Оракул

      Комната Кагами выходила на воду. Он стоял у открытого балкона, вдыхая запах моря. Ночь давно опустилась на Сант-Агостино. Удивительно, но стены имения Момои не давили на Кагами. Он отметил, что ему было достаточно уютно с самого начала. Где-то даже закралась мысль, которую он раздражённо отогнал, что ему даже не хочется уезжать отсюда. Здесь чувствовалось умиротворение и спокойствие, что он давно не испытывал.       Тайга не спал. Не мог после всего того, что произошло за сегодня.       То, что рассказали ему Роза и Сацуки. Он понимал, что они не могут относиться объективно к Аомине, так как испытывают к нему нежные чувства, но всё же.       Всё же.       Кагами не мог сказать, что испытывал к нему неприязнь. И, что его больше беспокоило, он уже не мог относиться к Аомине как раньше. До того, как они вместе оказались в постели. В конце концов Дайки даже не отправил его назад в карцер — оставил под боком, понимая, что Кагами может что-нибудь выкинуть, например, убить его.       Он ему так доверял?       Настолько, что привёз к себе домой?       За сегодня Кагами узнал об Аомине больше, чем за всё время их знакомства. Он задавал себе вопрос, хочет ли узнать ещё. И с каким-то странным спокойствием принял, то что на самом деле хотел. Хотел узнать, почему Аомине стал таким. Почему ушёл в пираты. Почему взял его сюда.       Тот человек, которого он впервые увидел на марсе в ночь, когда Тоуо напал на Сейрин. Тот человек, который спас его, рискуя собой. Тот человек, с которым у него был секс, был не тем Аомине, которого Кагами знал и это интриговало.       Дайки оказался совершенно другим. Тайга почувствовал непривычный для себя укол ревности: у Аомине были люди, которые знали его гораздо дольше, видели его настоящим, не самодовольным и хладнокровным убийцей, имя которого боятся произнести вслух. А старшим братом, младшим господином, которого уважали и любили.       И могли называть по имени.       Кагами понял вдруг, что уже какое-то время до него доносятся звуки. Он прислушался. Из глубины дома лилась мелодия. Рояль, узнал Тайга. Кто мог в такое время играть?       Бросив взгляд вдаль, Кагами решил пройтись, раз всё равно не спал. Он вышел из комнаты босиком в одних лёгких штанах, в которых собрался ложиться. Он думал, что, возможно, Сацуки тоже не спала и решила помузицировать. Пусть и среди ночи.       Она достаточно необычная для аристократок, на которых Кагами за свою жизнь насмотрелся вдоволь. Жеманные и высокомерные барышни, Сацуки вызывала восхищение своей непосредственностью. Она идеально сочетала в себе благородные черты гордой девушки из высшего общества и девчонки по соседству. Кагами даже представлял, как Момои смиренно занималась вышиванием под руководством строгой гувернантки, а в следующую секунду уже неслась на улицу в дождь прямо в шикарном платье, которое её отец привёз из Рима.       С каждым шагом мелодия становилась громче, но Кагами не узнавал её. Вскоре он обнаружил источник — гостиная на первом этаже. Просторная комната была погружена во мрак. Кофейный столик, диванчик, пара кресел, книжная полка и бильярдный стол на одной стороне, и большой чёрный рояль, занимающий остальное пространство. Он стоял прямо возле распахнутого настежь балкона, в который лился свет высоко висящей луны. Ветер легко перебирал по полу длинные шторы. Вид завораживал, приковывал взгляд, заставляя не верить своим глазам.       Именно так Кагами застал за инструментом Аомине, которого никак не ожидал тут увидеть. Тот будто не замечал никого вокруг. Его длинные пальцы легко скользили по клавишам, рождая в воздухе печальную и пронзительную мелодию. Кагами не видел его лица, но судя по опущенной голове, он мог представить, что Аомине хмурился.       Кагами замер в проёме арки. Он будто застукал Дайки за чем-то интимным, тем, что не предназначалось для чужаков, особенно таких как он. Но он не мог оторвать глаз от этого зрелища. Оно притягивало, гипнотизировало. Будто сам воздух в этом месте был соткан из щемящей душу безнадёги и боли. Боли, которая сжирала сердце Кагами. То ли мелодия, то ли сгорбленная фигура Аомине, человека, на плечи которого навалились все трудности мира, а может всё вместе подействовало на Тайгу.       Тело двигалось само. Он сделал шаг вперёд и не почувствовал сопротивления.       Кагами должен был спуститься вниз и зайти сюда, в гостиную. Подойти настолько, чтобы рассмотреть лицо Аомине, увидеть, что его единственный видимый глаз закрыт. Он не замечал Кагами или действительно не ощущал его присутствия, отдавшись музыке настолько, что она полностью отрезала его от реального мира.       Аомине сам создал мир вокруг себя, и сейчас Кагами вошёл туда, не спросив разрешения.       Но чувствуя, что поступал правильно.       Пальцы Аомине ни на секунду не дрогнули, даже когда Кагами сел на закрытую крышку рояля. Достаточно близко, чтобы Дайки мог почувствовать его.       Он доиграл мелодию до конца. С надрывом. Последняя нота влетела вверх. Замерла высоко в небе, чтобы затем…       Либо упасть и разбиться либо остаться наверху навсегда. Среди звёзд.       — Почему ты не спишь?       Голос Аомине был уставшим. В лунном свете радужка его глаза была ярко-голубого света.       — Не спалось, — просто ответил Тайга, пытаясь по лицу Дайки понять, что тот хочет сказать.        Аомине отвёл взгляд.       — Её играла мать, когда была жива.       Он легко провёл пальцем по клавишам.       — Красивая. Никогда её не слышал.       — Она сама её сочинила, — Аомине слабо улыбнулся. — Играла в моменты, когда…       Он замер, не решаясь продолжить. Кагами сглотнул. Он даже не понял, как перестал дышать. Сейчас Аомине был уязвим как никогда. Кагами боялся спугнуть его. Он словно наткнулся в лесу на раненного оленя и сейчас осторожно приближался к нему, чтобы вытащить из бока застрявшую стрелу. Он продвигался медленно. Под ногами не должна хрустнуть ни одна сухая ветка.       — Когда чувствовала, что падает.       Кагами подвинулся ближе. Осторожно, он сел напротив Аомине, свесив ноги. Кагами не знал, что делать, просто поддался инстинкту, действовал по интуиции.       Дайки не прогнал его. Не посмотрел, как на ненормального. И в следующую секунду опустил голову на колени Кагами.       Неуверенно, Кагами протянул руку к голове Аомине. Положил ладонь на тёплый затылок.       Он никогда такого не делал. Никогда не чувствовал потребность касаться кого-то так, как в этот момент. Кагами окончательно перерастал думать. Какой смысл, если все его действия вопреки логики и здравого смысла.       Кагами наклонился. Ощутил запах Аомине. Он замер, когда синие волосы защекотали нос. А затем щека Кагами коснулась головы Дайки. Он обнял Аомине, будто хотел защитить от всего мира.       Кагами прикрыл глаза, слушая размеренное дыхание Аомине, чувствуя всем телом биение его сердца.       По полу тихо шуршали прозрачные занавески.       — Зачем ты здесь?       Неохотно Тайга разжал объятия, когда Аомине приподнял голову и посмотрел на него.       — Я не знаю, — признался Кагами, касаясь лица Дайки. Он провёл пальцем по лбу, носу, очертил губы.       Кагами аккуратно поддел повязку и потянул её вверх. Аомине не сопротивлялся, просто молча продолжал ждать. Как много людей видели его таким, подумал Кагами. Видел ли кто вообще когда-нибудь такого Аомине? Спокойного, печального и даже как будто смиренного. Человек, который готов принять любую судьбу. Это так не похоже на него.       Пальцы Кагами коснулись глубокого шрама, что пересекал левый глаз. Дайки медленно приоткрыл его. На Кагами смотрели два синих омута. Неровная линия с грубыми краями от брови проходила через веко и заканчивалась на щеке. Ладони Кагами обхватили лицо Аомине, притянули ближе. Чуть шершавыми губами Тайга провёл по шраму от самого его основания вниз. Невесомо коснулся губами века, одного второго, опустился к скуле, к подбородку, намерено избегая приоткрытых губ.        Руки Аомине накрыли его. Пальцы сжались.       — Что ты делаешь? — выдохнул Дайки. Он боялся, Кагами чувствовал, слышал, как бешено колотится его сердце. Боялся, что сейчас Тайга его оттолкнёт, отпустит руку, презрительно рассмеётся и уйдёт.       Но Тайга никуда не собирался. И когда синие глаза Аомине посмотрели прямо в него, будто видели насквозь, Кагами понял, что это и есть точка невозврата. Не тогда она была, когда они дрались. Не когда занималась сексом. Нет. Именно сейчас. Они оба боялись доверять, но собирались сделать шаг в пустоту. Надеялись, что в итоге другой не отпустит. Не даст упасть. Удержит. А если всё-таки не выдержит, то прыгнет вслед. Как сделал когда-то Дайки.       Теперь те события казались такими далёкими, будто произошли в другой жизни.       Губы Тайги накрыли Аомине. Осторожно, изучая, он давал время привыкнуть себе и ему. Будто впервые целовались и Кагами вдруг понял, что так оно и есть. Они не знали друг друга и только сейчас начали познавать. Аомине ответил на поцелуй так же робко. В них больше не осталось той страсти, она дремала, уступив место другим чувствам.       Аомине поцеловал краешек рта Кагами, провёл языком по нижней губе, встречая чужой язык, оплетая его, вызывая тихий стон, невесомый, похожий на его имя, и Аомине захотел услышать ещё раз. Он спустился вниз, поцеловал Кагами под кадыком, чуть прикусывая кожу, но не сильно, опустится к выпирающим ключицам. Провёл губами по плечам Кагами, проложил дорожку поцелуев к груди.       Так же, как и Тайга, Дайки изучал губами его каждый шрам. Этот от пули. Длинный от лезвия. А этот, похож на ожог, прямо под кольцом.       Он словно видел Кагами в первый раз. Запоминал, чтобы каждая мелочь, каждая черта врезалась в память. Тайга обхватил его голову, прижимая сильнее. Он вздрогнул, когда губы Аомине коснулись его затвердевших сосков. Он чуть застонал, запрокинул голову. Чувствовал, как кровь приливала к паху. Аомине кусал соски, дул, а затем втягивал их губами.       Кагами поднял его лицо к себе. Поцеловал. Толкнулся в рот, упиваясь чужими стонами. Дайки поднялся, и притянул бёдра Кагами ближе к краю рояля. Встал между ног Тайги.       Сегодня всё отличалось. Они не дрались, не властвовали, не играли в хозяина, не сопротивлялись и не стремились победить.       Кагами потёрся пахом о Дайки и почувствовал под пальцами, как напряглись его плечи.       Нет. Нет. Нет.        Дайки чуть отстранился. Кагами сильнее обхватил его.       Всё хорошо. Не бойся.       — Не бойся, — умолял он шёпотом. — Всё хорошо. Слышишь?       Он прижал Аомине к себе, погладил его по голове.       Теперь он успокаивающе целовал. В висок, бровь. Щекотал дыханием ухо, цеплял зубами серёжку, и слышал, как усмехался Аомине. И Кагами улыбался, настолько этот звук был прекрасен. Искренний и чистый.       Он не знал этого человека.       Но уже был влюблён в него.       Влюблён давно. Просто не увидел, не разглядел.       Кагами касался губами, куда только мог дотянуться, поглаживал широкую спину Аомине. Чувствовал под кожей расслабленные мышцы, стекающий между лопатками пот. Он хотел слизать его языком. Почувствовать на вкус. Кагами поддел штаны и спустил их вниз, ногой отбрасывая в сторону. Его кожа покрылась мурашками.       Аомине повторил вслед за ним и они оба остались полностью обнажёнными.       Длинные ноги Кагами обхватили талию Аомине. Он скрестил лодыжки, толкая бёдра навстречу. Теперь, когда они соприкасались, Дайки не старался отстранится. Он огладил ноги Кагами. Пальцы словно по клавишам рояля скользили от бёдер до колен.       Кожа Кагами горела, но под пальцами Аомине остывала, успокаивалась. Его прикосновения приносили облегчение.       Аомине нашёл губы Кагами. Поцеловал глубоко, сам уже тёрся членом, вызывая у Кагами стон.       — Дайки, — выдохнул он и Аомине казалось, что земля ушла из-под его ног.       Никогда ещё его собственное имя не звучало так.        Аомине улыбался. Чувствовал, как его губы сами растянулись в широкую улыбку. Он хотел слушать своё имя из уст Кагами постоянно. Всегда. Засыпать и просыпаться под его голос. Чтобы он его звал, стонал, будил и желал спокойной ночи. Каждый день. Отныне и навсегда.       — Дайки, — повторил Кагами. Аомине молча подчинился.       Пальцы растягивали Тайгу мучительно медленно. Без смазки он боялся причинить Кагами боль. Больше никогда не причинять.       Аомине приподнял бёдра Тайги, взял свой член и направил его. Аомине успокаивающе шептал имя Кагами, целовал раковину его уха, шею.       Кагами чуть откинулся назад, когда Аомине начал двигаться. Он держал Дайки за шею, пальцами перебирал волосы на мокром затылке, следил, как по высокому лбу стекал пот. Слизывал его. Пальцы на бёдрах Кагами до боли сжимались.       Движения Аомине плавные, неторопливые и Кагами его не гнал. Он наслаждался ощущением наполненности. Ему оно понравилось ещё в первый раз, но сейчас он чувствовал это осознанно. Особенно, потому что это был Дайки.       Аомине часто дышал. Он смахнул с лица Кагами прилипшие волосы. Поцеловал его приоткрытый рот. Чувствовал приближение разрядки. Он накрыл член Кагами и тот застонал ему в рот. Дайки двигал рукой в такт точкам. Размашисто, мучительно медленно, он наслаждался лицом Кагами. Оно так же прекрасно, как и тогда, когда он бесстрашно оседлал его.       — Тайга, — выдохнул он.       Рука Кагами крепко прижала его к себе, словно он стремился, чтобы они слились в один организм. Он двигался навстречу Аомине. Закусил губу, но короткие стоны всё равно вырывались из него. Аомине пил его голос, его стоны, своё имя.       Один толчок бёдрами, движение рукой и мир Кагами рассыпался. Раскалённое кольцо прожгло кожу. Боль смешалась с удовольствием. Он заломил брови, шепча чужое имя, и, прикрыв глаза, прикусил губу до крови. Сперма такая горячая, что ему казалось, будто она расплавит их обоих, словно лава. Аомине растёр нити семени Кагами по своей груди. Ускорил темп, поцеловал шею, открытое горло. Аомине впился зубами в солоноватую кожу Кагами и едва слышно зарычал, заполняя Тайгу.       Они прикрылись длинными шторами. Кагами сидел на полу, прислонившись спиной к роялю. Он лениво водил руками по чёрной татуировке Аомине, а тот расслаблено лежал между его ног, положив голову на грудь.       Их тела постепенно остывали на ночном воздухе.       — Расскажи мне.       — Что ты хочешь знать?       Он хотел знать всё. От и до. Все мельчайшие подробности, всё то, что не знали даже его близкие. Кагами жадный, ему мало. Ему нужно, чтобы Аомине полностью принадлежал ему.       Он это и озвучил.       Аомине хмыкнул. Запрокинул голову и посмотрел снизу в карминовые упрямые глаза. Он поднял руку и коснулся лица Кагами. Тот смутился.       — А мы действительно похожи. Такой же собственник, как и я, — на лице Аомине играла плутоватая усмешка.       И Кагами она бесила и одновременно он хотел видеть её как можно чаще. Чтобы она была только для него. Чтобы такой Аомине был только с ним.       Он обиженно фыркнул и отвернулся.        Усмешка Аомине стала ещё шире.       — Нечего рассказывать. Сацуки было пять, — начал он говорить, снова устремляя взгляд за пределы поместья. — Мне десять. Ему — шестнадцать. Его привёл отец. Какая-то городская шишка из столицы. Родители надеялись, что когда Сацуки подрастёт, то выйдет замуж за этого мудака. А мне он не нравился. Я вызвал его на бой, сказал, что если побью, он никогда больше тут не появится. Он согласился — я выиграл. Он обиделся, что его победил какой-то черномазый сопляк и затем устроил мне засаду со своими друзьями.       Аомине замолчал, вспоминая события далёкого детства. Рассказывал ли он кому-нибудь об этом? Нет, конечно.       — Ударил его слишком сильно. Он упал. Вокруг головы растекалась лужа крови. Его дружки тыкали в меня пальцами, звали на помощь, кричали, что я убийца. Я испугался и побежал. Забрался в первый уходящий из порта корабль, который оказался пиратским, да так и остался там. Взял фамилию этого ублюдка Аомине, чтобы убийство не связали с моей семьёй. Аомине Дайки звучит круче, чем Момои Дайки, верно?       Он горько усмехнулся.       — Вернулся в Италию, когда прочёл о том, что корабль, на котором плыла чета Момои затонул. Все наследство перешло старшему сыну, то есть, мне. Я вернулся спустя восемь лет и с тех пор иногда наведываюсь сюда. Напоминаю всем, что голыми руками убью любого, кто посмеет появится на пороге дома за тем, чтобы забрать себе сестру и наше наследство. Этот сукин сын остался жив, представляешь? Рана была не смертельна. Но после этого он носа не посмел сунуть в имение. А те другие, кто имел виды быстро исчезали, стоило только Тоуо появится на горизонте.       — Так Сацуки действительно не выходит замуж из-за тебя, — рассмеялся Кагами.       Аомине мягко улыбнулся.       — Она может выйти замуж хоть завтра. Если её кавалер, разумеется, удовлетворит моим требованиям.       — Когда мы впервые встретились, она решила, что я её жених, — напомнил Тайга.       Аомине посмотрел в лицо Кагами.       — Я бы доверил тебе её, — произнёс он серьёзно. — Если бы ты уже не принадлежал мне.       — Ты действительно так любишь сестру, — восхитился Кагами и коснулся губами открытого лба Дайки. — Но почему ты не вернулся сюда насовсем? Ты ведь владеешь этим всем. Зачем тебе заниматься пиратством?       — А почему ты этим занимаешься? Люблю свободу, чувствовать, как под ногами качается судно. Слушать, как бьются волны о борт корабля. Морю всё равно, кто ты и сколько денег в кармане. Пиратам плевать на твою родословную, происхождение, расу и цвет кожи. К тому же… — Аомине ненадолго замолкнул, а когда продолжил его голос стал тише: — Я хочу, чтобы всё это было её. Мне ничего не нужно. Ни цента. Но я старший сын, передавать наследство можно только по мужской линии. Либо моему собственному сыну, или же, если моё сердце всё-таки пронзит чей-то клинок, тогда её мужу.       Поэтому я и занимаюсь этим. Поэтому граблю, Кагами. Чёртов закон не разрешает иметь женщине ничего. Сацуки — недвижимость, которую все хотят прибрать к рукам, потому что высоки шансы, что я сдохну где-нибудь и тогда всё это перейдёт к ней, точнее, её мужу. Единственный вариант, это выкупить имение, весь треклятый Сант-Агостино с постройками и сараями, который с каждым годом становится всё дороже. Плюс бешённые налоги. Ты бы только знал какая это сумма, Тайга. Даже мне она не по силам, пусть я уже много лет занимаюсь грабежами.       Налоги поднимаются, власти знают, что я хочу провернуть, поэтому постоянно находят проблемы, которые требуют срочных вложений. Отремонтировать, построить, улучшить, отреставрировать. А вместе с этим растёт и стоимость земли.       Кагами накрыл ладонь Аомине своей.       — Ты справишься. Мы справимся, — произнёс он уверенно. — Куроко обещал тебе…        Аомине прервал его горькой усмешкой.       — Бакагами, ты серьёзно думал, что я согласился на это только ради денег? Нет никаких гарантий, что Тецу исполнит своё обещание, что мы сможем ему помочь. Но я не жалею.       Он сжал их пальцы сильнее.       — Это всё не важно потому, что ты сейчас здесь.       Кагами улыбнулся и обнял Дайки.       — Ты не считаешь, что это нечестно?       — М?       Дайки запрокинул голову.       — Не думаешь, что я тоже хочу знать, с чего флотский спутался с пиратами? Кагами, не думай, что я дурак, ты не похож на пирата.       Глаза Тайги округлились.       — Что? Так ты знал?       Аомине усмехнулся.       — Их стиль. Я его знаю наизусть. То, как держишь оружие, твоя стойка — пусть ты дерёшься по-своему, всё выдаёт школярская вымуштрованная основа.       Кагами закусил губу и задумался. Он не рассказывал этого никому. Даже команда не знает о его прошлом.       — Я служил в королевском флоте.       На это Аомине присвистнул.       — Увидел то, чего не должен был, — признался Кагами. — Старший офицер… Я отказался его покрывать. Напал на него и едва не убил. А когда сдал высшему составу, мне сказали молчать, но я не мог. Не после того, как видел, что он совершил.       Голос Кагами сорвался. Перед его глазами снова возникла та картина, где его командующий лежит на едва сопротивляющейся девочке, чьё заплаканное и испуганное лицо до сих пор преследует Тайгу по ночам.       — Но самое страшное то, что все делали вид будто всё нормально, что так и должно быть. Я понял, что не смогу это вынести. «Привыкай», говорили мне, «такое случается». Но я не хотел. И ушёл. Напросился к незнакомой команде, чтобы меня забрали куда угодно.       — Так ты дезертир, — задумчиво протянул Аомине.       Кагами кивнул.       — Меня до сих пор разыскивают.       — Чёрт, — спустя несколько секунд молчания произнёс Аомине, — мы действительно похожи. Кто бы мог подумать.       Он улыбался по-детски и смотрел синими глазами, в которых Тайга тонул каждый раз. Даже этот шрам не портил его лица. Ни на секунду.       — Хочу всегда видеть твои глаза. Оба и мне плевать на шрам.       Аомине игриво коснулся кончика носа Кагами.       — Только ради тебя.