Nicky in via

Я ругала себя за то, что снова поверила ему. Снова доверилась. Это было бы несправедливо по отношению к себе самой, да и к нему. Как бы мне ни хотелось уничтожить его в данный момент, всё же желание оказаться в безопасности было приоритетным. Мы резко опустились на песок. Его руки до сих пор меня держали. Я не упускала возможности побыть в его сильных объятиях ещё какое-то время. Хоть долбанная гордость кричала мне, что я сумасшедшая, что совсем уже обезумела от чувств, но мне было всё равно. Всего мгновенье. Открываю глаза от касания тела о землю. Меня накрывает волной холода. Мурашки бегут по телу, не от страха, нет, от злости. Голова чугунная, веки свинцом налиты, моё тело не хочет функционировать. Запах костра и потрескивание веток выводит меня из полусонного состояния. Пытаюсь приподняться на локтях, однако, шевелиться больно. Шиплю от неудобства, но всё же замечаю знакомую фигуру у костра. — Где мы? — хриплый голос прорывается у меня сквозь боль. — Лежи на месте ровно. Ты восстанавливаешься. — спокойный, чуть хрипловатый баритон успокаивает моё сознание. Гордость берёт свое и тело начинает перечить его наставлениям. Он понимает, что не может никак меня остановить, закатывает глаза, но встаёт с места и подходит ко мне, садится рядом и накрывает мои голые плечи своим плащом. Растирает руками мою озябшую кожу, а я никак не реагирую на его действия. Слишком сильная обида накопилась. — Так и будешь молчать? Знаешь, я рисковал своей жизнью, чтобы вытащить тебя оттуда. Меня возмутили его слова. Я резко повернула голову в его сторону, а сама отодвинулась. — Что ты хочешь услышать? Слова благодарности? — Хотя бы… — А разве ты их достоин? — безразлично отвечала я. — Ты не достоин даже моего взгляда, о чем ты тогда меня просишь? Ты меня предал, такое не прощается! Думаешь, что если вытащил меня из того месива, которому же сам и обрёк, я брошусь к тебе на шею? Ошибаешься, Мальбонте. Не хочу тебя знать. Моя попытка встать и просто улететь от него куда подальше увенчалась неудачей. Тело подвело. Встав на ноги, я тут же упала на землю. Он же оставался на месте, смотрел в одну точку, не двигаясь. Моё пылающее от температуры тело задрожало. Ненавижу болеть, ненавижу быть слабой, особенно перед ним. Мальбонте молчал, полностью погруженный в свои мысли. Он будто не слышал мой гнев, не хотел его слышать. Нет ему оправдания, но почему же мне так хочется прикоснуться к нему? Почему мне хочется оказаться в его объятиях, хоть и очень сильно злюсь? Не хочу отпускать его от себя ни на шаг, одновременно и не хочу видеть. Ненавижу! Ненавижу это тупое чувство! Ебанная любовь! Ну почему он? Почему? Тысяча вопросов в моей голове бешеным потоком охватывали меня. И я снова уснула. Мне стало безумно холодно ночью. Пыталась найти хоть что-то чем можно было укрыться, но не могла. Приоткрыв один глаз на расстоянии вытянутой руки, заметила спящего рядом Мальбонте. То ли это моё безумие, то ли озноб, что яро покрывал всё моё истерзанное тело, заставили меня подвинуться к нему ближе. Его огромные крылья заслоняли всю спину, поэтому единственный способ согреться это лечь рядом, но лицом к лицу. Превозмогая боль и гордость, я это сделала. Стараясь устроиться удобнее, я случайно задела его руку. — Сначала рычишь, как субантра, а потом жмешься? Типичная женщина. — не открывая глаза, пробурчал полукровка. — Заткнись и спи. Мне холодно. — он не стал больше ничего говорить, просто протянул руки к моей талии и придвинул меня ближе. Сопротивление было бы бесполезно, крепкая хватка не отпускала, а тело дарило такое тепло, что я расслабилась. Проснулась от того, что стало слишком жарко и меня трясло. Выбравшись из объятий полукровки, поняла, что всё, что я испытывала, происходило не со мной. Его трясло. Он будто потерялся где-то во сне. На лице застыла гримаса боли, лоб покрылся испариной, а губы судорожно бормотали что-то неразборчивое. Не смей… это не она… ты… сдохни… — Мальбонте? — я обратилась к нему в надежде, что он меня услышит. Но он не слышал. Начала трясти его в попытках разбудить. Ноль реакции. Волна беспокойства накрыла меня с новой силой и тогда я уже приблизилась к нему, чтобы хоть как-то попытаться разбудить его. Я закричала и затрясла его по плечу. — Мальбонте! Ну же, проснись! Меня накрыла истерика и паника. Внезапно поняла, что я была эгоистична, как и он. Преследуя свою цель и идя своей дорогой, он никогда не забывал о моей безопасности. Меня пытали на его глазах! Он видел это неоднократно. Почувствовав его энергию страха и боли, поняла, что именно это ему и снится: я и как меня пытают. Мне казалось, будто я вижу всё его глазами, неосознанно нырнув в его мысли. Как бы он не поступал, но я никогда не откажусь от него, как и он от меня. Вынырнув из его сна, тяжело дыша, протянула руки к лицу, пытаясь своим холодом разбудить его. Он задыхался. Оказавшись у его головы, я села и приподняла его, чтобы его голова оказалась у меня на коленях. Обвила руками голову и шею, заключая в не удушающие, но крепкие объятия и стала слегка раскачиваться, чтобы успокоить его и себя. Мне было до безумия страшно. Шепфамалум мучал его во сне. — Чшшш, — покачиваясь из стороны в сторону, я пыталась настроить своё дыхание и говорить, надеясь на то, что хоть как-то смогу его успокоить. — Помнишь то Рождество в башне, когда ты был Бонтом? Твои колени стали моим пристанищем. А помнишь лагерь, где мы с тобой постоянно ругались и мерились гордостью? Мне не было страшно там, где был ты. Зная, что ты рядом, понимала, что в безопасности. Даже… недавнее заточение было не самым ужасным. Если бы нас увидели сейчас настолько слабыми, я больше чем уверена, что попытались бы убить и им бы это удалось. Заметила, что дыхание Мальбонте стало успокаиваться, как и он сам. Облокотившись на сырую стену пещеры, приводя своё дыхание в порядок, закрыла глаза. Очнулась на земле и никого не оказалось рядом. Мне стало не по себе. Встала на ноги и пошла в глубь пристанища. Ноги вели меня куда-то, не понятно куда. Моё тело чувствовало себя гораздо лучше, как и разум. Услышав на полпути шум воды, воодушевленно, с замиранием сердца, вышла из узкого проёма. Я сразу же вспомнила это место. Здесь я прятала Бонта, здесь же шалила с ним. Остановила и вдохнула свежий от воды воздух. Шум водопада полностью перекывал посторонние звуки. Оглядевшись, заметила у скалы, скрывающуюся под пеленой воды, фигуру. Узнала бы и с закрытыми глазами. Мне захотелось бесцеремонно нарушить его уединение. Быстро преодолев расстояние от суши до воды, я зашла туда. Меня не волновало, что я в одежде, что промокну, главное оказаться там, где мне комфортно. Преодолевая течение воды, я наконец-то добралась к ниспадающим струям водопада. Он стоял спиной ко мне. По вздымающимся вверх плечам, поняла, что он дышит тяжело. Полукровка стоял прямо в потоке воды. Он не услышал, что я подошла. Его крылья тяжёлым грузом были опущены вдоль тела. Подходила медленно, чтобы не спугнуть. Понимая, что рискую оказаться под рефлекторной обороной Мальбонте, остановилась в метре от него. Он вытащил голову из-под потока, протёр глаза и вздохнул. — Никогда не подкрадывайся ко мне со спины. Могу навредить. — я подошла уже совсем близко и прикоснулась кончиками пальцев его клейма на спине. Молча. Он замер. — Могу я обнять тебя? — робко, пытаясь перекричать водопад задаю вопрос. — Ты можешь и не спрашивать. — он ждал, когда я обхвачу его талию своими руками. Маль не поворачивался ко мне. Да и не надо было. Я обняла его со спины и прижалась щекой к коже, находящейся между корнями крыльев. Через несколько секунд оторвала щёку и припала туда губами. Его мышцы напряглись и он накрыл своими руками мои руки. Слегка наклонил голову назад и уперся ею на мою макушку. Мы стояли так несколько минут. Это стало нашим ритуалом поддержки. — Спасибо. — За что? — еле слышно уточнила я. — Что даже находясь в обиде на меня, ты помогла справиться со сном. — Пожалуйста. Ты бы поступил так же. — на меня нахлынули слёзы. Место ли в этом тому виной или тот, кто находился рядом, но я зарыдала. Мальбонте тихонько повернулся ко мне, а я стыдясь того, что то он видит мою слабость, повернулась к нему спиной. Он не стал церемониться со мной, взял за плечи и просто развернул к себе, позволив припасть щекой к обнажённой груди. Он держал мою голову одной рукой, а второй обхватил талию. Мы стояли молча, я рыдала, он молчал и лишь водопад был свидетелем всего, что сейчас происходило. Я отпрянула от него и ещё больше разрыдалась. — О, как стыдно! — закрывая лицо ладонями, я впала в истерику. Всё накопившееся напряжение за проведённое время на небесах сейчас из меня струились водопадом, обнажая мою ранимую натуру. — Это невыносимо! Не нужно на меня смотреть. — За что тебе стыдно? — За то, что я должна ненавидеть тебя, но стою и рыдаю рядом. За то, что умеешь быть благодарным, а мне даже это сложно дается. За то, что показала свою слабость, когда не должна этого делать, не сейчас и вообще… — Не нужно корить себя за проявление слабости. Это нормально, особенно для эмпатов. Я вообще удивлён, как тебя не разорвало за то время, пока ты это всё носила в себе. Ты же ведь ходячий оголённый нерв. Вокруг тебя происходит много всего, однако то, что ты сейчас выплескиваешь энергию, не делает тебя слабой. — он подошёл ближе ко мне, — Признаться честно, я ждал, когда ты покажешь себя с этой стороны. Ждал, когда сможешь довериться настолько, что даже покажешь выплеск энергии. Нельзя не признать, что мы сломаны и искалечены, Ники. — То есть ты не считаешь меня слабой? — Отнюдь, ты самая сильная женщина, которую когда-либо я встречал. — Ты и не встречал много женщин, будем честны. — сквозь слёзы я дерзила. Он ухмыльнулся и обхватил своими ладонями мои щёки. В следующее мгновение его губы оказались на моих. Я закрыла мокрые глаза, утопая целиком и полностью в нём. Руки Мальбонте аккуратно спустились на мою талию и он прижал меня к себе ещё ближе, будто я была для него кем-то очень важным, когда для меня он стал целым миром. Меня полностью поглотил его запах: такой привычный кофе, пихта, табак и корица. Он чувствовался по-другому, здесь, практически под водой, ещё более ярко и желанно. Губы полукровки дарили мне несвойственную для него, но так желанную для меня, нежность. Он не осуждал меня за поступки, невежество, за дурной и дерзкий нрав, а просто растворялся и сплетался со мной в одно целое. — Ники. — моё имя, такое редко произносимое из его уст, звучит так желанно, так мягко и трепетно. Мы эмоционально оголены друг перед другом, нам нечего скрывать, разум застилало, эмоции становились единым целым, когда мы оказывались рядом. — Я хочу, чтобы ты стояла на своём до последнего. Чтобы выжила. И, кто знает, может в самом конце мы окажемся на одной стороне. — Ты всегда на своей стороне, а я на своей. — оторвавшись от его губ, я затуманенными глазами смотрела на него, — Но мы никогда не пойдём друг против друга, это цена нашей связи. — Ты себя переоцениваешь. — Если бы не я, ты бы долго ещё мучился с зельем для Чумы. Вернувшись из Небытия, случайно проникла в твою голову на расстоянии. — заметив его приподнятую бровь, добавила. — Не всё же тебе по головам и мыслям шастать. Так вот, у тебя не сходились формулы некоторых ингредиентов и я тебе просто оставила подсказку в виде… — Листа с дерева, а на нём был нужный элемент. Это была ты. — он не выпускал меня из объятий. — Не говори, что не догадывался. — Я думал об этом, но как бы ты мне помогала, когда была мертва? Не было ещё известно, что ты заключила сделку с Шепфамалумом и тебя освободили. — Честно сказать, сделка — это фальш, ловушка, хитрость. — я сделала максимально хитрое лицо. — Вот в ком в ком, а в тебе и твоих пакостях я не сомневался никогда. — Мальбонте вдруг нахмурился. Он посмотрел на меня испытующе, испепеляюще. — Чего так странно смотришь? — я засмущалась. — Я перестал чувствовать твою энергию, прямо сейчас. — Потому что она вышла наружу, ты всё увидел. Но вот единственное, это то, что я больше не слышу Шепфамалума… — Оно тебе надо? — Мальбонте зарылся в мои волосы носом. — Иногда он мне снился, как и тебе сегодня. Это хуже пыток, ей Богу. В последний раз он сказал мне не мешать тебе, что ты хочешь его убить. — он остановился, взял меня за руку и повёл в сторону выхода. Он тоже как и я не был обнажен. Мы вышли из воды, но никуда дальше идти не стали. Он осмотрел меня с ног до головы и сказал: — Ты совсем не владеешь своим телом, находясь без сознания. Даже не можешь согреться. — Зачем мне это, если есть ты? — Я не всегда буду рядом. Кстати, то зелье, я передал его Вики, чтобы она передала его одному ученому. — Зачем мне это знать? Не хочу ничего слышать о ней. — Пора бы простить её. — Я тебя-то не простила ещё, а ты мне втираешь дичь про то, что я должна делать. Никому ничего не должна! — Тем не менее, это зелье мне помогает, хоть и немного, но управлять Чумой. В здравом уме она давно бы избавилась от меня: я представляю для неё угрозу, как и ты. Понятия не имею, знает ли она о Ники Уокер, но факт остаётся фактом: она не должна о тебе знать. — Каков твой план? — Могу сказать одно, у меня одна цель, у него другая. — Раньше я думала, что вы с Шепфамалумом на одной стороне. Хотя, очевидно, это не так. — Что в итоге ты ответила ему во сне? Когда он сказал, что я хочу его убить. Я сделала довольно серьёзное лицо и произнесла: — Что помогу тебе реализовать задуманное… — Никто и не сомневался, что ты так ответишь. — он горько усмехнулся. — Мне есть за что его ненавидеть. И он рассказал, сам решил открыться мне, что пережил маленький мальчик в темнице Божества. Мне, взрослой девушке, было невыносимо больно и страшно там, а каково было ему? Его рассказ был полон подробностей, пропитан безнадёгой мрака. Мне стало холодно, но не от того, что сижу на холодных камнях в мокрой насквозь одежде, а от откровений, которыми он делился. — Ты хотел уничтожить весь мир. — я говорила хриплым голосом. — Хотел, когда был лишь одной частью, но когда соединился с Бонтом всё изменилось. — Я столкнулась с Адом на земле, столкнулась с несправедливостью и болью. Можно ли сказать, что понимаю тебя? Наши ситуации разные. — Ты никогда не рассказывала про земную жизнь, что ты пережила? — он интересовался искренне. Мне захотелось поделиться с ним, излить душу. Так же как и он в самых ярких подробностях рассказала историю своей жизни, со всеми ужасными и откровенными моментами. Он во время моего рассказа смотрел на воду. Ни один его мускул не дрогнул. Мне показалась, что ему всё равно, но я продолжила. Когда мой рассказ дошел до того случая на вечеринке, его глаза потемнели в один момент. Желваки на скулах заходили, а губы искривились в ярости. — Надеюсь ты отомстила? — Ещё как… в своей излюбленной манере. — Теперь понимаю, почему ты не можешь простить Вики, почему у тебя такой характер. Ты очень сильная. Меня беспокоит то, что ты в Аду тогда снова это пережила из-за меня. — Всё нормально, ты смог, не знаю как, но вылечить меня. Каждый раз находясь рядом с тобой, мне становилось легче. Почему-то все твои прикосновения, даже когда ты был Бонтом, меня не отталкивали, наоборот всегда хотелось большего, будто бы моё тело доверяло тебе. Даже когда у нас с тобой был первый раз, когда мои глаза были закрыты, узнав твои руки, не испугалась. — на мои глаза невольно навернулись слёзы. — Ты околдовал меня. — Мы похожи. Ты хотела убивать не щадя никого на своём пути и я тоже. Но в нас есть то, что никому не отнять: свободолюбие, справедливость и верность делу. — Сегодня день откровений. Странно так, сидеть и просто с тобой разговаривать. — побег Мальбонте от Всадников и желание остаться со мной наедине открыли его с другой стороны. Он будто знал, что я не улечу, хоть и буду очень сильно злиться. Я легла на каменные глыбы, стараясь сконцентрироваться на шуме водопада. Мы снова молчали. Наши руки соприкасались, я чувствовала исходящее от него тепло. Чувствовала защиту, уверенность в том, что Мальбонте защитит меня, чтобы не произошло. Именно в это мгновение, в эту секунду я знала, что он не даст меня в обиду. Сильный, пусть хоть и со своими слабостями и недомолвками; заботливый, пусть на первый взгляд и кажется холодным. Мне так захотелось, чтобы мы не только обнажили друг перед другом души, но и просто быть единым целым, здесь и сейчас, что снова задрожала. Ощутила на себе его внимательный взгляд. — Холодно? — бархатный, тихий, всё с теми же стальными нотками голос вдруг показался мне магнетическим, манящим как никогда раньше. — Немного. — он протянул руку, давая тем самым знак, что я могу прижаться к нему и согреться. Я придвинулась ближе, но всё ещё растерянная от того, насколько сильно я смогла перед ним раскрыться и смущённая от того, что он видел мои слёзы. Мне было страшно надеяться на то, что у нас получится побороть всю неуверенность прежде всего в себе и шагнуть в новый мир с теми же принципами, рядом, рука об руку. Он касался оголенной кожи, она горела от его чувственных прикосновений, это был самый настоящий жар, меня почти лихорадило. И, вместо того чтобы согреться и перестать дрожать, я лишь сильнее трепетала в его объятиях. Мальбонте ничего не говорил, хотя заметил мою взволнованность. Он слегка сжал моё бедро и придвинулся ближе, не отрывая взгляда от водопада. Я всегда говорила, что думаю и чувствую, поэтому и сейчас не стала церемонится: — Поцелуй меня. — с вызовом произнесла я. Он посмотрел мне в глаза и ухмыльнулся. Если бы не знала, какой он на самом деле, то могла бы подумать о том, что проигнорирует или отпрянет, но нет, он хотел того же, что и я. Мальбонте продолжал молчать. И этот сценарий раздражал меня. Если он не сделает это сам, то я за себя не ручаюсь. Я открылась ему, осталась не то что обнаженной, осталась лишенной кожи. Всё было перед ним: мой страх за других, кого веду за собой, моя зависимость от него, моя непоколебимая верность. Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал меня. Крепкие руки поднялись от бёдер к пояснице и придвинули ближе. Он впился в мои губы со всей страстью. Так, будто целовал в последний раз. Его разум всё время сопротивлялся, а сердце ликовало каждый раз рядом со мной. Мои пальцы отчаянно вцепились в его руки. Я полностью покорилась своему желанию. Губы его были беспощадными, властными. Они то ли целовали, то ли наказывали. И даже сейчас, потеряв контроль над собой и мной, он вёл, был главным. Наконец, оторвавшись от меня, он посмотрел в мои глаза. — Настоящая дьяволица, а какие чистые глаза. — хрипло проговорил полукровка, желая гораздо большего. Мой взгляд был наполнен страстью. — Эй, нет, не останавливайся. — в приказном тоне сказала я. — Раздевайся! — он тут же дернул меня за одежду. — Я устал. Другого раза может и не быть. — Это мы еще посмотрим! — я соблазнительно стала стягивать с себя майку, касаясь своей разгорячённой кожи. Смотрела на него так, что его глаза стали блестеть ещё больше. Специально дразнила и оттягивала чувственный момент. Мальбонте едва коснулся кончиками пальцев моей щеки. Он дразнил меня и себя. Скользнул большим пальцем по моим губам. Я потёрлась скулой о его ладонь. Другая рука полукровки легла на мою талию. Мне захотелось погладить его восхитительный пресс. Он притянул меня к себе, запустив пальцы в волосы на затылке, поцеловал. Чуть оттянул назад голову, коснулся языком моего подбородка, затем шеи. Я закрыла глаза, закинула руки на его плечи. Ощутила его дыхание на ключице. Он поцеловал ложбинку между грудями. — Так скучал по твоим великолепным формам. — прорычал Мальбонте. Отпрянул и посмотрел на меня, наслаждаясь видом. Я игриво потянулась к нему руками. Открытая, смелая, жаждущая его без остатка, соблазнительно прикусила губу и уперлась руками. Он аккуратно уложил меня на землю и не торопясь снял остатки своего белья. Поглаживая его руками, спустилась к животу. Он наклонился надо мной, а я широко развела бёдра, обхватив мужчину ногами. Мальбонте опустился, прижался ко мне всем телом, желая ощущать жар нежной кожи, о которой он так мечтал все эти десять лет. Мы целовались и ласкали друг друга, разлука обоим давалась тяжело, поэтому мы наслаждались друг другом, чувствуя тепло тел. Он опустил руку между моих ног и стал ласкать пальцами, находя чувственные точки. Я извивалась как змея от удовольствия. Мне было необходимо почувствовать его целиком и полностью, только его, чувствовать его дыхание, тепло, запах. Взяла его уже напряженный орган в руку и тоже начала ласкать так же, как и он меня. Мы продолжали дразнить друг друга, пытать, нам не хотелось, чтобы это всё заканчивалось. Но мне решительно захотелось большего и я придвинула его ещё ближе к себе, помогая ему войти. Подалась на встречу и пальцами впилась в спину. Мой стон, настолько громкий и страстный, наверное было слышно на земеле. Но было решительно всё равно. Он выдохнул, начиная двигаться. Плавно, размеренно, набирая темп, а потом и вовсе стал совсем глубоко. От нарастающего удовольствия я кусала его, царапала и кричила. Температура моего тела поднялась до предела. Мне хотелось поцеловать, оторвав его от своей груди, что полукровка одновременно с толчками ласкал ртом, я его поцеловала. Он ускорил темп, а я задрожала и задышала чаще. Сквозь пелену восторга и блаженства, видела его тёмные глаза, что рассматривали каждый сантиметр моего лица, это был омут, в который я попала однажды и навсегда. Мальбонте толкнулся ещё сильнее, запустил свои руки в мои волосы и поцеловал, кончая одновременно со мной. После окончания, он весь мокрый, но раскрасневшийся, с улыбкой не злой, а нежной, опустил голову мне на плечо и добавил: — Я скучал. — и оставил лёгкий поцелуй на ключице. — Я тоже. — честно призналась я, переводя дыхание. Запустила пальцы в его волосы, просто, чтобы ощутить их шёлк. — Признаться честно, где бы ты ни был, в моих мыслях только ты. — Знаю. — он приподнялся на локте. Осмотрел меня и продолжил. — Мы сами себя обрекаем на страдания. Автоматически стали слабым местом друг у друга. — Не согласна. У меня нет слабых мест. Он отпрянул от меня, присел и засмотрелся на водопад. Я видела на его лице мыслительный процесс. Мне было интересно о чём он думает. Решила не отвлекать его от мыслей, оделась. Уже собиралась вставать, но он остановил меня, взяв за руку. — Грядёт не самое приятное действо. Всадники собираются освободить Мать Жизни. Я знала об этом, точнее предполагала. Это не есть хорошо, значит, грядёт Апокалипсис. Мне вдруг сразу стало неуютно и душно. Испарина появилась на моём лбу и стало подташнивать от страха. Мне стало воистину страшно за себя, за бессмертных, что пытаются сражаться против Всадников, за близких. Этот процесс, скорее всего, необратимый. Но! Разве не бывает безвыходных ситуаций? В моей голове заработали шестерёнки, что складывались в один часовой механизм. Не так давно мы с Советниками думали, как украсть Книгу Жизни. Не для того, чтобы её открыть, а для того, чтобы уничтожить. Прежде всего нужно было позаботиться о Всадниках. Но ведь скорее всего Мать Жизни от смерти своих отпрысков не станет слабее, наоборот, только сильнее. Всадники могут дать нам мечи, которые помогут победить. Однако, прежде всего нужно уничтожить главного врага для всего живого — Шепфамалума. Он науськивает Мальбонте на то, чтобы участвовать во всём этом. Но последний собирается его убить, значит, нужно в этом помочь. Мне необходимо грамотно составить цепочку назревающих событий, чтобы разработать план. — Что нужно для того, чтобы открыть Книгу Жизни? — поинтересовалась я у полукровки. — Метисы. — просто ответил Мальбонте. — Сколько? — Семь. — Чума ведь не подозревает, что у Вики есть сестра- близнец? — хитро улыбаюсь, потому что в моей голове стал рождаться план. — Ну если Голод ей не сказал, то нет. — Мальбонте, у меня есть идея! Это очень опасно, но это оттянет Апокалипсис. — Он неизбежен, даже если уничтожить Мать. Тем более, первостепенная задача для меня убить сама знаешь кого. — Нет, дорогой мой, если продумать тщательный план, объединиться, то сможем уничтожить обе угрозы. — Невозможно. — Возможно! Послушай… — я начала описывать во всех подробностях мой план. Естественно во многих моментах, он был не согласен со мной, но согласился с тем, что это оптимальный вариант действий. — Осталось только тебе примириться с Анимусом и Мортом. Только вчетвером мы сможем справится. — Тебя могут посчитать предателем и изгнать. — Из-за того, что я с тобой сплю никто не пострадает, если об этом никто не узнает. Одевшись и обувшись мы вернулись на место. Отдохнули и решили, что встречу с Советниками откладывать нельзя. Собрав вещи, мы оглядели нашу обитель. — Если весь мир падёт, то мы сможем укрыться здесь. — пошутила я. — Да, это будет отличным укрытием. — серьёзно произнёс Мальбонте. — Ну ты чего такой серьёзный. Не медли, вызывай их. — Мальбонте поднял свою руку и мою, коснулся наших клейм и вложил всю энергию. Руку зажгло, а кровь забурлила. Мальбонте призывал всех Советников на собрание, которое решит исход наших жизней.