Лишь тень

В кабинет президента компании Жданов вошел без стука, стремительно, чеканя шаг. Катя вздрогнула и подняла голову от бумаг, в которые зарылась с головой, лишь бы выбросить из головы мысли о том, что Андрей вернулся из командировки. И вот он тут. Захлопнул дверь, застыл, переминаясь с ноги на ногу. Страшно поднять глаза на него, взглянуть на его лицо. Целый месяц он отсутствовал в Москве, и казалось, что, наконец, Катя излечилась от своей любви. Но вот он, как ни в чем не бывало стоит посреди кабинета и, кажется, смотрит на нее в упор. Хорошо, что она сидит, иначе грохнулась бы в обморок, как и предсказывал Коля. — Добрый день, Екатерина Валерьевна, — без запинки сказал Андрей. И Катя рискнула взглянуть ему в глаза. Андрей стоял в двух шагах от двери, словно готов был уйти прямо сейчас. — Добрый, Андрей… Павлович, — плохо, голос дрожит и срывается, выдав ее волнение с головой. Но он не прожигает ее взглядом, не улыбается при виде нее, как раньше. Лицо неподвижно, словно из камня высечено, глаза потухли, темные, почти черные. — Проходите. Три шага до стула для посетителей, отрывистых, короткая заминка, прежде, чем сесть на предложенное место. Катю обдает волной знакомого парфюма, и она уже не в силах оторвать взгляд от него. Так близко, между ними только широкий стол. — В компании все в порядке? — безразлично спросил Андрей. Катя судорожно кивнула в ответ. На столешницу шлепнулась толстенная черная папка. — Отчет о проделанной работе, Екатерина Валерьевна. Изучите, пожалуйста. — Конечно, — запнувшись на одном-единственном слове, ответила госпожа президент. — Как ваша поездка прошла? — Лучше не бывает, — нервно ответил Андрей. — Клиентов море. Вчера звонил Малиновский, говорит, у него тоже все хорошо. Будет сегодня на показе. — А… Вы? — и почему так колотится сердце? От такого Андрея не по себе. — Буду, — без единой эмоции ответил Жданов, глядя поверх Катиной макушки. — На фуршет, извините, не останусь. Я устал от перелета. Это все? — Д-да, — совершенно растерявшись, ответила Катерина. Андрей полоснул ее лицо острым взглядом, от которого перехватило дыхание и сдавило горло железной хваткой, на секунду задержался на ее глазах и отвернулся. — Тогда до вечера. Много работы скопилось. И… Екатерина Валерьевна… Катя… Подыщите мне, пожалуйста, отдельный кабинет. И… До ночи я задерживаться, как раньше, не смогу. Извините. — Что-то случилось? — с беспокойством спросила девушка. — Что-то всегда случается. Как только компания расплатится с долгами, я уволюсь. До свидания. Катя даже не успела ничего сказать в ответ. Что с ним случилось? Он ведь болел компанией все это время, а теперь готов уйти, как только закончится эта история с Ника-модой. Неужели надеется, что она останется? Или влюбился в кого-то? Нет! в Зималетто она не останется ни за что, даже если весь совет директоров разом подарит ей все акции и укатит в Гонолулу без вопросов. Мысли разбегались, как перепуганные тараканы. О работе уже никакой речи и не могло быть. Цифры расплывались перед глазами, руки дрожали… А еще показ вечером… Катя сегодня впервые была в центре внимания и наслаждалась этим. Этот показ — ее триумф, ее заслуженная награда. Как же она ждала этого дня… И только Жданов не смотрел на нее восхищенно, как она ожидала. Словно ее безумное желание прекратить эту историю кем-то исполнилось. Андрею она безразлична. Но… он не пошел заигрывать с модельками, не смеялся с Малиновским, даже не зубоскалил с Воропаевым, а Кире сказал что-то такое, что теперь она сидела за барной стойкой и напивалась вдрызг. К Пушкаревой же Жданов подошел за вечер всего два раза. Перед открытием, сказать лишь пару слов о том, что у нее все получится и после, чтобы бросить равнодушное: «Я же вам говорил. Все отлично. Поздравляю с успехом». После этого он ушел прочь. И почему-то было крайне обидно не видеть его на празднике, не ловить его восхищенный взгляд. Может, действительно нашел кого-то? Но за все время он ни разу не достал мобильник, не шушукался с Малиновским, и вообще выглядел крайне странным. Словно ему неинтересно все происходящее вокруг. И Катя не знала, радоваться ли этому или нет. Кира подошла к ней в самом конце праздника, пошатываясь и глупо улыбаясь. — Поздравляю вас, Катя. Вы своего добились, — Кира глупо засмеялась. — Вы доконали-таки Андрея. Радуйтесь! Можете праздновать. Завтра он забирает свои вещи. Свадьбы не будет. Ничего не будет! Финита! Вы же этого хотели, да?! — Кира Юрьевна, вы ошибаетесь, — непослушными губами ответила Пушкарева. — Думаю, Андрей… Павлович еще передумает. — Знаете, что он мне сказал? Нет? — улыбка Воропаевой стала совершенно безумной. — Андрей сказал, что ни в чем Вас не винит, к Вам не приблизится, но и со мной не будет. И что больше всего он желает уехать из Москвы. Неужели все из-за нее, как и сказала Кира? Сухо поздравил Малиновский, но остался на показе, хотя Катя ожидала, что он уйдет следом за своим дружком-исполнителем инструкций. А в остальном показ прошел отлично. Даже Милко отбросил свой сарказм в сторону… И лишь поздним вечером, когда разошлись все гости, на улице возле отеля Катя почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд в спину. Но, обернувшись, увидела лишь неясные колышущиеся тени. Всю дорогу до дома она ощущала на себе этот странный взгляд, но повернуться еще раз не рискнула. Возле подъезда ей показалось, что кто-то коснулся ее волос, но списала все на выпитое на показе шампанское. Праздновать дома не хотелось, и, сославшись на усталость, Катя ушла к себе. Ветер врывался в открытое окно, колыхал занавески, и нестерпимо вдруг захотелось включить свет. Обычная комната, как всегда, ничего нового. Но почему-то было не по себе. Катя долго лежала без сна, пытаясь понять, что же произошло с Андреем. Часть ее, все еще обиженная на инструкцию, откровенно радовалась, что спектакль, наконец, закончился и в ближайшее время не обещал начаться снова. Но та ее часть, все еще влюбленная в Андрея девочка из каморки, обижалась на полнейшее невнимание к ней. Так хотелось пристальных длинных взглядов, комплиментов, внимания от Жданова. А ведь он за день ни разу не улыбнулся сегодня. Никому. Словно… словно выгорел изнутри. И с таким Андреем надо было как-то научиться смиряться и сосуществовать, если только это не очередной спектакль. Может, когда Зималетто выйдет из залога, она научится не затаивать дыхание при одном упоминании об Андрее? Может, и уйти тогда будет проще, в компании ее больше ничто не будет удерживать. Только, она рассчитывала, Андрей займет место президента после ее ухода, место, принадлежащее ему по праву. Он старался все это время реабилитироваться в глазах совета директоров. А теперь… Что будет теперь?.. Утром ничего не изменилось. Женсовет в эйфории от собственного триумфа, на работу никто не торопится, однако Жданов уже был на месте, бросил сухое: «Доброе утро, Екатерина Валерьевна. Если у вас есть вопросы по отчету, я готов вам ответить на них». Катя пригласила его в кабинет. Вопросы действительно были. Только не по отчету. Он явился ровно через десять минут, вошел, как вчера, без стука, не скользнул жадным взглядом по откровенному вырезу ее блузки. — Я вас слушаю, Катя, — Андрей без выражения посмотрел на начальницу. — Вас что-то насторожило в моем отчете? Может, я где-то ошибся в условиях договора? — Андрей… Павлович… Я… — ну невозможно же с ним таким разговаривать! — Да, есть один вопрос. Вы собирались поехать в Киев, если верить вашему первоначальному списку. Почему не поехали? — Возникли сложности, я выбился из графика. Но если вы настаиваете, то я поеду в Киев, — ровно ответил Жданов. Ни единой эмоции. — В целом я считаю, что киевские партнеры нам не так важны. Я бы обратил внимание на европейский рынок. — Этим занимается ваш отец. Присядьте, наконец! — Катя не выдержала. Куда ей самой деваться она не придумала. Андрей послушно занял одно из красных кресел. Подальше от начальницы. — Мне показалось, что Доминик Дюбуа к вам питает теплые чувства. Я бы попробовал перевести приятельские отношения в партнерские, — Андрей пожал плечами. — Если у вас все, то я бы откланялся. Работы много, а рабочий день у меня заканчивается в шесть часов вечера. — Андрей, что с тобой происходит? — осмелилась спросить Катя. Жданов скривился, взгляд полыхнул ненавистью. — Со мной? Со мной все в полном порядке! Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое? Я это сделал. Чем ты теперь недовольна? Или тебе нравилось играть со мной в любовь? — Андрей неприятно оскалился, его взгляд вдруг разгорелся неприкрытой злобой. — Мне надоели эти игры, а если тебе хочется повысить свою самооценку, то найди себе какой-нибудь другой объект для развлечений. По работе я всегда готов с тобой общаться и помогать. Больше тебя ничего интересовать не должно, поняла?! Катя испуганно сжалась в комочек в своем кресле, но Андрей, вдруг обнаружив себя в двух шагах возле нее, замолчал, круто развернулся на пятках и вылетел из кабинета прочь, хлопнув дверью. Пушкарева судорожно вздохнула, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Она его давно простила. Только забыть его не смогла. А теперь… теперь они словно местами поменялись. Зимой, прочитав злополучную инструкцию, она трепала ему нервы, заставляя бояться и ревновать. А теперь он откровенно ее избегал. И было очень больно от этого. Как обычно, уходя из компании в густых сумерках, Катя снова почувствовала на себе пристальный взгляд. У подъезда ее плеча коснулось что-то мягкое и теплое, но, обернувшись, она никого не увидела. Снова. Двор был пуст и тих. Даже привычного лая собак было не слышно. Постояв пару мгновений у подъезда, Пушкарева поспешно скрылась за железной дверью. Словно это было ее спасением. С тех пор она ни минуты не провела без молчаливого наблюдения, и за месяц успела привыкнуть к ощущению пристального взгляда ей в спину, к колыханию теней в темноте, даже к молчаливому и мрачному Жданову. Как выяснилось, избегал он не только Катю, вообще всех. Иногда срывался на агрессию, после чего исчезал на весь остаток дня в неизвестном направлении. Трубку брал по желанию. Порой, Катя не могла ему дозвониться, да и старалась этого не делать. Андрей упорно не желал говорить с ней о чем-то кроме работы. Встречи, если необходимо было его присутствие, просил назначать на утро и день. Поначалу Катя ждала, что вот-вот Андрей снова бросится к ней с признаниями или попытается поцеловать или хотя бы коснуться ее, как раньше. Но он только обжигал ее взглядом и держал дистанцию. Она уже и сама была готова кинуться к нему на шею и признаться в любви, лишь бы он начал себя вести нормально. А еще в присутствии Андрея исчезало ощущение чужого взгляда. Иногда он подолгу смотрел на нее, особенно, если приходилось работать над чем-то вместе. Надежда на хотя бы адекватное общение таяла, как мороженое на летнем солнцепеке. И времени оставалось не так много. Скоро они расплатятся с долгами и разойдутся навсегда. Катю уже позвали в несколько разных мест, но она тянула с окончательным решением. Андрей здесь не останется , это точно. Почему — так и не сказал, даже родителям. Зато рассорился с Малиновским, выкинул его из кабинета и заперся там. Женсовет не придумал ничего лучше, чем позвать Катю для выцарапывания Жданова из-за закрытых дверей. Катя долго отнекивалась, но после возгласа «не съест же он тебя!», сдалась. И постучала в дверь. — Я уже сказал: катитесь все к чертям, — злобно отозвался Андрей из кабинета. — Жданов, открой, — ровным голосом, стараясь не сорваться на крик, сказала Пушкарева, и, о, чудо, дверь открылась, крепкая рука втащила президента компании внутрь, после чего дверь снова захлопнулась. Щелкнул замок. — Остались от Катеньки брекеты и туфельки, — фыркнул Роман Дмитриевич. — Кто следующий пойдет в логово чудовища? Желающих, ожидаемо, не оказалось. А Катя, тем временем, надеялась не упасть в обморок. Андрей смотрел на нее свирепым взглядом, сжимая ее плечо стальной хваткой. У Кати по спине пробежал холодок. Жданов усмехнулся, прижал ее телом к стене, дыхание его обжигало шею. — Отпусти, — пискнула Катерина. — Пожалуйста. — А ты разве не этого хотела? — мрачно улыбнулся Андрей, жадно проводя рукой по ее телу. — Сколько еще ты будешь меня мучить?! — Я? — Катя вскинула бровь. — Кажется, это ты шарахаешься от всех, а не я, вместо того, чтобы поговорить нормально. — Я пытался, неоднократно, помнишь? — прорычал Андрей ей в ухо. — Ты меня слушать не хотела. Так зачем ты пришла? — Девочки позвали, — Пушкарева застыла, почувствовав ладонь, забравшуюся ей под топ. — Сказали, что ты заперся и грозишься убить всякого, кто зайдет к тебе. Что случилось, Андрей? — Ты со мной случилась, — пробормотал Жданов, — знала бы ты, как же сладко ты пахнешь… Ненавижу тебя. Ответить Катя не смогла. Губы вдруг оказались очень заняты. Так он ее еще ни разу не целовал. Требовательно, жестко, почти кусая ее, совершенно лишая воли и возможности сопротивляться. Ни отодвинуться, ни его оттолкнуть. Только и оставалось отвечать на грубую ласку. Пальцы сами собой взлетели вверх, к изрядно отросшим взъерошенным волосам на затылке, когда Андрей заставил ее запрокинуть голову и начал целовать шею. По телу прошла судорога. Вопреки всему сладко и жарко. Хотя и неожиданно. — Андрей, следы останутся, — тихо пискнула Катерина. — Не здесь, пожалуйста. Не надо. — Дура, — Жданов оскалился. Пушкарева могла поклясться, что перед ее лицом только что сверкнули клыки. — Беги отсюда и не оглядывайся. Не нужен тебе такой… как я. — Я тебя люблю, — обреченно простонала Катя. — Андрей, пожалуйста… — Я же сказал, что дура. Я — худшее, что может с тобой случиться. Не ломай себе жизнь. — Ты мне нужен, — Жданов вдруг застыл, взгляд его начал медленно гаснуть. — Вряд ли. Уходи, пока еще можно, — рука, до этого почти до боли сжимавшая талию скользнула бессильно вниз, почти ласково. Андрей как-то неохотно отошел в сторону, пряча глаза от нее. — Может, не будешь решать за меня? — обиженно фыркнула Катя, стараясь удержать равновесие. Голова кружилась, тело не слушалось. Бояться или удивляться чему-то уже сил не осталось. — Не в этот раз. Впрочем, однажды ты уже решила все за меня, — Андрей выдохнул. — Можешь не шарахаться, этого больше не повторится. И не ходи одна поздно вечером. — У меня много работы. И я… хочу поскорее все закончить и уйти, — дрожащим голосом произнесла Пушкарева. — Отлично. Впрочем, можешь и здесь оставаться. Мне главное, чтобы выплаты по акциям поступали вовремя и в полном объеме. При Саше, боюсь, я этого не дождусь, — мужчина невесело улыбнулся. — А, впрочем, мне все равно это не понадобится в скором времени. — Андрей? — Катя, последний раз говорю, уходи, — Жданов отвернулся к столу, где стояла ополовиненная бутылка виски среди горы документов. — Уже вечер, тебе пора домой. Катя с трудом отлепилась от стены, чувствуя на себе такой знакомый взгляд, ставший привычным за последний месяц. Пошатываясь, она побрела к себе в кабинет, неожиданно решив последовать совету Андрея и поехать домой. Лучше приехать завтра пораньше. Как же она устала… Как назло, машина не завелась, может, и к лучшему, руки тряслись, как с перепою. Провозившись с капризной техникой с час, Катя, наконец, отъехала от Зималетто, чтобы заглохнуть через пару километров посреди дороги. Как назло, мобильный разрядился. Ни отцу позвонить, ни эвакуатор вызвать. Позади нее мягко затормозил автомобиль Андрея. Катя вздрогнула от неожиданности, когда он наклонился к ней и усмехнулся в самое ухо. — Проблемы, Екатерина Валерьевна? — язвительно спросил Жданов. — Или вы забыли на заправку заехать? — У меня за сегодня одна-единственная проблема и именно сейчас она зубоскалит вместо того, чтобы помочь, — огрызнулась Катя. — Понятия не имею, что случилось. — Держи мобильник, госпожа президент, — Андрей протянул свой телефон. Катя вдруг осознала, что Андрей пьян в стельку. И когда успел? Пусть и не смотрит безразлично, как раньше, но это был совершенно иной Андрей. И как к нему относиться Катя не знала. Вызван, наконец, эвакуатор, машина уехала в сервис, А Катя растерянно смотрела на ухмыляющегося Жданова. — Что смотришь? Подвезу, конечно. Садись. Катя подчинилась, хотя с пьяным Андреем ехать никуда не хотелось, хоть это было и не в первый раз. В его машине невероятно привычно, словно не было тех шести месяцев отчуждения. Катя ощутила себя той девочкой с косичками, бесконечно влюбленной в шефа. Андрей ехал неторопливо, словно решал что-то про себя. Но молчал, руки не тянул к Кате и даже не взглянул в ее сторону. — Ты не ела, — вдруг сказал он. — До дома потерпит, — пробурчала Пушкарева. — И не твое дело, ела я или нет. — Ты права, — Андрей странно фыркнул, словно ему что-то в нос попало. — Все, приехали. Хвала московским пробкам. Руки у него подрагивали, но он крепко сжимал руль. Затор был небольшой, но здорово задержал их. На улице уже почти стемнело, вот-вот включатся фонари. Андрей вдруг занервничал, перестал улыбаться и при первой же возможности набрал скорость. Во двор Кати он решил не заезжать. Вокруг ни души. Жданов тяжело вздохнул, глянул почти безумным взглядом на девушку, которую снова передернуло от пробежавшего по спине холодка, несмотря на теплый августовский вечер. — До завтра, — безразлично бросил Андрей. Уследить бы за сменой его настроений. — Да. Спасибо за помощь, — Катерина смутилась, но на водителя взглянуть не решилась. Ее сумочка упала на землю, когда она выходила, и все ее содержимое рассыпалось по асфальту. Пушкарева бросилась собирать и поспешно запихивать все обратно. И выглядела она до того нелепо, что Андрей снова усмехнулся. Веселился он, правда, недолго, вдруг конвульсивно дернулся на сидении и закрыл глаза. Плохо ему с перепою, что ли? Его забила мелкая дрожь, ладони сжались в кулаки, Андрей открыл дверцу и вывалился наружу. Кате было видно, как медленно расползается на нем ткань одежды, как заостряются черты лица, вытягиваются уши, а кожу покрывает густая шерсть. На месте Жданова лежал крупный зверь. Катя онемела от ужаса и застыла, как сидела на корточках. Даже руку не донесла до закатившейся под машину помады. Нечто, бывшее Ждановым еще минуту назад, открыло горящие расплавленным золотом глаза, поднялось на крепкие лапы и втянуло носом воздух. «Господи, волк! Так не бывает!», — оторопело подумала Пушкарева. Зверь легко развернулся, перемахнул через капот машины и мягко приземлился рядом с Катей. И страшно поднять голову вверх, взглянуть и убедиться, что это не сон и не бред. Сердце билось перепуганной птичкой в груди, о рассыпанной сумочке девушка уже позабыла. Только сжала попавшийся под руку перцовый баллончик. Зверюга тяжело дышала, так знакомо сверлила взглядом добычу, что Катя невольно вздрогнула. И как его до сих пор никто не увидел? По городу носится здоровенный волк, а всем плевать. И скольких, интересно, он… Зверь тихо зарычал, и Катя сжалась в комочек и подняла взгляд на нечто, бывшее Андреем Ждановым. Волк, поймав ее взгляд, оскалился, обнажив клыки до самых десен, темная шерсть встала дыбом на холке, уши прижались к голове, с изогнутых клыков тонкой серебряной лентой стекала ядовитая слюна. Катя, казалось, перестала даже дышать от страха. Если эта тварь захочет ее сожрать сейчас, то даже пискнуть не выйдет, он в трех шагах, ему даже прыгать не надо будет. Но… Как такое вообще возможно? Оборотней ведь не существует! Только вот скалящийся на нее волк, несколько минут назад бывший Ждановым, доказывал, что оборотни очень даже существуют. И под рукой ничего нет острого, чтобы всадить между ребер этой твари, если она только посмеет к ней приблизиться хоть еще на шаг. — Андрей, — одними губами прошептала Катя. Зверь вздрогнул, впился взглядом в ее глаза и перестал рычать. Девушка нервно сглотнула. Слишком осмысленно на нее смотрел волк, может, удастся уйти целой и невредимой? Катя протянула руку к зверю, сама не зная зачем, и он шагнул назад, глухо зарычав снова. Как же эта тварь удивительно походила на Жданова. И не того, что был перед командировкой, а на этого, вернувшегося и изменившегося. Невольно в голове всплыла строчка из ее собственного дневника. «Он сказал, что когда вернется, забудет меня и станет совершенно другим человеком». В кои-то веки сдержал обещание. Действительно, изменился он прямо-таки до неузнаваемости. Катя бессильно опустила руку. Волк глухо рыкнул и исчез из виду. Катя поднялась на дрожащих ногах, посмотрела на вновь рассыпавшееся содержимое своей сумки и судорожно вздохнула, с удивлением отметив, что до этого практически не дышала. Бежать отсюда, как можно быстрее, домой, в безопасное место, спрятаться под одеяло с головой и не высовываться до утра. Но вместо этого она закрыла машину Андрея и, поколебавшись, спрятала ключи в карман. Отдаст их утром и… Что она будет делать, она даже не представляла. Пока хотелось бежать из города, куда глаза глядят, главное, чтобы подальше отсюда. Забыть обо всем произошедшем, как страшный сон, и, кажется, с этих самых пор, вечером она больше в жизни не выйдет на улицу. И сегодня ни теней, колеблющихся за спиной, но пристального взгляда в спину. Он, получается, весь месяц провожал ее взглядом до дома. И ни разу не показался ей на глаза, возможно, и сегодня было бы так же, и, может, весь следующий месяц. И даже сейчас он ее не тронул. Родители спали, когда Катя вошла в квартиру и, не раздеваясь, упала на свой диван. Предстояло о многом подумать. Например, о том, как не шарахаться от Андрея каждый раз, когда он появится ей на глаза. О том, как доработать этот оставшийся месяц и не сойти с ума. О том, что произошло сегодня, надо постараться забыть. И про жуткий оскал твари, и о жестком поцелуе в кабинете, и о сказанных друг другу словах. Андрей считает, что он ей не нужен, и сейчас Катя была готова с ним согласиться. Утром он пришел сам. Такой же мрачный, как и весь предыдущий месяц, вошел в кабинет без стука, усмехнулся, когда увидел, как она вздрогнула и порывисто обернулась к нему. — Что, уже думаешь, как сбежать отсюда подальше? — Андрей ухмыльнулся и запер дверь. — Серенький волчок пришел. — Очень смешно, — дрожа всем телом, ответила Катерина, копаясь в сумке. — Забирай ключи от машины и уйди отсюда. — Ожидаемо, — Жданов оскалился. — Я теперь самое поганое чудовище на свете, да? А кто-то сказал мне вчера, что я нужен. Уже передумала? — Нет… Я… — Пушкарева с опаской следила за тем, как Андрей подходит к ее столу, чтобы забрать ключи от машины. — Вообще-то сейчас день, — с намеком кивнул на окно Андрей. — Не беспокойся, шерсть не отрастет, зубки не покажу. — Ты меня не тронул… Вчера… — бессвязно прошептала Катя. Андрей замер, как от удара, прикрыл глаза, пытаясь справиться с собой. — На твое счастье обе мои ипостаси поразительно солидарны по отношению к тебе, — наконец, произнес он. — Не переживай, я уеду и не потревожу тебя больше. Можешь быть спокойна. — Андрей… — Катя невольно шагнула к нему. — Как так вышло, что… Ну… — Собачка вечером укусила, — фыркнул Жданов. — Ты не представляешь, в каком шоке я был, когда через три дня оказался в зверином теле. И ты представить не можешь себе, как сводит с ума обилие запахов и звуков. Поэтому я уезжаю. Пока никого не убил ненароком. Если бы не твои игры в оскорбленную невинность, в командировку я бы не поехал, прожил бы замечательную жизнь, может, и не с тобой в итоге, спокойно работал бы в компании и не боялся наступления темноты. — А это можно как-нибудь… — Я это не контролирую. Еще раз говорю. Тебе это не нужно. Забудь о всем, что ты узнала. Заявление напишу чуть позже, подпишешь, — Жданов невесело усмехнулся. — Ты же спокойно не сможешь работать, зная, что за дверью страшный серый волк. — Может, все-таки перестанешь решать за меня, что мне нужно? — Катерина нервно улыбнулась. — Я уже пробовала убежать от своих чувств, ты тоже. Андрей, я… Несмотря на принятое решение, руки у Кати дрожали. Страшно все-таки. Всю ночь раздумывала над всем этим. И если Андрей согласится, то пути назад уже не будет. Жданов недоверчиво взглянул на нее. — Ты серьезно? — Катя кивнула, пусть и не так уверенно, как собиралась. Андрей в замешательстве отступил на шаг. — А если не удержусь? Я с трудом себя контролирую в твоем присутствии. — Не надоело быть тенью? — Пушкарева улыбнулась. — Я всю ночь думала о том, что увидела. Знаешь… Я тебя люблю. — Дура, — выдохнул Андрей потрясенно. — Ты понимаешь, что обратного пути не будет? — Понимаю. Только… — Катя смущенно улыбнулась. Андрей осторожно подошел к ней, не решаясь коснуться. — Я не уверена, что нужна тебе. — Стал бы я каждый вечер провожать тебя до подъезда, если бы ты мне была безразлична? — Жданов усмехнулся. — Ты свободна, я нет. Подумай. Ты хотела карьеру, признания в обществе. Я с некоторых пор изгой. Готова отказаться от этого? — Готова… — теплая рука, нежно, почти как раньше, коснулась Катиной щеки. Андрей осторожно касался ее, без улыбки. Словно не верил в происходящее. — Расскажешь мне все? — Ладно, — неохотно ответил Жданов. — Компания сегодня переживет отсутствие президента? Надо все-таки забрать машину от твоего дома и поговорить, пока светло. Вечером… Сама понимаешь. — Поцелуй меня. Пожалуйста, — вдруг попросила Катерина. Андрей фыркнул и легко коснулся ее губ своими. Жизнь для него, кажется, налаживалась стремительно и неотвратимо.