Чёрное солнце

      Несколько месяцев занятий сделали из рыжика почти профессионала. Нет, конечно, это было не то же самое, что учеба в профильном заведении. Но для начинающего добиться таких успехов было практически чудом. У рыжего явно был талант к музыке. И Тяня брала гордость, когда он уже сам, без напоминаний и звонков, приходил к нему домой, садился на диван и смотрел в ожидании, когда Тянь настроит свою гитару.       Пусть их общение сводилось к музыке и иногда пению, они обсуждали мировые произведения, новинки в области музыкальной техники, местные поп-группы, но даже этого общения Тяню было достаточно. Ведь рыжий перестал шарахаться от него, кажется, научился доверять. Бывало после очередного занятия, Тянь отставлял гитару в сторону, садился рядом с Мо, закидывая руку ему на плечо. Шань не дергался, а продолжал набирать пальцами мелодию, и напевать себе под нос.       Когда в очередной раз они сидели друг напротив друга, Тянь сказал:       - Я кое-что выучил и хотел бы спеть для тебя.       - Правда? - Шань посмотрел слегка удивленно, но кивнул, перестав настраивать свой инструмент.       - Да, - Тянь улыбнулся, - Я перевел на китайский стихи твоей любимой поэтессы.       - Серьезно? - тут уж рыжий очень сильно удивился, подняв брови.       - Попросил друга перевести, - объяснил Тянь, - И хочу спеть тебе.       Шань был очень заинтригован, он отложил гитару и сел удобнее, глядя на брюнета. Тот откашлялся и начал играть легкую мелодию, скорее для фона, чтобы акцентировать внимание на тексте. Его приятный голос с легкой хрипотцой заставил разбрестись стайку мурашек по коже Гуань Шаня. А текст стихотворения заставил задержать дыхание, ведь, Гуань Шань знал его на русском, но слышать в переводе было захватывающе. На глазах выступили слезы. Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я о тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса. Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя — замолчи!- У того, с которым Иаков стоял в ночи. Но пока тебе не скрещу на груди персты — О проклятие!- у тебя остаешься — ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир,- Оттого, что мир — твоя колыбель, и могила — мир!       - Ох, - вырвалось у Шаня, слеза стекла по его щеке, как только Тянь смолк. Он рвано выдохнул, смотря в серые преданные глаза брюнета, сдавленно шепнул, - Тянь... Тянь убрал гитару и нерешительно пододвинулся к краю дивана, на котором сидел, и наклонившись вперед, взял Шаня за руку. Тот вздрогнул, но не отстранился, а наоборот подался вперед, сжав пальцами сухую и теплую ладонь.       Тянь сглотнул и закрыл глаза, положив ладонь на его щеку. Он не собирался делать больше, боялся негативной реакции, и даже это легкое прикосновение к чужой коже заставляло его трепетать каждой клеточкой своего тела. Словно бабочки проснулись в его животе.       Шань смотрел на его прикрытые веки и черные ресницы, он подался еще вперед, опустив глаза на бледные губы. Тянь пел от души, и слова стихотворения были не пустым звуком, он прочувствовал каждое слово. Эмпатия Гуань Шаня позволяла ему знать это настолько же четко, как и самому вздрагивать каждый раз, слушая эти строки в исполнении других людей в клубе Любителей зарубежной поэзии, куда он ходил каждую пятницу.       - Я знаю, - шепнул он и дотронулся губами до чужих, а затем зажмурился, целуя более смело. Тянь крепко обнял его, притянув к себе, и Шань, теряя равновесие, упал к нему на колени, покраснев. Тянь открыл глаза, встретившись с ним взглядом. В этих глазах все еще стояли слезы, и он слегка дрожал. Но улыбнулся, а Тянь тихо засмеялся, дотронувшись носом до кончика его носа. Шань прижался к нему и поцеловал более настойчиво, заставляя задыхаться от неожиданно свалившегося на голову счастья. ***       - Давай, лучше вон тот! - Шань указал пальцем на оранжевый кухонный стул.       - Так и знал, что тебе понравится именно этот, - покачал головой Тянь, - И как он подойдет к нашему столу?       - Нормально подойдет! - Мо пихнул его локтем в живот.       - Кха, - Тянь наигранно громко закашлялся, - Малыш Мо, ты вообще не гибкий, не идешь на компромиссы!       - Какие компромиссы? Задолбал, у тебя вкуса нет, - усмехнулся рыжик.       - Вечно от тебя слышу одни оскорбления.       - Если не заткнешься, получишь еще и побои!       - Малыш Мо, - заныл Тянь и обнял его, прижавшись к нему со спины, - Как ты жесток!       - Не прижимайся ко мне на людях, бля!       - Может в другой мебельный сходим?       - Хер тебе! Берем это и пошли! - Мо грубо отпихнул от себя брюнета.       - Тянь! - услышали они знакомый голос и одновременно повернулись. И Тянь и Мо удивились, увидев перед собой Хуа Би. Он зашел в мебельный магазин, чтобы присмотреть новую мебель. Недавно переехал в новую квартиру, давно уже сменив работу. Теперь еще и адрес. Прошло уже два года, с тех пор, как Чэн уехал, но все это время жизнь, хоть и продолжалась, но была такой тусклой, как будто смотришь на нее сквозь замыленное стекло. Жить Би совсем не торопился, и месяц прожив с минимально необходимой мебелью, наконец-то заставил себя прийти в этот магазин. И завидев черную макушку, за рядами выставленных кресел и кухонных шкафов, он подошел, окликнув Хэ Тяня.       - Би, какая неожиданная встреча, - сказал Тянь.       - Да уж, - бритый провел руками по затылку, - Вижу, у вас все хорошо.       - Мы выбираем мебель, начали жить вме... Мо пихнул Тяня в живот, поскольку все еще стеснялся говорить об этом так открыто. Да и белобрысого он почти не знал, а теперь видел впервые с той истории с бункером.       Би не сдержал улыбку, наблюдая за ними. Они реально выглядели гармонично вдвоем. Были счастливы и немного смущены. Увидев Тяня, Би не мог не вспомнить его брата. Впрочем, бессмысленно делать вид, что он вообще забывал о нем. Прошло два года, Би сменил работу, место жительства, но номер телефона он не поменял. И если бы Чэн захотел связаться, то давно бы сделал это. Сам Би не пробовал писать ему, он был уверен, что в новом городе тот пользуется новым телефоном. Да и какой был в этом смысл? Он смирился с обстоятельствами, забыть все было невозможно, но принять вполне. А теперь до жути сильно хотелось спросить о нем у Тяня. Би хотел бы сдержать этот порыв, но хотелось аж до зуда в пальцах. И разве этот вопрос - преступление?       - Как там Чэн? - он словно услышал собственный голос со стороны, и задержал дыхание, моментально начиная жалеть об этом вопросе.       - Хм? - Тянь удивленно нахмурился, - Я думал, вы общаетесь.       - Нет, - натянуто улыбнулся Би, не зная, что сказать еще, но в ожидании хоть какого-то ответа от Тяня. Было страшно, что он скажет, что у Чэна все отлично. И Би осознал, что задавал вопрос не просто так, он надеялся, что подобный ответ заставит его перестать вспоминать и думать. Если Чэн не вспоминает о нем, то почему он должен это делать. Но такие вещи не поддавались контролю. Ни алкоголь, ни интрижки, ни плотный график работы - Би не помогло ничего из этого. А сейчас, глядя в серые глаза Тяня, он ожидал ответа, который поможет ему? Глупо до боли на подкорке мозга.       - Да, у Чэна все нормально, - ответил Тянь, наконец, - Он даже неплохо ладит с отцом, чему я удивился сам. А, и еще он скоро женится.       - Да? Как замечательно, - слишком поспешно ответил белобрысый, и слишком натянуто улыбнулся. Рыжик, стоящий рядом с Тянем, внимательно глядел ему в лицо. Би казалось, что он читает его мысли. Такой пронзительный у него был взгляд. Но такое было невозможно. А еще невозможно было жить два года, думая, что все пройдет само, отболит и сотрется, как стирается обувь или одежда со временем. Даже кожа человека стирается, и клетки обновляются, и даже кровь - считается, что за четыре года кровь в организме полностью заменяется. А сердце глупо и упрямо продолжает гнуть свою линию. Сжимается, престает работать на несколько секунд, и непонимающий взгляд Тяня заставляет ненавидеть себя за это. Тянь, кажется, говорит что-то, рассказывает, улыбаясь. Только Би его не слышит, как в аквариуме, за толстым стеклом. Два года - он считал, этого достаточно, чтобы не почувствовать абсолютно ничего. Он жестоко ошибался, а жалеть о своем вопросе уже бесполезно. Он будто открытую рану пытался засыпать песком. Но даже перебинтованная сто раз, она заживать не желала.       Би не знает, что сказать, да и сложно взять себя в руки, но как-будто у него есть другие варианты. Их не было никогда, и если он мог, работая с Чэном, скрывать свои чувства, то сейчас пора вспомнить о былом самоконтроле и улыбнуться.       - Что ж, - Би улыбается и смотрит ему в глаза, - Рад был увидеться. Он уходит, слышит в спину, что-то вроде: "Ага, я тоже". Или подобное в этом духе. Би не помнит уже через секунду, что именно сказал Тянь.       - Странный он тип, - говорит Мо Тяню, когда Би скрывается из виду, а Тянь кивает. Они продолжают выбирать новые стулья для кухни. Рыжик вновь гнет свою линию, и Тянь для проформы спорит, потом сдается, а рыжик победоносно зовет продавца.