Давно утраченное

С неба сыпал снег. Медленно, словно в танце, снежинки кружили в воздухе и легко опускались на землю, застилая белым покрывалом крыши домов, деревья, тротуары. Вместе с циклоном, что накрыл всё Восточное побережье Японии, в Йокогаму пришла настоящая зима. Она по-хозяйски обошла дворы, переулки, засыпала дороги снегом, посидела на лавочках, ажурным кружевом повисла на проводах. Город, оказавшийся в снежном плену, за несколько часов стал похож на хрустально-ледяную сказку. Теперь зиму можно было потрогать, ощутить её холодный поцелуй на губах. Дазай вытянул ладонь, и снежинки, словно ледяные иголочки, вонзились в кожу. — Уже поздно. Ты можешь остаться у меня, — простодушно произнес он. — Ты издеваешься? — сквозь зубы процедил Чуя, но Дазай мог бы поклясться, что услышал, как запнулось и прервалось его дыхание. Снежинки неизбежно умирали, едва коснувшись теплой ладони, и Дазай с грустью наблюдал, как они превращаются в воду. — Совместная операция для тебя неподходящий предлог? — осторожно спросил он. Лицо Чуи перекосило, глаза бешено сверкнули. — А не слишком ли много ты о себе возомнил?! — заорал он, выставив вперёд указательный палец. — Чтобы ты знал, я здесь только по приказу босса! — А я слышал, ты сам вызвался, когда узнал, что я участвую в операции… Реакция Чуи не заставила ждать. Дазай ловко увернулся от удара ноги, нацеленного ему в голову, парировал ещё один и отскочил в сторону. Он не забыл, каким опасным и яростным может быть Накахара Чуя, но не смог отказать себе в удовольствии позлить его. Прямо как в старые добрые времена… — Все ещё не терпится умереть? — прошипел Чуя, страшно сверкая глазами из-под шляпы, на полях которой белым кольцом уже собрался приличный слой снега. — Чуя, ты читаешь мои мысли! — пылко воскликнул Дазай. — Сегодня такой чудесный вечер для смерти! Но господин Фукузава взял с меня слово, что до окончания операции я не буду совершать глупостей… Ну, разве это не повод для отчаяния?! — обиженно надул он губы. — Идиот… — сварливо произнес Чуя. — Когда-нибудь я точно убью тебя. Дазай не сдержал улыбку. Похоже, сегодняшняя погода на всех действовала как-то по-особенному. Даже Чуя на удивление быстро успокоился. Снег мягко ложился на его плечи, бриллиантами мерцал в растрепанных волосах, и Дазай невольно залюбовался его обликом. Было в нём нечто дерзкое, экзотичное. Нечто возвышенное и одновременно распутное. Потрясающе обворожительная внешность в сочетании с необузданной страстью. Терпкий дикий мёд, которого ему так не хватало. — Что? — вызывающе спросил Чуя, заметив на себе пристальный взгляд. В ответ Дазай неопределенно пожал плечами. Мысли как-то смешались. Он отвернулся и неспешно зашагал прочь. Удивительный всё-таки сегодня вечер. Даже воздух казался другим. Что-то неуловимое, невесомое витало повсюду, будило ностальгические воспоминания. Сознание заполняли образы из прошлого, забытые, казалось бы, чувства тревожили душу. Налетевший внезапно ветер запутался в полах плаща, холодным дыханием взъерошил волосы. Дазай так глубоко ушёл в себя, что не сразу заметил, как ступил на скованную ледяным панцирем лужу. Земля вдруг выскользнула из-под ног, врезалась в спину, больно ударила в затылок. Всполошились, взметнулись вверх хлопья снега. — Дазай! — раздался испуганный возглас Чуи. На мгновение Дазай зажмурился от боли, затем медленно открыл глаза. Над головой нависало тёмное небо. В воздухе хаотично двигались, кружились в завораживающем танце снежинки. Они медленно сыпались на лицо, щекотали кожу, цеплялись за ресницы, лезли целоваться и медленно таяли на губах. Охваченный восторгом, Дазай засмотрелся, забылся, затерялся в небе. Казалось, он летит вверх. А может, это небо падало на него… — Дазай? — Чуя опустился на колени и склонился так низко, что его теплое дыхание коснулось лица.