Сети прошлого: Нерассказанные истории

Поток ветра направляет тебя, и ты шагаешь вслед за небольшим ворохом снежинок. Они не торопят, скорее наоборот предлагая получше рассмотреть окрестности. А находишься ты в знакомых местах, только вот никого не видно вокруг. Легко щекочет щёки первый мороз, и ты посильнее кутаешься в шерстяной шарф. Эти края всё так же недружелюбны и грустны, как и в первых твоих воспоминаниях. Что-то подсказывает всмотреться в близлежащие «сталинки» получше, и вот тебе машет уже стремительно приближающаяся фигурка девочки. На её лице застыла теплая улыбка: она рада тебе так же, как и ты ей. — Ты наконец-то снова здесь, дорогой друг, — тихо произносит девочка и слабо обнимает тебя. В её голосе ты замечаешь какую-то странную хрипоту, как будто собеседница не пила воду целую неделю, или же кричала без остановки днями напролёт. На твоё вопросительное выражение лица та лишь отводит взгляд, и говорить на этот счёт желания особого не имеет, поэтому ты решаешь не докучать девочке расспросами. От неё исходит не резкий запах костра и палой листвы, смешанный с чем-то пряным. Весь силуэт собеседницы теперь кажется тебе немного блёклым, потерявшим чёткие очертания. — Или я уменьшилась, либо ты подрос_ла. Из тебя выйдет прекрасный человек, поверь мне на слово, — девочка добродушно теребит твои волосы, её руки до сих пор ледяные, под стать первому снегу. Когда ты перехватываешь её ладони и прикладываешь к своим, чтобы подарить хоть немного тепла, она лишь тихо хихикает, но позволяет делать всё, что тебе вздумается. По глазам видно, что девочка чуть смущена твоим альтруизмом, но и одобряет его. — До меня дошли слухи, что с тобой приключилось нечто очень грандиозное. Я была бы рада, если бы ты поделился_лась этим со мной, не могу угомонить этот интерес. Но это потом, сейчас мы должны чуток прогуляться. Надеюсь, ты не против, — девочка заглядывает в твои глаза и теперь улыбка с её лица постепенно пропадает. Вы разворачиваетесь и идёте вдоль блочных пятиэтажных домов, пересекая опустевшие дворы с покосившимися от времени детскими площадками. В воздухе раздаётся лишь хруст мёрзлой земли под вашими ногами. Ты не знаешь, в каком направлении, а главное куда тебя ведёт собеседница, но почему-то на подсознательном уровне полностью доверяешь себя ей. Тем временем она молчит, оглядывает пейзажи темных подъездов и стоящих около них «жигулей» спокойным, но в то же время погрустневшим взглядом, как будто всё это навевает ей ностальгию. Капоты некоторых машин приоткрыты, там полностью пусто. У каких-то отсутствуют колёса. Это зрелище явно не порадовало бы их владельцев, если таковые вообще здесь. Выходите за пределы «сталинского» района, теперь встречаются дома повыше этажами, и шагаете уже по пересечённой местности вдоль заасфальтированной дороги, которая местами так же, как и всё вокруг, побита временем. Галька и подтаявшая кромка снега хрустит, скользит под ногами, но твоя спутница идёт уверенно в отличие от тебя. Твои ноги иногда спотыкаются, но падать не даёт тебе рука девочки, которую ты крепко держишь в своей, по какой-то причине побаиваясь отпустить. И это вовсе не боязнь упасть носом вниз. Что-то другое тревожит тебя, но ты стараешься не подавать виду. Вы проходите мимо маленького пруда, по краям которого поблёскивает полоска тонкого льда. Он кажется таким же покинутым, обросший пожелтевшим, жестким камышом. — Давай спустимся к воде ненадолго. Смелее, — произносит твоя спутница и (о боже, нет!) отпускает твою руку, начиная продвигаться вниз, прямо к зеркальной поверхности пруда. Ты подрываешься с места и скользишь по желтой, мертвой траве прямо за ней. Твой взгляд цепляется за помпон её шапки что, весело подпрыгивая, скрывается в камышах. Раздвигаешь стебли и видишь, как собеседница присела на корточки перед кромкой воды. Походишь ближе и замечаешь, как девочка достаёт из кармана свёрток, сделанный из газетного листа. Она разворачивает его, и косится на тебя, потому что ты смотришь за этим, будто заворожённый. Просишь у неё газету, как только собеседница берёт кусочек хлеба, до этого спрятанный в листке. Глазами бегло читаешь выцветшие, но ещё хорошо видимые печатные строчки, а затем натыкаешься на дату выпуска газеты: 6 июля 1964 года. В статьях написано про ударные комсомольские стройки, череду награждений каких-то людей, поднятие целены в Казахстане. Пытаешься всё сопоставить в голове, но фрагментов паззла слишком мало, чтобы сложить хотя бы половину картинки того, где же ты находишься, какое это время. «Скажи пожалуйста, а это свежая газета, или ты достала её откуда-то с чердака?» — внезапно решаешься спросить у девочки ты, и, посмотрев в её сторону замечаешь, как она кормит непонятно откуда взявшегося белого лебедя хлебными крошками. Та, не оборачиваясь, методично разламывает кусок сдобы в своих руках, и между делом отвечает, что ты верно угадал_а, и газета только на прошлой неделе напечатана. Проведя нехитрые расчёты в уме, ты получаешь точную дату — 13 число, июль, 1964 год. — Ну что ты уставился_лась в этот лист, как будто в зеркало на себя любуешься, смотри скорее, Борис какие штуки вытворяет, — окликает тебя девочка, недовольно хмурясь. По её просьбе ты, предварительно сложив газету в компактный квадратик и убрав его в свой карман, всё же обращаешь внимание на то, как лебедь, которого твоя спутница назвала Борисом, важно машет крыльями взамен за угощение. Это заставляет тебя признать Бориса довольно забавной птицей, которая любит хлеб. Девочка приглашает тебя присоединиться, и отдаёт остатки крошек. Повторяешь её действия, не учитывая некоторых мелочей вроде не бояться, что ты свалишься в воду. Лебедь смотрит на тебя умным взглядом, будто понимая твои опасения, и в благодарность так же помахивает громадными вблизи крыльями, а затем собеседница хлопает тебя по плечу, намекая, что вам нужно идти дальше. Отдав последние крошки Борису, ты поднимаешься к дороге вслед за девочкой и спиной чувствуешь, как со значением провожает вас белоснежная птица, а затем снова скрывается в убежище из камышовых зарослей. — Боюсь, он не переживёт морозов, что наступят совсем скоро, — с большой неохотой сообщает тебе свои невесёлые мысли девочка, и вновь берёт тебя за руку, отчего ты тихо вздыхаешь с облегчением. Но вот предположение о том, что с лебедем придётся распрощаться, внезапно сильно ранит тебя, и ты прикусываешь нижнюю губу, дабы не начать сожалеть загодя. Чтобы немного разбавить обстановку, девочка напевает какой-то простенький, но колоритный мотив. Он отзывается у тебя в памяти гулким эхом чего-то давно забытого, и ты напряжённо смотришь прямо себе под ноги, на поношенные кеды со стёртыми носками, что когда-то были белыми, но сейчас приобрели сероватый оттенок дорожной пыли. Холод асфальта чувствуется даже через подошву, и твои плечи зябко передёргивает, в то время как твоя спутница не замечает абсолютно ничего, или же чувствует так же, как и ты, но просто не придаёт этому дискомфорту значения. Снег снова опускает редкое кружево на темное полотно дороги, покрывает одежду, а редкие снежинки садятся на пушистые ресницы твоей спутницы, и та часто моргает, потому что они, вероятно, мешают ей смотреть вперёд. Видимость, к слову, почти нулевая, и в твоей голове возникают уже знакомые вопросы о том, как же ориентируется девочка в таком тумане. «Может, я уже могу узнать, куда же мы идём?» — с небольшой дрожью в голосе произносишь ты, покосившись на девочку. Её лицо по-прежнему невозмутимо и пребывает в спокойствии. Она сначала не реагирует на твой вопрос, как будто бы и не услышала тебя вовсе, но вскоре ты слышишь от неё тихое «потерпи», и на этом она опять-таки замолкает, оставляя тебя теряться в догадках. Но это нисколько не расстраивает, поэтому ты следуешь примеру твоей спутницы, шагая молча. Вдаль виднеются очертания какого-то маленького объекта на самом краю дороги. Ты напрягаешь глаза, пытаясь распознать сквозь вальс падающих снежинок, что же это за сооружение. На ум приходит ассоциация с автобусной остановкой или каким-то постом ГАИ, и больше придумать ничего не получается. По мере приближения обнаруживается, что это и впрямь остановка. Бетонный закуток ненадёжно накренился, и по минимуму защищал от метели, но твоя спутница несмотря ни на что попросила тебя остановиться и ждать. Ты, озябший_ая и уставший_ая за время ходьбы, был_а не в силах чему-либо сопротивляться, поэтому в ответ лишь кивнул_а девочке. Та скромно улыбнулась в знак благодарности за твою выдержку и терпение, а затем отвела свой настороженный взгляд на даль дороги, и вся обратилась в слух. Откуда-то из белой стены вьюги слышится странный шум, похожий на рев автобусного двигателя. Твоя спутница подпрыгивает от нетерпения и сжимает руки в кулаки, а после оборачивается на тебя. Её обеспокоенный взгляд обводит твою съежившуюся фигурку с ног до головы, а потом девочка натягивает на лицо нелепую улыбку, и зовёт тебя зайти в салон подошедшего междугородного автобуса без номеров. Ты с сомнением смотришь на обветшалый транспорт, путь которого не указан, как обычно пишут на табличках и прикладывают к лобовому стеклу водители, но девочка вновь повторяет, что твои опасения совершенно напрасны, и ты послушно заходишь с ней в автобус и садишься на место около окна. Кроме вас в салоне только какой-то мужчина вместе с ребенком да усталый кондуктор. Собеседница расплачивается с ним за вас двоих, и в твоих руках оказывается билетик с рваными краями. Обращаешь внимание на его номер, и с трудом разглядываешь ряд цифр, который лично тебе ни о чём не говорит. — Можешь сохранить как память о нашем маленьком путешествии, если есть желание помнить… — говорит тебе спутница, и ты сонно засовываешь клочок с цифрами в карман, а затем устало кладёшь голову на плечо девочке. Та стягивает с тебя шапку и заботливо гладит по волосам. Напоследок видишь её каштановые волосы, что до сих пор она прятала под головным убором. В салоне тепло, и это способствует тому, что ты медленно закрываешь глаза и выпадаешь из мира.