. И точно не за то, что могли ему предложить на чёрном рынке Порт-о-Пренса (будто бы он всерьёз мог позволить какому-то работорговцу коснуться Кагами хоть пальцем).       Впервые он почувствовал разочарование, когда проснувшись, не увидел того, с кем провёл ночь. Обычно для Аомине секс был инструментом, чтобы снять напряжение или избавиться от излишка спермы, но в этот раз, почему-то всё было иначе. И дело не в том, что в этот раз он оказался весьма неплохим, а скорее, в обиде на Кагами. Что у того хватило сил и хладнокровия привязать Аомине и свалить будто ничего не было.       «Черт, кажется я становлюсь сопливым романтиком, как и всегда хотела Сацуки».       Всё его естество кричало против этого, и он придумывал тысячу причин обвинить Кагами, чтобы не признаваться себе, что капитан Сейрин слишком понравился, чтобы его так просто отпускать. Может даже понравился больше, чем просто секс на одну ночь. Немного больше, чем соперник и враг.       Может.        — Нет. Пускай уходит, если так сильно хотел.       Квартирмейстр хотел подначить капитана. Сказать мол, океан не бесконечный. В итоге вы встретись, и тогда ты его убьёшь. Но что-то в лице Аомине заставило его прикусить язык. Видимо потому что он никогда ещё не видел Чёрную Пантеру таким уязвимым.