ночь.

старый балкон в панельной девятиэтажке, скрипящие табуреты, одна сигарета на двоих и переполненная пепельница, которую никто не хочет встряхнуть. солнце давно село, но лучи упорно тянет вверх, красуется ими, говоря, что ещё обязательно вернётся. летом ночи короткие и даже тёплые, в них надрываются птицы и недалёкие подростки. летом ночи совсем другие, у них своя загадка, свой мудреный секрет. свежесть — глава всего пиршества, она всех по-матерински обнимает со спины, заставляя блаженно выдыхать после жарящего дня. лев — мать и дядька ласково звали лёва, но сейчас, в меланхолии и сигаретой в зубах хотелось быть львом — перекинул ногу на ногу, грациозно, как будто выступает в своём небольшом районном театре. стряхнув пепел, он передал сигарету высокому четырехглазому чму, которое недолюбливал до сладостной любви в груди. — лёва, — у захара прокурен голос и пропиты почки с семнадцати лет, когда мать пропала без вести, а отец аккуратно слился с серой массой, оставляя сына бабуле и дедуле. — ну чё тебе? — балерун был грациозен только в движениях. его слова и лексикон больше походили на острые тесаки. — хорошо как, да? — захар затянулся и шумно выдохнул, выпуская дым. лев покосился на него, скривив губы в своей манере. — охуенно, — огрызнулся. захар погрозил длинным пальцем перед носом лёвы. — не ругайся, в рай не возьмут. — что я там без тебя буду делать, чмырь? — лев поймал чужой палец, поднёс к губам и незаметно лизнул. захар довольно улыбнулся, пододвигая табурет ближе неловким движением. — правильно, — протянул первый слог, немного наклоняя голову вперёд, позволяя очкам чуть-чуть спасть. лёва рефлекторно потянулся их поправлять, откинув чужую светлую чёлку с загорелого лба. захар нежно целует лёву, пряча пальцы в его тёмных, грубо стриженных волосах, прижимая за колючий затылок к себе. лёва кладёт ладонь на щёку под густой бородой, упорно сминая чужие сухие губы, переползая на острые колени и свободной рукой упираясь на балконную стену позади захара. ночь такая вязкая, томная, быстротечная. ночь любит тишину, ночь любит гулять по крышам и заглядывать в тёмные окна домов. ночь хихикающе прячется за углом дома, близорукими глазами наблюдая за страстными львом и захаром. она видит лишь их размытые пылающие тела, видит, как лёва под чужими руками выгибается в спине, грациозно откидывая голову. захар менее элегантно языком рисует его портреты на его же подтянутом животе, от паха по дорожке волос к груди. в маленьком старом балконе сосредоточился весь огромный и непостижимый мир, забился в углы и тихо, не нарушая желаний ночи, собирает все звёзды, разгоняет перистые облака и заглушает птиц. лев алмазным взглядом ведёт по виднеющейся между домами линии горизонта, пока захар совсем сонно и по-детски мерит его плечо поцелуями.