Оракул

      Аомине обошёл дом по привычному маршруту и быстро оказался в цветочном саду. Отсюда открывался чудесный вид на море и закат в это время года. Он зашёл тихо, но сидевшие служанки заметили его. Они быстро поднялись и, поклонившись господину, поспешили уйти. Дайки улыбнулся им и пошёл дальше, туда, где у мольберта сидела спиной к нему девушка с молодым человеком. До него долетели обрывки фраз:       — Больше цвета, синьорина, не жалейте жёлтого оттенка, это освежит ваш пейзаж.       Хруст ветки под сапогом и Аомине привлёк к себе внимание. Девушка у мольберта заметила, как отвлёкся её учитель и удивлённо посмотрела назад. А в следующею секунду Аомине почувствовал будто в него врезалось выпущенное ядро. Его едва не сбил с ног кричащий клубок розового цвета.       — Братик! — заверещала девушка, прижимаясь грудью к Дайки и обвивая его руками. — Я так соскучилась, наконец-то ты приехал!       Аомине показалось как хрустнули его рёбра под напором этого на вид нежного создания. Он тепло улыбнулся и положил одну руку на розовую голову, а другой приобнял девушку за плечи.       — Давно не виделись, Сацуки.       Молодой человек вежливо поклонился Аомине и улыбнулся.       — Добро пожаловать, синьор Аомине. Вы надолго на этот раз?       — Рад видеть, Дино. Нет, ненадолго. Как поживает твоя мать?       Услышав это Сацуки отлепила личико от груди Дайки и обиженно надув губы, сердито посмотрела на него снизу.       — Спасибо, синьор. Вашими стараниями ей гораздо лучше. Дорога из Рима теперь занимает гораздо меньше времени. Синьорина, кстати, делает большие успехи. Ещё немного практики и для её картин можно организовывать выставки.       — Я не сомневался в тебе, — улыбнулся Аомине, глядя в сердитые глаза сестры.       — С вашего позволения. Синьор, синьорина.       Дино ещё раз поклонился и оставил Аомине с Сацуки.       — Ты опять скоро уезжаешь…       Открытые плечи девушки поникли.       Аомине нежно убрал волосы с лица сестры и, наклонившись, поцеловал её в лоб.       — Ты же знаешь, земля требует больших вложений.       — Но не таким же способом, Дайки.       Вся в мать, подумал Аомине, глядя в ярко-розовые глаза Сацуки. Когда они смотрели вот так, он ощущал себя последним мерзавцем, который причиняет невыносимую боль семье.       — Ты же знаешь, мне не нравится, что о тебе говорят и как относятся здесь. Если бы люди только знали, что ты делаешь для них.       — Мне всё равно, — ответил Аомине. — Пускай думают, что хотят. Главное, что любят тебя.

***

      Они поднялись по лестнице, ведущей на второй этаж и Кагами замер у картин. Их было непривычно мало, всего три и это привлекло внимание Тайги, так как обычно у родовых поместьях владельцев гораздо больше. Он как раз оказался у крайней справа картины.       Заметив, что Кагами заинтересовался, Роза которая уже поднималась по ступеням вверх, спустилась.       — Это синьор Изаму и его жена Аяме.       На Кагами смотрел мужчина с пышными усами и волосами цвета пепельной розы. Рядом с ним сидела женщина с густыми синими волосами, собранными в высокую причёску. На её руках широко улыбалась крохотная девочка, копия отца, а рядом с матерью стоял мальчик лет восьми, со щербатой улыбкой и синими волосами.       — Это Аомине? — заворожённо спросил он, смотря на мальчугана, будто только сейчас до него начала доходить реальность — Чёрная Пантера не просто безродный проходимец. Более того, он нынешний владелец огромного поместья, да ещё и прилегающей деревни.       — Господин Дайки не пользовался популярностью у местных девочек, после того как в драке потерял передний зуб, — улыбнулась Роза, с теплотой глядя на картину.       — Но почему Аомине? Разве это не поместье семьи Момои? Он взял девичью фамилию матери?       На лицо экономки опустилась тень.       — Не девичья, господин Тайга. Эту фамилию синьора носила до того, как встретила синьора Момои. Как и господин Дайки.       — Так значит… — Кагами ещё раз посмотрел на картину.       Маленькая девочка была очень похожа на отца, но и черты матери в ней просматривались. А вот Дайки….       — Синьор Аомине был человеком с непростым характером, — призналась Роза. — Вспыльчивый, ревнивый, и очень жестокий. Особенно, когда выпьет. Синьора Момои, на тот момент Аомине, сбежала от своего супруга, который издевался над ней и их маленьким сыном. К счастью, она встретила синьора Момои, который предложил ей свою защиту.       Синьор Аомине выследил их и приходил сюда несколько раз. Угрожал, что убьёт их всех, сожжёт дом или выстрелит себе в голову, если синьора не вернётся к нему.       Но синьор Момои проявил мудрость и терпение. И вскоре нежданный гость прекратил сюда приходить, особенно, когда оказалось, что синьора Момои ждёт ребёнка.       — Так его отец оказался настоящим сукиным сыном, — скривился Кагами, глядя на улыбающегося Дайки и его мать.       Даже поверить сложно, что кто-то мог намеренно причинять им вред. От женщины исходила такая аура доброты, что она чувствовалась даже на картине. А в глазах мальчика ничего не указывало на то, кем он станет спустя много лет.       — Теперь понятно, почему он такой сам. Характер отца.       Глаза Розы испуганно расширись. Она схватила руку Кагами.       — Господин Тайга, я прошу вас, не бросайте господина Дайки. Он не такой человек.       Кагами замер, не зная, что сказать.       — Я больше тридцати пяти лет верно служу семье Момои и, поверьте, за свою жизнь видела немало плохих людей. У господина Дайки очень доброе сердце, он ранимый и мягкий человек. Поверьте, я знаю его как никто другой. Обстоятельства сложились так, что он порой бывает чёрствым и даже жестоким, но в глубине души, он всё тот же маленький мальчик без переднего зуба, который мог свистеть лучше всех в округе. Пожалуйста, я прошу вас, не сдавайтесь.       Кагами мягко освободил руку и, сжав предплечье женщины, извиняющее улыбнулся.       — Роза, мы с Аомине не друзья. Скорее, заключили временное перемирие. Мы здесь в первый и последний раз. Нас, — у него стоял ком в горле от того, что приходилось говорить, — ничего не связывает. Зачем вы так старайтесь ради него?       Немного успокоившись, экономка улыбнулась.       — Господин Тайга, за всю свою жизнь, я видела из команды Тоуо только господина Шоичи. Господин Дайки никогда не приводил сюда людей, которым не доверяет настолько, что показал бы самое ценное, что есть у него.       Кагами замер. Неужели Аомине действительно считает его кем-то большим, чем просто случайным пиратом? Нет, он конечно сам напросился сюда, но Дайки мог с лёгкостью отказать и даже привязать Кагами к мачте, чтобы тот никуда не делся. Однако согласился взять с собой.       Только сейчас он заметил, что с картины на них смотрел мальчик с абсолютно белой кожей.       — Так это загар?       Роза рассмеялась, прикрыв рот ладонью.       — На момент, когда рисовали картину, кожа господина Дайки уже не отличалась аристократичной белизной. Он слишком любил подолгу гулять голышом, когда был маленьким.       — Судя по всему, это привычка сохранилась, — пробурчал под нос себе Кагами.       — Когда однажды слуги не смогли отмыть с него после прогулки грязь, оказалось, что было слишком поздно. Загар взялся так хорошо, что ни одна щётка не могла снова сделать его кожу белой. Родители господина были в ужасе — он выглядел как один из чумазых бездомных детей, что бегают по улицам Рима и срезают кошельки у зазевавшихся прохожих. Но делать было нечего. С тех пор господина Дайки часто принимали то за слугу, то за нищего мальчишку.       — Я так понимаю, его любили в семье. К тому же он наследник всего этого, — Кагами раскинул руки. — Почему тогда не живёт здесь, не пользуется этим?       — Господина Дайки очень любили и любят до сих пор. Он покинул дом пятнадцать лет назад, после того как почти до полусмерти избил кандидата в женихи своей сестры, — вздохнула Роза. — Ему пришлось уехать, чтобы не навлечь беду на свою семью. А после смерти синьора и синьоры Момои, упокой Господь их души, наследство перешло в его распоряжение. Только самого господина Дайки это не интересует.       — Но почему?       — Это, — экономка смутилась, — лучше вам расскажет сам юный господин, если посчитает нужным.       — Стоп, — вдруг вспомнил, Кагами. — Ты упомянула его команду, значит, знаешь чем он занимается?       Не успела Роза ответить, как задние двери распахнулись настежь и в зал вбежала прелестная юная девушка в нежно-кремовом пышном платье. Она откинула длинные розовые волосы с лица и в восторге уставилась на Кагами.       — Привет! — лучезарно улыбнулась она. — Ты мой жених, да?       Девушка смущённо опустила глаза и накрутила на пальчик локон.       — Я не совсем... — промямлил Кагами, пялясь на откровенно заигрывающую девушку, которую он видел впервые в своей жизни. Хотя она и была весьма привлекательна, Тайга был совершенно не готов идти под венец даже с такой красавицей.       Положение спас вошедший следом за милой особой Аомине.       — Какой жених, Сацуки? — раздражённо толкнул он сестру в плечо, чтобы та прекратила флиртовать, — это Кагами. Кагами Тайга. Мы здесь по делу, а потом сразу уезжаем.       Рот Момои удивлённо приоткрылся. Она посмотрела на угрюмого брата, на ничего не понимающего Кагами, а затем точно так же как несколько минут назад налетела на Аомине, бросилась в объятия опешившего Тайги.       — Братик Дайки наконец-то привёл в дом своего любимого! Я так счастлива!       — Что?       — Любимого?       Девушка отлипла от Кагами и задумчиво произнесла:       — Я могла бы догадаться, что братик выберет себе самого лучшего, а я так и останусь старой девой.       Огромные розовые глаза девушки наполнились слезами. Кагами забыл, как дышать.       Сбывался самый страшный его кошмар.       Женские слёзы.       Его отношения с утончёнными аристократками были натянутым. Кагами не знал, что нужно с ними делать, куда положить, что дать, чтобы прекратить поток слёз. Что бы он не делал, чаще всего его слова или действия расстраивали милых дам ещё больше.       — Эм, синьора, не стоит так расстраиваться, у вас есть все шансы выйти замуж. Вы не такая уж и старая…       Это стало роковой ошибкой Кагами. Он снова запутался в чёртовом этикете, будь он неладен, случайно приписав юной леди титул замужней женщины. Слезы державшиеся на честном слове в глазах Сацуки градом полились на её милое личико. Она уткнулась в грудь Кагами, громко причитая о несправедливости этого мира.       Помощи ждать было неоткуда. Роза улыбалась, Аомине было всё равно — его раздражали женские слёзы, особенно сестры. Но Тайга совершенно забыл об ещё одном присутствующем.       — Госпожа Момои, — бледная ладонь Куроко невесомо легла на плечо рыдающей Сацуки, — вы настолько прелестны, что ваш брат ещё не встретил подходящую кандидатуру. Но, уверен, с его любовью к приключениям он обязательно найдёт достойного красоты вашего сердца, которая очевидна даже слепому.       Кагами скривился. Куроко слишком много времени провёл на своём острове и напрочь забыл, как общаться с дамами. Кто вообще купится на его слова?        К его удивлению, рыдания девушки мигом стихли. Она повернула заплаканное лицо к Тецуе и шмыгнула носом.       — П-простите. А вы кто?       Ну конечно, она даже не заметила его.       — Куроко Тецуя. Прибыл сюда с вашим братом.       Оракул отвесил галантный поклон и поцеловал протянутую руку смущённой Момои.       Та тут же вспыхнула, мгновенно забывая о том, что полуминуты назад орошала слезами одежду Кагами.       — Дайки, какие у тебя милые друзья! Вы же останетесь хотя бы на сегодня, правда? — с надеждой спросила она.       Аомине вздохнул.       — Уже поздно, так что, да, думаю отправимся завтра с утра. А пока, Роза, приготовь им комнаты и позаботься об ужине.       — Разумеется, господин Дайки. Маурицио будет в восторге, что сегодня его стряпню отведает кто-то помимо госпожи.       Повар семьи Момои оказался приятным и суетливым итальянцем. Он действительно был рад непривычному количеству гостей и на эмоциях закатил такой ужин, что глаза Кагами разбегались от всевозможных блюд. Он наконец-то дорвался до огромного стола, где еды было выставлено в три раза больше, чем нужно для удовлетворения голода пятерых.       За ужином к ним присоединился Имаёши.       — Я оплатил все счёта и отправил необходимые письма, — отчитался он, накладывая себе второй кусок виноградного пирога. — Документы, которые необходимо подписать, оставил в кабинете на столе, — обратился он к капитану, на что тот угукнул и отпил из высокого бокала вино.       — Что бы мы делали без тебя, Имаёши, — улыбнулась Сацуки и положила голову на сложенные руки. — Если бы не твои аналитические способности, мы бы давно разорились.       — Ваш брат никогда такого не допустит.       Сацуки искренне и широко улыбнулась. Кагами подумал, что она действительно прекрасна. Но он не испытывал к ней того, что обычно вызывали красивые девушки и женщины. Почему-то, как только он увидел такую юную, красивую и невинную Сацуки, ему захотелось её оберегать. Как младшую сестрёнку, которой у Кагами никогда не было.       Пока они ели, к ним вышел повар, чтобы узнать, как гостям понравились угощения.       — Я бы добавил базилик вот в это, — произнёс с набитым ртом Тайга, тыкая пальцем в трюфельное ризотто.       Маурицио на секунду задумался, а затем его лицо просияло, и он щёлкнул пальцами.       — Benissimo, signore Kagami! Вы абсолютно правы! Аромат базилика полностью раскроет вкус трюфеля. Браво!       С этими словами повар выпорхнул из зала.       — Кто бы мог подумать — заметил Аомине, — что ты разбираешься в кухне.       — Ты вообще мало что знаешь обо мне, — отметил Тайга сухо.       — Только то, что ты предпочитаешь позу наездницы.       Вино в бокале Кагами урожая 1628 года едва не оказалось на белоснежной скатерти.       — Кстати! — хлопнула в ладоши воодушевлённая Сацуки. Она восседала во главе стола и ей было хорошо видно всех присутствующих гостей. — Как вы познакомились?       В её голове наверняка пронеслась как минимум сотня вариантов истории их знакомства. Одна романтичнее другой.       Кагами не знал, в курсе ли Сацуки, чем промышляет её брат, а расстраивать её он точно не хотел.       — Напал на его корабль — спокойно произнёс Аомине.       Лицо девушки возмущённо нахмурилось.       — Дайки! Ты же обещал, что не будешь трогать благородных людей.       — Благородных? — фыркнул Аомине презрительно. — Он такой же, как и я, любитель устраивать кровавые разборки, взрывать чужие корабли и грабить их. Ты просто не видела его в действии.        — Неправда, — возмутилась девушка, — я не верю, что Тайга такой.       Аомине закатил глаза, но ничего не ответил. Он потянулся за бутылкой кампари.       Накладывая себе третью порцию великолепного флорентийского бифштекса, Кагами вдруг вспомнил, что пришёл сюда не один. Он облегчённо вдохнул, когда справа от себя обнаружил мирно сидящего Куроко. С пустой тарелкой.       — Тебе положить что-нибудь?       Оракул покачал головой       — Спасибо, Кагами, я уже поел.       — Но мы только сели?!       — Мне много не нужно.       Кагами внимательно присмотрелся к тарелке Куроко. Да, кажется, тот не врал и на ней остались пятна еды. Значит, он всё-таки ел, но так мало, что Тайга удивлялся, как Куроко ещё не сдувает попутным ветром.       На стол принесли несколько видов чаёв и десерты. Уже. А Тайга не успел распробовать все блюда.        — Не переживайте, синьор, — уверила его одна из милых служанок, которая носила тарелки. — Можете не торопиться. Синьор Маурицио рад, что вам пришлась по вкусу его еда.       — Одна из лучших, что я когда-либо пробовал, — закивал Кагами с набитым ртом.       Тайга давно уже так хорошо не ел. Этикет, конечно, приписывал поглощать пищу умеренно и аккуратно. В конце концов он был в чужом доме и пользовался гостеприимством хозяйки. Но почему-то Кагами не ощущал себя как в гостях, да и никто не смотрел на него подозрительно, как это происходило в других домах, где аристократы брезгливо отодвигались от слишком прожорливого пирата. Он так увлёкся едой, что пропустил начало разговора и включился только, когда услышал, как стукнул по столу кулаком Аомине.       — Что этому ублюдку надо? — строго спросил он Сацуки. — Опять хотел к тебе под юбку залезть? Встречу — зарежу.       Момои опустила глаза, видимо жалея, что начала эту тему.       — Нет, он приходил сюда как юрист.       Медленно жуя, Кагами смотрел то на настороженного Имаёши, то на Аомине, который ждал, что скажет девушка.       Видимо, что-то серьёзное, подумал он, ощущая напряжение за столом.       Сацуки слабо улыбнулась. Она миролюбиво коснулась руки Аомине.       — Он сказал, что в столице внесли поправки в новый закон и теперь стоимость земли возрастёт…       Договорить она не успела. Приборы Аомине с лязгом опустились на тарелку. Момои вздрогнула. Разъярённый Дайки вскочил на ноги.       — Дьявол бы их побрал, — выплюнул он злобно и пошёл прочь.       Над столом воцарилась тишина. Расстроенная Момои водила пальцем по расписной кружке с остывшим чаем. Она даже не притронулась к десертам, которые горочкой возвышались на её золотой тарелке.       Имаёши прервал молчание, деликатно кашлянув.       — С твоего позволения, Сацуки, мы с господином Куроко поищем то, за чем, собственно, и прибыли сюда.       Девушка рассеянно посмотрела на Шоичи.       — Да, брат рассказал, о чём речь. Я помню эту книгу. Она либо в библиотеке, либо у меня в комнате.       Она позвала экономку, которая тут же прибежала на зов госпожи.       — Проведи, пожалуйста, Имаёши и Тецую, куда они захотят.       Роза поклонилась. Имаёши и Куроко встали из-за стола. Оба поблагодарили Момои за вечер и вышли вслед за женщиной. Кагами и Сацуки остались вдвоём.       Девушка будто совершенно забыв, что находилась не одна, так и продолжила безучастно смотреть на кружку. Кагами тоже не решался нарушить тишину. Это не его ведь проблемы, верно?       Аппетит пропал. Чёрт, какое ему дело до дел Аомине и его сестры. Почему, когда он твердит себе, что ему всё равно, его естество противится этой мысли?       Как несколько минут назад сделал сам Аомине, Тайга раздражённо откинул приборы.       Момои вздрогнула снова, выходя из апатичного транса.       Она посмотрела на Кагами влажными глазами, будто увидела его впервые, и Тайга почувствовал острое желание утешить Сацуки. Она выглядела так беззащитно, что вся злость мигом пропала.       — Прости, Тайга, — произнесла Момои, прикладывая платок к глазам и сердце Кагами сжалось.       — Не извиняйся, — твёрдо сказал он, — Аомине просто несдержанный идиот.       Момои слабо улыбнулась.       — Брат часто ведёт себя несдержанно, но, — она снова поникла. — Но так он проявляет заботу.       Они ненадолго замолчали.       — Слушай, — задал вопрос Кагами, который мучил его с того момента, как они прибыли в Сант-Агостино, — почему местные так к нему относятся? Разве он не владелец всего этого?       Он незаметно, скорее инстинктивно, подсел поближе к Сацуки и оказался на стуле по левую руку девушки, где до этого сидел её брат.       — Дайки формальный наследник, — начала объяснять Момои. — Местные считают, — она запнулась и лицо её помрачнело, — считают, что он держит тут меня силой.       — Кто? Аомине?       Она кивнула.       — Если бы они только знали, скольким обязаны брату, они бы этого не говорили. Он провёл хорошую дорогу из столицы сюда, отремонтировал церковь, открыл школу, дал людям работу. Всё это, и в том числе особняк — его заслуга. Но его не любят. Из-за нетипичной внешности. Из-за того, чем он занимается.       Кагами мог понять, о чём она говорила. Слишком тёмный цвет кожи сыграл злую шутку с Аомине. Никто не поверит, что такой как он, может принадлежать к аристократичному роду. Чёрный — равно раб, не хозяин.       — Значит, они в курсе, кто он такой?       — Здесь все знают, кто такой Аомине Дайки, и какую репутацию имеет среди пиратов.       Внезапно Сацуки будто о чём-то вспомнила. Она порывисто взяла ладонь Кагами в свои маленькие ручки, как недавно сделала Роза, и прижала её к своей пышной груди. Её светлые глаза что-то отчаянно искали в лице самого Тайги.       — Пожалуйста, пойми, он стал таким из-за меня, — её голос сорвался. — Пожалуйста. У Дайки не было выбора.