Заклинатель змей

Гон совершенно не помнил, как добрался до гостиницы, потому что все его мысли в тот момент крутились вокруг Хисоки. Как он стонал и выгибался под ним, как чётче прослеживалась под кожей идеальная форма мышц, когда он толкался вверх, пытаясь заставить Гона ускорить темп. Эти выступавшие под кожей твёрдые, литые мускулы заставляли Гона дрожать от возбуждения, так же, как и вставший член Хисоки, истекающий смазкой в его руке. У Хисоки было идеальное, просто идеальное тело, – Гон и раньше об этом знал, но прежде он смотрел на тело Хисоки как на продукт жёстких тренировок, как на орудие, способное быть эффективным в битве. Сейчас же, когда он наяву, а не в своих фантазиях увидел, как Хисока стонет, раскрывшись перед ним, желая больше, больше, двигаясь ему навстречу несмотря на то, как Гон прижимал его к кровати, – сейчас это доведённое до совершенства тело приобрело для Гона ярко выраженный сексуальный оттенок. Он не знал, как это произошло и почему и не особенно хотел разбираться в этом. Главное, что ему это нравилось – и Хисоке это нравилось. Ему вновь вспомнился финальный отчаянный стон Хисоки – будто тот сдавался Гону по своей собственной воле, будто не мог не сдаться, и это... Гон почувствовал, как очередная порция смазки вытекла ему на бельё и поморщился. Нужно было подумать о том, чтобы взять с собой запасной комплект, но он ведь не думал, что Хисока сделает его таким… влажным, даже не прикоснувшись там ни разу. Он остановился перед входом в гостиницу и вспомнил вдруг о Киллуа. Мысль о нём заставила щёки гореть. Будет очень стыдно прийти к нему пропахшим Хисокой и сексом, да к тому же с мокрым бельём. Но вроде бы альфы не могли этого ощущать? Или могли? Гон запутался. Он вошёл в помещение, тихо прокрался мимо уснувшей за стойкой женщины, не желая разбудить. Он знал, что принимать постояльцев день-деньской было тяжело, и ему хотелось, чтобы женщина отдохнула. Лифт пришёл тихо и быстро, и уже совсем скоро Гон шагал к двери в их с Киллуа номер. Надеяться на то, что его друг спит, не приходилось. Он и отпустил-то Гона к Хисоке только при условии, что он вернётся не позже, чем через час. Сначала Киллуа настаивал на тридцати минутах – «что ты там с ним не успеешь? Вдруг он решит сделать… что-нибудь, и тогда мне нужно будет действовать быстро», – но Гон уговорил его дать ему больше времени. Гостиница, где остановился Хисока, была чуть ли не на другом конце города, возражал Гон, хотя, если быть честным, ему просто не хотелось спешить с Хисокой. К тому же если б альфа заметил, что Гон и вправду спешит, он бы сделал всё, чтобы Гон опоздал, – в этом не было никаких сомнений. Но Гон вернулся даже раньше положенного: когда он открыл дверь в номер, до положенного часа оставалось ещё пятнадцать минут. Киллуа тут же подскочил с дивана, где сидел, читая что-то на своём ноутбуке. Он окинул Гона встревоженным взглядом, затем поморщился, наверняка оттого, что Гон был с ног до головы облит запахом Хисоки. Потом он покраснел. Киллуа очень мило краснел. – Привет, – извиняющимся тоном начал Гон, закрывая за собой дверь. Он не знал, куда деть собственные руки. Было стыдно, что Киллуа знал совершенно точно, что они с Хисокой занимались… не совсем приличными вещами. Гон бы хотел оставить это при себе, но волновать Киллуа не хотелось, врать ему тоже не хотелось, а вот встретиться с Хисокой до того, как он покинет Пеку, хотелось до дрожи в коленях. Вот он и оказался в такой ситуации. Гон качнулся с пяток на носки и обратно, глядя в пол. – Ну, вижу вы хорошо провели время, – Киллуа попытался сказать это с усмешкой, но Гон знал, что он всё ещё был смущён. Гон открыл рот, чтобы ответить, и тут телефон у него в кармане коротко завибрировал. Удивлённый, он достал его, чтобы посмотреть, что это, и, уже открыв, вспомнил, что да, он ведь оставил Хисоке свой номер. Хисока: Думаю о тебе, моё сладкое яблочко~ К сообщению было прикреплено фото. Гон тут же заблокировал телефон, краснея до ушей. Было ли удивительно, что Хисока первым делом прислал ему такое фото? – Что там такое? – спросил Киллуа с любопытством, подходя ближе. – Э-э, Хисока, – промямлил Гон, пытаясь выгнать из головы фотографию вставшего члена в крепкой хватке изящных пальцев, которую прислал ему Хисока. – Ты дал ему свой номер телефона?! Хисока мастурбировал на него прямо сейчас. На Гона. Гон сглотнул. Он не уверен был, что чувствует, но рядом всё ещё стоял Киллуа, ожидавший ответа, а потому Гон поднял на него взгляд и, почесав в затылке, сказал: – Ну да? Киллуа выглядел так, будто готов был его убить. – А что? Он попросил, – попытался оправдаться Гон. – И ты, конечно, согласился. Боже, Гон, – отозвался Киллуа, а затем сложил руки на груди, всем своим видом говоря, что Гон совершил большую ошибку. – И что же он такого тебе прислал? – ядовито поинтересовался он. Гон опять густо покраснел. Он не мог показать Киллуа такое. – Эм, ну просто… привет? – Он никогда не умел хорошо врать. Киллуа закатил глаза, прекрасно об этом осведомлённый. Затем он протянул руку и сказал: – Давай сюда. Будем учить тебя защищать собственное пространство от посягательств. – Подожди, он ни на что не посягает… – но пока Гон говорил, телефон у него из руки выхватили. – Эй, Киллуа, отдай! – возмущённо воскликнул он, пытаясь ухватиться за руку Киллуа, но тот был, конечно, быстрее. Он увернулся и спросил, подняв брови: – Значит тебе понравилось то, что он прислал? Гон остановился, задумчиво хмурясь. Понравилось ли ему? Он не знал. Он знал только то, что не хотел, чтобы Киллуа это видел. Хисока наверняка предугадал, что так всё и будет, что Киллуа захочется взглянуть, что Гон не сумеет соврать, – в общем, Хисока сделал то, что сделал, совершенно намеренно, беря в расчёт Киллуа и то, как он переживал за Гона. Наверняка он специально дождался, пока Гон вернётся в номер, чтобы послать своё сообщение. И этот намеренный расчёт совершенно Гону не нравился. – Я не знаю, – пробормотал, наконец, Гон, не уверенный, как объяснить Киллуа свой ход мыслей. Ему не особенно нравилось, что Хисока игрался с ним и с Киллуа, но в самой фотографии не было ничего такого, чего Гон раньше не видел. Киллуа поднял палец вверх. Гон тут же активировал и отпустил Гё – потому что это был просто жест. Киллуа улыбнулся, а затем поучительным тоном сказал: – Вот поэтому тебе и нужно научиться отказываться от того, что тебе не нравится. А иначе он продолжит тебе такое слать. Не дожидаясь ответа от Гона, он разблокировал его телефон и, так как чат с Хисокой был всё ещё открыт, сразу увидел то, что тот прислал. Лицо его сложилось в гримасу гневного отвращения, а затем он начал яростно что-то печатать в ответ. Гон подумал, что член у Хисоки не такой уж и плохой, большой и плотный, а пальцы его рук такие красивые, и картинка сама по себе была неплоха, так что он не знал, почему на лице у Киллуа возникло выражение такого сильного отвращения. Он шагнул ближе к другу, силясь заглянуть ему через плечо и увидеть, что он там печатает. – Но если ты напишешь, чтобы он ничего такого не слал, разве не будет Хисока в ответ слать ещё больше? – спросил он недоумённо, и тут Киллуа развернул телефон и гордо продемонстрировал Гону экран. «Пошёл нахуй грёбаный клоун!!!!!!!!!!!!!!!!!!» значилось на нём. Гон нахмурился. – Это достаточно грубо. Что, если он не захочет больше мне писать? Не успел он договорить, как на экране загорелось новое сообщение. Хисока: М-м, а ты действительно умеешь покорить, Киллуа. И на чей же, с твоего позволения, хуй мне стоит пойти? Я бы не против был сходить на твой;) Гон только вздохнул, потому что Киллуа развернул к себе телефон, прочитал сообщение и теперь выглядел таким злым, что у него едва пар из ушей не валил. Да уж, это надолго. – Я в душ пойду, ладно? – сказал ему Гон, но Киллуа был слишком занят тем, что вдавливал кнопки, пытаясь побыстрее набрать ответ. Гон покачал головой. Может, ему больше понравится Хисока, если они немного поболтают? Хисоке точно нравился Киллуа, и он ведь мог вести себя нормально, когда хотел. Хотя Гон сомневался, что Хисока упустит возможность отпустить парочку колких замечаний и разозлить Киллуа ещё сильнее. Может, это была не такая уж хорошая идея, – но Киллуа ведь сам решил взяться за переписку Гона, разве нет? – Смотри не сломай мой телефон, – сказал он другу и дождался неопределённого хмыканья в ответ, прежде чем закрыл за собой дверь и принялся стягивать с себя одежду. Избавившись от всё ещё мокрых трусов, он вздохнул с облегчением и залез в душ. Горячий душ и никаких мыслей – вот, что ему было сейчас нужно. Он выдохнул, расслабляясь под приятными струями горячей воды, но мысли, конечно, не ушли. Особенно воспоминания о том, как Хисока стонал от удовольствия и как замечательно кончал, ведомый Гоном, как пульсировал в руке Гона его твёрдый член. Гон вздохнул, скользя рукой себе между ног, затем надавил, тихо постанывая. Может, ему стоит принимать душ подольше. Киллуа как раз будет разговаривать с Хисокой, и возможно в итоге они найдут какое-то подобие общего языка. * Когда Гон вышел из душа, яростно вытирая волосы полотенцем, Киллуа лежал на кровати, отложив телефон Гона. Киллуа посмотрел на него и тут же отвёл взгляд, почему-то краснея. Гон прошёл к собственной кровати и залез в свой рюкзак в поисках чистого белья. – Теперь ты пахнешь намного лучше, – пробурчал Киллуа в подушку, но Гон услышал. – Спасибо! – сказал он в ответ на странный комплимент. Неужели Киллуа действительно так сильно раздражал пряный запах Хисоки? По мнению Гона, он был достаточно приятным, обволакивающим, и в целом Гону нравилось иметь на себе его следы. – Как вы пообщались? – Замечательно, – едко прошипел в ответ Киллуа, но, когда Гон оглянулся на него, тот выглядел уже не столько напряжённым, сколько… смущённым? Гон схватил телефон и с интересом заглянул в переписку. Которая была пустой. – Я всё удалил, – пояснил Киллуа. Гон недовольно глянул на него. Даже фотографию… – Зачем? Это же мой телефон. Я хотел почитать. – Нечего там было читать, одни оскорбления, – пожал плечами Киллуа, а затем сообщил ему очевидное: – Хисока невыносим. Гон усмехнулся: – Как будто я не знаю. Тогда Киллуа сел на кровати, глядя на Гона с любопытством и раздражением. Футболки на нём не было, и мышцы хорошо прослеживались под бледной кожей – Киллуа был сбит крепче Хисоки, но обладал той же грацией, плавностью в движениях, и Гон на некоторое время завис, разглядывая его. Он думал о том, что да, они с Хисокой одновременно похожи и нет – в физическом плане, конечно, и интересно, как бы выглядел Киллуа, если б был разложен перед ним, как ранее этой ночью Хисока, и… – Эй, Гон, чего завис? – поинтересовался Киллуа, и Гон отвёл взгляд от его груди чтобы взглянуть ему в глаза. Киллуа смотрел на него, приподняв брови. Осознав, о чём только что думал, Гон покраснел и промямлил: – Да так, просто… Киллуа вздохнул. – Хисока плохо на тебя влияет, – сделал он вывод и, возможно, был не так уж неправ. Но Гону нравился Хисока, каким бы странным или невыносимым он ни был. И он возбуждал Гона, да, это тоже нужно было принимать в расчёт. – Как ты вообще его терпишь? Чем он может нравится, кроме своей, я не знаю, странности? Или тебе нравится, когда в тебя постоянно летят подколки и эти его обманные жесты? И разве он не хотел убить тебя в сражении или что-то такое? – допытывался Киллуа. В глазах у него горел огонёк решительности, будто ему важно было докопаться до сути. Гон задумался на мгновенье, не зная, как объяснить. Он вспомнил, как Хисока плавным движением снял с себя кофту, оголяя чистую белую кожу, как Гон следил за его руками, на которых легко перекатывались сильные мышцы. Вспомнил кошачий почти взгляд прищуренных глаз, всегда ждущий очередного развлечения, толкающий Гона на что-то интересное, скрывающий в себе что-то, что Гону очень хотелось заполучить. Он вспомнил, как исказилось удовольствием лицо Хисоки, и как он выглядел, когда кончал, таким открытым, не притворяющимся, беззащитным почти, – у него бы не было возможности строить стены, когда он был унесён удовольствием. И это Гон раскрыл его, медленно, шаг за шагом, давя именно так, как нужно… – Ты опять завис, – вздохнул Киллуа. Гон моргнул, выплывая из своих мыслей, и вдруг вскрикнул: – Я понял! – Что ты понял? – теперь Киллуа звучал бесконечно уставшим, но за этой усталостью крылось всё то же любопытство, Гона было не провести. – Я понял, как объяснить, почему мне нравится Хисока, – широко заулыбался Гон. – Помнишь, ты сказал про змей? Про то, как они могут тебя сожрать, если будешь неосторожен? – Ну да. К чему это ты? Гон поднял палец вверх, как раньше это делал Киллуа, – последовала мгновенная вспышка Гё, – а затем с расстановкой сказал: – Змея не укусит, если знать, как с ней правильно обращаться, правильно? Киллуа моргнул, а затем покачал головой: – То есть ты хочешь сказать, что знаешь, как обращаться с Хисокой? Гон закивал: – Именно. Киллуа снова вздохнул, глядя на него с сомнением. – Ну… Он тебя ещё не убил, так что может в какой-то степени ты и прав? – И позволил мне подрочить ему, – радостно кивнул Гон. Киллуа тут же сильно покраснел и чуть не закричал: – Гон, да что с тобой не так?! Я не хотел этого знать! Гон понял, что сказал, и тоже покраснел: – Ой, прости, я отвлёкся. – Отвлёкся он, – пробурчал Киллуа, ложась обратно в кровать и даже накрываясь одеялом. – В следующий раз думай лучше, о чём говоришь. – Прости, – ещё раз извинился Гон, но не смог в этот раз подавить собственной радости. Наконец-то он разобрался, почему ему нравится Хисока и что ему с этим делать. Хисока был интересным, красивым и смертельно опасным, прямо как змея, Киллуа был прав. Хисока любил играть в игры, иногда жестокие, любил хитрить и лгать. И с Гоном он тоже часто игрался, будто со своей добычей, сворачивал вокруг него тяжёлые яркие кольца, будто удав. Но Гон ведь тоже был не прост. Он умел обращаться со змеями.