Сети прошлого: Нерассказанные истории

Холодный вечер. Откуда-то справа падают последние, не дающие никакого тепла, солнечные лучи. Ты находишься в районе сталинских пятиэтажек. Серые, бетонные стены этих безжизненных домов не оказывают на тебя того давления, как сжимают современные многоэтажные стеклянные гиганты. Спустя несколько секунд начинает падать мелкий снег. Ты оглядываешься, вокруг совершенно никого, но почему-то тебя начинает тянуть к одной из пятиэтажек. Идёшь, земля под ногами постепенно белеет, и начинают похрустывать под твоими шагами многочисленные снежинки. Пока шагаешь, замечаешь на крыше постройки, к которой направляешься, силуэт. Человек спокойно сидит на самом краю крыши. Прибавляешь скорости, в голову лезут разнообразные, нехорошие мысли. Дверь в подъезд открывается легко, и ты быстро взбираешься по старой, местами разбитой бетонной лестнице прямиком на ровный плац крыши. Теперь человека видно отчётливее. Ты подходишь осторожно, на ходу разглядывая, во что одет незнакомец. Тот оборачивается, и это оказывается девушка. Скорее, девочка, одетая как раз по промозглой, ноябрьской погоде: большая вязаная шапка с помпоном жёлтого, почти горчичного цвета, такая же, чуть не по размеру ей тёмно-синяя куртка с коротким, но пушистым серым мехом и какой-то символикой в виде круга на груди. Это всё, что тебе удалось заметить, пока ты не услышал_а голос. Девочка обращалась к тебе спокойным, дружелюбным тоном: — Закат в своём окончании всегда такой красивый, правда? Да ты не стесняйся, всё хорошо. Можешь присесть рядом, опасности нет, — она похлопала по бетонному бордюру около себя, приглашая не стоять, раскрыв рот. Ты приземляешься рядом с ней, и теперь заметно, что в руках она держит эмалированную жестяную кружку с горячей жидкостью в ней. «Это малиновый чай, обожаю его…» — посвящает тебя в тайну своего теплого напитка девочка, и теперь она почему-то кажется тебе знакомой, как будто дальняя родственница. С высоты крыши виден остальной «сталинский» район домов, а вдалеке полосу припорошенного снегом леса. А солнце и не думало садиться, всё так же зависая в фазе позднего заката. — Здесь нет времени, это солнце… оно никогда не сядет, никогда не наступит ночь, если не захочешь этого сильно-пресильно, — комментирует увиденное тобой девочка, и ты лишь киваешь в ответ. Похоже, что находишься ты во сне, или же гипнозе. Ненастоящее видение. В то время собеседница замечает, как ты дышишь на руки в попытках согреть их, и предлагает тебе подержать её чай. Ты неловко улыбаешься, и принимаешь из рук девочки чай. А сама она ледяная, как будто и не грелась совсем. Снег прекращает идти, и становится немного теплее. Девочка обращает внимание вниз, на дорогу, и вдруг, счастливо улыбнувшись, машет кому-то рукой. Чтобы понять, что там, ты тоже смотришь в том направлении. Твоему взгляду предстаёт шагающая ватага ребятишек со старыми, советского образца, портфелями. Одеты они тоже «не по моде», и, к слову, совсем не обращают внимания на активные приветствия твоей собеседницы, идут так же, молча смотря перед собой. — Они не ответят, не видят нас. И не увидят, нас для них не существует, — заговорила девочка рядом с тобой, вновь принимая спокойное положение и провожая ребятишек ласковыми глазами. — У меня никогда не было ни братьев, ни сестёр, а в этом месте все друг другу родные, это так замечательно… — продолжает она, пряча руки в карманы куртки. Ты смотришь на полоску леса вдали, что стала виднеться лучше, потому что снег перестал идти стеной. — Что ж, воздухом подышали, пошли домой. Тебе, да и мне нужно многое рассказать друг другу, — задумчиво, но с небольшим энтузиазмом сказала девочка, поднимаясь с бордюра, и последний раз обводя окрестности теплым взглядом. — Давай мой чай, сейчас он тебе без надобности, друг, — ты, по просьбе «подруги», отдаёшь ей кружку, и вы вместе спускаетесь на лестничный пролёт, а затем спускаетесь по лестнице. Замечаешь, как дом внезапно «оживает»: наполняется звуками, шумом телевизоров, запахом обеда, что доносится из квартир. Неожиданно, ведь когда ты спешил_а к своей собеседнице в первый раз, всего этого не было… Квартиры были совершенно пусты и беззвучны. Странно, но может быть из-за беспокойства ты просто не обратил_а внимания? Всякое может быть. Из одной такой, сейчас кишащей людьми в праздничной одежде, вышел невысокий мужчина с усами. Он, заметив вас с девочкой, здоровается и задорно улыбается. Твоя проводница вежливо ему отвечает, прибавляя к словам поздравление с тридцатилетием свадьбы. Мужчина в благодарность кивает, и вы продолжаете свой путь. «Все друг другу родные» — всплывают её слова у тебя в голове, и ты невольно вздрагиваешь. От этих слов теперь идёт какая-то непонятная, уютная и так же пугающая атмосфера. Пытаешься отвлечься от своих мыслей, и это выходит не очень удачно, всё видно по твоему выражению лица. — Ты чего так растерялся_ась? Всё в порядке, горожане просыпаются, — слабо улыбнулась тебе на твою удивлённую физиономию девочка, и повела чуть ниже этажом, а там открыла дверь квартиры номер «18». Без ключа, просто взяла и открыла, проходя внутрь, утаскивая тебя за руку за собой. Почему она не закрыла дверь на ключ перед уходом? В современном мире самый большой страх — оставить своё жилище без защиты дверного замка, а тут… Это место было таким странным, и одновременно таким до боли знакомым, что у тебя на секунду перехватывает дыхание. Чтобы успокоить бурю в голове, ты обращаешь внимание на интерьер маленькой квартиры, в которую попал_а. И вновь это навящивое ощущение, что в этом помещении ты провёл кучу лет, и знаешь в этой квартире каждый закуток и дырку под плинтусом, куда прятал остатки карманных денег «на чёрный день». «Раздевайся, не стой столбом» — окликает тебя девочка, и ты вспоминаешь, что всё ещё торчишь в коридоре, одетый_ая в уличную одежду. Вешаешь уличные вещи на крючок, и проходишь прямо, заглядывая в комнаты. Во многих на стенах висят ковры, в зале стоит «горка»(шкаф) во всю стену, через секцию, где в дверцах было стекло, видишь хрустальный сервиз. Подходишь ближе, чтобы посмотреть детали. Отвлекаясь от горки, ты видишь на оконном подоконнике много цветов в горшках, и собрание детских игрушек. Они немного потрепаны, но в целом имеют неплохой вид. В воздухе раздаётся свист чайника, и голос девочки зовёт тебя на кухню, но прежде просит помыть руки. Ты отыскиваешь ванную комнату, с местами ржавым краном и эмалированной ванной. Мельком смотришь в забрызганное водой зеркало, и направляешься на кухню. — Где ты там шатаешься, чай остынет, — недовольно говорит собеседница, но тут же смягчается, ставя на стол две кружки. Они такие же, какая была у неё на крыше, но уже с рисунком. Блёклые бутоны роз украшают их, как могут. — Не обращай внимания на наше скромное убранство, лучше садись, и начинай потихоньку, а я слушать буду, — девочка улыбается тебе с некоторой грустинкой, и отворачивается к кухонным шкафчикам в поисках печенья. Ты делаешь глубокий вдох и выдох как перед прыжком с десяти метров в первый раз. Говоришь то, что в голову придёт. О делах, здоровье, чувствах. О дворовых кошках, что подкармливаешь изредка, об их маленьких котятах, которых удачно раздал_а в хорошие руки. Девочка тем временем иногда кивает, всё ещё пытаясь найти заветное печенье. Пока ты ведешь повествование, она говорит, что сейчас вернётся, и убегает в коридор. Ты прекращаешь болтать, и прислушиваешься. Раздаётся звук открывающейся двери, а потом приглушённый крик твоей собеседницы. Она просит какого-то мальчика по имени Вася принести ей сладости, и обещает, что потом купит в два раза больше одолженного ей. Через несколько минут возвращается со свёртком ещё горячих бубликов в руках, и просит продолжить. Ты произносишь ещё пару предложений о себе и замолкаешь, откусывая от сладости кусочек. Киваешь на вопрос о том, закончил_а ли ты. Девочка сидит в задумчивости, и смотрит на белую хлопчатобумажную скатерть стола. Длится молчание недолго, потому что ты шипишь от боли: немного обжёг чаем кончик языка. Собеседница замечает и лукаво щурится. — Ты интересный_ая. Давно мечтала с тобой увидеться, поговорить. И в первую очередь в этом давно нуждаешься ты, — на последних словах девочка выразительно смотрит тебе прямо в глаза, отчего тебе становится слегка не по себе. С чего она это взяла? Задаёшь этот вопрос вслух, но ответа не получаешь, потому что девочка пренебрежительно махнула рукой, давая понять, что вопрос вышел не самый удачный. «Если я в этом нуждаюсь, то позволь узнать, кто же ты? Кто все эти люди, живущие по соседству с тобой?» — спрашиваешь, чуть хмуря брови. В тот самый момент замечаешь, как меняются эмоции собеседницы, и она вновь становится дружелюбно-снисходительной. — Ты, мой дорогой друг, хорошо знаешь меня, и этот вопрос задаёшь скорее от скуки. И не смей это отрицать, мне будет обидно, — отвечает тебе девочка, и ты пытаешься переварить полученную информацию. Знаешь её? Но как, если даже при особых усилиях у тебя не получается припомнить её имени? Почему она тебе так смутно знакома, хотя ты и припомнить не можешь, где видел или пересекался с этой девочкой… — А соседи — это те люди, которых ты захотел_а оставить в своей памяти, что когда-либо помогали тебе делом или советом. В общем, они тоже тебе знакомы как никто другой, и бояться этого нет смысла, как ты сделал_а это тогда, на лестничной площадке, — девочка посмотрела на тебя с легкой строгостью, вероятно, не понимая, зачем ты спрашиваешь очевидные вещи и какая тебе от этого выгода. «Хорошо, допустим. Тогда… почему ты здесь? Какова цель нашего разговора?» — вновь интересуешься ты, и мельком замечаешь, что на улице потемнело. Неужели слова собеседницы о том, что солнце здесь не садится никогда, были ложью? Ты с непониманием смотришь на неё, а она тем временем улыбается. Её радует, но что — пока не понятно. — Кто-то из жителей захотел увидеть звёздное небо! Чудесно! Допивай чай, и пойдём на улицу, ты обязан_а это увидеть!!! — с воодушевлением говорит девочка, вспоминая про твои вопросы. Снова задумчиво молчит, тянет время. — Пережив многое, ты стал сильнее. Стал умнее, сноровистее. И дальше будешь только совершенствоваться, ковать лучшую версию себя. А я в свою очередь сильно горжусь тобой. Наш разговор — это важный элемент поддержки, которой тебе сейчас не хватает. И лучше он будет сейчас, чем он будет раньше или позже. Надеюсь, ты получил свои ответы, а теперь давай поторапливаться, звёзды не будут нас ждать, — «подруга» тепло тебе улыбается и дарит несколько секунд объятий. Тебя охватывает такое родное, приятное чувство. Оно отдаётся в голове, щемит в сердце и застревает где-то под диафрагмой, ещё долго отдаваясь сладостным эхом. Уголки губ на твоём лице непроизвольно ползут вверх, заставив улыбнуться. Вы, вместе с собеседницей одеваетесь и выскакиваете на крышу. Вскидывая голову наверх, оба _е застываете от открывшегося перед вами звёздного неба. Оно блистает, иногда проносятся кометы, сгорая и оставляя мимолётный след во тьме. — Очень красиво, не правда ли… жаль, длится недолго, — произносит девочка, и вы синхронно обращаете взгляды на край неба, который начинает светлеть. Солнце возвращается в своё закатное положение. Течение времени в этом месте поражало тебя сильнее всего. — Что ж, наша встреча на этом окончена, дорогой друг. Не расстраивайся, ведь кто знает… Может, нам ещё суждено разочек встретиться с тобой. Спасибо за этот вечер, — собеседница подходит и крепко обнимает тебя на прощание. Ты чувствуешь волну грусти, но остаться — чувствуешь сам_а — возможности нет. Отправляешься к лестнице, спускаешься по ступенькам вниз, и покидаешь «сталинку». Голова кружится от всего, что ты увидел_а и пережил_а за это время. Отойдя от дома на небольшое расстояние, пересилив страх, оборачиваешься назад. Видишь её силуэт, но он постепенно пропадает, расплывается, а затем и вовсе исчезает за стеной вновь начавшегося снега…