Чёрное солнце

      Би лежал в своей квартире, на своей кровати. Конечно, в гордом одиночестве. Как только Чэн получил свой телефон обратно, он сразу позвонил помощнику и попросил перевезти его в дом Хэ. Предпочел заботу равнодушной прислуги, и ежедневные нравоучения отца, чем хотя бы на минуту дольше остаться тут с Би.       Би ничего другого и не ожидал. Но от этого менее больно не становилось. Он понятия не имел, что дальше. Чэн не потрудился просветить в свои планы. Ни слова не сказал. Ни о том, что Би уволен, как, скорее всего, и должно быть, предполагал сам Би. Ни о том, что они могут продолжать работать вместе, но... Обязательно, ведь, должно быть какое-то "но". И эта неизвестность выматывала все нервы и забирала все силы. Би просто не знал, что делать дальше. Поэтому он так и лежал несколько часов подряд, изучая потолок своей квартиры. Как и несколько дней до этого. Пора было придумать для себя другое занятие. Но сил на это все так же не было. Да, Чэн может вообще так и не появится больше, и предоставит ему самому додумать, что он уволен и должен исчезнуть. Возможно, его "нет" это и значило. И его отъезд в том состоянии, когда он даже стоять не мог самостоятельно - тоже красноречивее любых слов. Чэн никогда не любил объяснять, разжевывать информацию для особо тупых. Би надеялся, продолжал верить, как идиот - как сам он называл себя мысленно - что он потрудится поговорить с ним в последний раз. Если бы он эту надежду придушил сразу, то сейчас бы не пришлось изводить себя. Но она никак не хотела подыхать, собака.       От мыслей отвлек звук сообщения. Удивительно, что батарейка не села, впрочем, его старенький, но надежный аппарат тем и был хорош, что держал зарядку несколько дней. Би продолжал смотреть в потолок, не зная, стоит ли смотреть, что там за сообщение. Было страшно - оно могло быть от Чэна и гласить лаконично: "ты уволен". Но своим страхам надо уметь взглянуть в лицо. Би перевернулся, дотянулся до телефона на тумбочке. Глубоко вздохнул, прежде чем открыть сообщение. Когда он это сделал и прочел короткий текст, то сердце забилось быстрее без спроса.       "Жду в баре" - три слова, которые не значили абсолютно ничего. Потому что Чэн мог ждать его для того, чтобы сказать в лицо другие три слова: "Би, ты уволен". Но надежда не хотела умирать ни в какую.       "Жду в баре" - сообщение в стиле Хэ Чэна. Ни уточнений во сколько, ни в каком баре, ни уж тем более о причинах встречи. Остальное - додумай сам. При этом, Би знал в каком баре, и знал, что Чэн уже там, и Би нужно быть там минут через 15-20, иначе он уйдет. Потому что он все знал о Чэне, и его привычках. И приходилось подстраиваться. Прямо сейчас Би вскочил с кровати и оделся за минуту, схватил ключи от мотоцикла и выбежал из дома, прикидывая, что ехать нужно достаточно быстро, чтобы уложиться в эти 15 минут. ***       Чэн сидел у барной стойки, перед ним стоял стакан с прозрачным алкоголем, с несколькими кусочками льда. Он смотрел перед собой и не повернулся, когда Би сел рядом. Би теперь после быстрой поездки был весь на нервах. Хотя, кого он обманывал, поездка была тут не при чем. Он махнул бармену, чтобы тот налил ему выпить. Уставился на профиль Чэна. Как всегда, неприступный и не обремененный эмоциями. По его позе, и тому, как он опирался локтями о барную стойку, Би понимал, что рана на животе еще болит, хотя Чэн этого не показывал, и вряд ли кто-то еще догадался бы, но не Би. Би вздохнул и сделал глоток обжигающего напитка, прежде чем сказать что-либо. Он бы хотел многое сказать, но это было слишком сложно.       Он вновь посмотрел на профиль Чэна, бледное лицо, синяки под глазами, длинную такую же бледную, как и лицо, шею. Если бы это был кто-нибудь другой Би бы мог дотронуться до него. И спокойно сказать все, что накипело внутри. Высказать - даже прокричать. Но с Чэном всегда было сложно. Он умел создавать вокруг себя такую атмосферу, что никто не осмеливался заговорить с ним, не получив его одобрения вначале. Это хорошее качество, когда на тебя работает много людей. Тебя бояться и не решаются спорить, предлагать свое мнение, одним лишь присутствием всех держать под контролем Чэн умел. Би пришлось сделать усилие и успокоить быстро бьющийся пульс, он открыл рот, чтобы заговорить, но Чэн опередил его.       - Я уезжаю в Гонконг, - сказал он, глядя перед собой. Би закрыл рот, сглотнул, переваривая информацию. В Гонконге жил его отец - господин Хэ, и, очевидно, Чэн собирался поехать к нему. Он и раньше ездил к нему на несколько дней периодически. Би ничему не удивился, но то, как Чэн говорил это - заставило его немного напрячься. И зачем он позвал Би, чтобы сообщить ему такую новость? Если он просто собирался уволить, то зачем рассказывать о планах на поездку. В душе поднялась надежда, что не все кончено. Но ее нужно было придушить и чем раньше, тем лучше.       - И когда вернешься? - решился уточнить Би. Чэн неторопливо поднес стакан к губам, сделал глоток. Прикрыл глаза на секунду. Би изучал его профиль. Он молчал, а затем повернулся и посмотрел в глаза. Би видел и сожаление, и грусть. И еще ответ на свой вопрос.       - Ты не вернешься, - сказал вслух Би, озвучил для себя, то что Чэн говорил этим взглядом. Чэн прикрыл глаза, соглашаясь с ним. Ты все правильно понял. Именно так. Он вновь повернулся, сел прямо и сделал еще глоток.       Би продолжал смотреть на него несколько секунд. Затем залпом выпил содержимое своего стакана и поставил его с громким стуком на стол. Сделал жест бармену налить еще. Он вновь посмотрел на Чэна. Тот был все так же спокоен и недоступен. Би хотелось бы сказать ему так много. Но все теряло смысл. Все слова рассыпались, как волны разбиваются о скалы. Хэ принял решение и Би слишком хорошо знал его, чтобы понимать, что переубедить его совершенно невозможно. И зачем? Би знал, что так будет, знал, что надо было держать эмоции при себе. А еще лучше было бы позволить той бомбе взорваться. Тогда бы самому было легче? Нет, это вряд ли. В сложившейся ситуации вообще не было выигрышного для него варианта. Что если бы он сдержал свои эмоции тогда? Он бы продолжил притворяться хорошим другом и надёжным работником? И сколько это могло продлиться. Не могло, ведь, это длиться всю жизнь. Би это понимал, но принять было слишком сложно. Тем не менее, выбора ему не давали.       Выпив второй стакан залпом, Би осознал, что все к лучшему. Пусть Чэн будет далеко, так даже правильнее. И легче будет продолжить жить дальше, или начать жить заново... Чэн все так же молчал. Это решение далось не легко. Но других вариантов он просто не видел для себя. Они так и пили молча, потому что нарушать тишину обоим казалось бессмысленно и безнадежно. Би просто хотелось бы напиться до беспамятства, а проснувшись на следующий день, забыть все предыдущие события. Чэн пил медленно, маленькими глотками, ему хотелось растянуть время. Он ненавидел отца и работать с ним рядом в Гонконге никогда не хотел. Но отец продолжал давить, и после всего случившегося здесь, только активнее начал убеждать, что Чэну будет лучше в Гонконге. Там его ждала более спокойная работа и новая жизнь. Чэн бежал от этой новой жизни сколько мог. И чувствовал себя загнанным в угол. С одной стороны отец, а с другой Би, который закончил их дружбу своим внезапным признанием. Так считал Чэн. Что никакой дружбы больше между ними быть не может. Не говоря о чем-то большем. Такого Чэн не мог себе представить, точнее, не допускал даже мысли. Но тянуть время вечно он больше не мог. Время ему не подчинялось. Сделав последний глоток, он встал и положил деньги на барную стойку, направился к выходу. Би оставил недопитый алкоголь на столе и пошел за ним.       На улице они остановились на тротуаре у ограждения, отделявшего его от проезжей части. Чэн закурил оперевшись на перила и Би тоже, встав рядом. Они миллион раз стояли и курили вот так. Би хотелось бы вернуться в любой из тех моментов, потому что сейчас нависшая неизбежность давила его, словно прессом, заставляя задыхаться. Легкие не желали наполняться дымом, рука, подносившая сигарету к губам, дрожала. Чэн посмотрел на него печально. Би понимал все без лишних слов. Слова им были не нужны.       Чэн выбросил окурок, выдохнул, окутав обоих облаком белого дыма. Он медленно зашагал по тротуару, а Би остался стоять, глядя в удаляющуюся широкую спину. Воздух остался тем же, нужно только сделать еще один вдох. Небо осталось тем же. Оно не рухнуло, все так же чернело над головой, надо только поднять глаза, чтобы убедиться. Би поднял голову и смотрел на то, как пьяные звезды уплывали в сторону.       - Это не я пьяный, это звезды пьяные, - сказал он вслух и засмеялся. Не плакать же, в самом деле.