Одна на всю жизнь.

Драко окинул Адель последний взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, холодным, но в глазах мелькнуло что-то… едва заметное, почти удовлетворение. Ни слова, ни шанса для жалости — только тихий щелчок закрывающейся двери. Его шаги глухо отдавались по каменному полу, а тишина, что наступила после, казалась давящей, почти физически. Адель осталась одна. Медленно опустившись в кресло, она обхватила себя руками, словно пыталась удержать хоть что-то, что не покидает её мир. Его слова, голос, присутствие — всё это давило, заставляя кровь стучать в висках. Мог ли он вообще понять, что она чувствует? Она закрыла глаза, пытаясь притупить страх, но мысль о том, что он видел в ней нечто большее, чем просто подчинение, заставила сердце ёкнуть. Часы прошли незаметно, и комната постепенно погрузилась в сумерки. Адель почувствовала, как тянет к себе холодный вечерний воздух, и поняла: впереди разговор с отцом, Мейсоном Миллером, будет пыткой. Он — как скала: твёрдый, непреклонный, каждое слово весит, как приговор. Она поднялась, подошла к окну, наблюдая, как свет уходит за горизонт. Сердце колотилось всё быстрее, пальцы нервно сжимали подол платья. Каждая мысль о разговоре с отцом усиливала чувство беспомощности. И вдруг — шаги за дверью. Адель напряглась, как струна. «Это он?» — пронеслось в голове. Она сделала шаг назад, но отступать было некуда. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула молодая служанка с тревогой на лице: — Простите, мисс, но вас ожидают в гостиной. Холодный комок страха сжал грудь Адель, но она кивнула. Служанка задержалась, словно ожидая, что та сразу последует за ней. Адель мельком взглянула в окно — спасения не было. С тяжёлым вздохом она расправила плечи. — Идём, — скомандовала она самой себе и пошла вниз. Каждый шаг отдавался в ушах глухим эхом, будто отсчитывал секунды до неминуемого. У двери гостиной ноги стали ватными. Служанка открыла дверь — и Адель оказалась лицом к лицу с центром власти. В гостиной, как на арене, сидел Мейсон Миллер, её отец, в неизменном строгом костюме. Его взгляд сразу упал на неё. Нарцисса и Люциус Малфой тихо обсуждали что-то в углу, а Драко, как тень, стоял у камина, скрестив руки на груди. Его взгляд, холодный и острый, не отрывался от Адель. Она замерла в дверях, но понимала — отступать некуда. Шагнув вперёд, она села, сцепив пальцы на коленях, пытаясь скрыть лёгкую дрожь. — Ты заставила нас ждать, Адель, — холодно начал Мейсон. — Простите, — коротко ответила она, стараясь держать лицо, хотя внутри всё дрожало. Отец прищурился, словно проверяя, насколько она готова к предстоящему разговору: — Садись. Адель подчинилась, чувствуя, как земля будто уходит из-под ног. Она села напротив, дыхание сбилось. — Послушай меня, Адель, — начал Мейсон, наклонившись, — наш союз с Малфоями — не просто брак. Это честь, власть, будущее семьи. — Честь? — тихо, твёрдо, с вызовом в голосе. — Заставить меня выйти замуж против моей воли? Мейсон нахмурился, взгляд стал жёстче: — Ты забываешь, с кем говоришь. Этот брак — твоё обязательство перед семьёй. Драко, молча наблюдавший за сценой, шагнул вперёд. Его голос прозвучал ровно, но с явной ноткой предупреждения: — Думаю, Адель ещё не до конца осознаёт важность своего положения. Она метнула на него гневный взгляд, но Драко лишь слегка усмехнулся, как хищник, что играет с добычей: — О, я прекрасно понимаю, — выдала она. — Я понимаю, что моя жизнь теперь не моя. — Ты думаешь, тебе дан выбор? — холодно, почти шёпотом, вмешался Драко. — Сопротивление — пустая трата времени. Адель почувствовала, как внутри поднимается паника, смешанная с непониманием, и даже отважное слово застряло в горле. Вся власть, которую держал Драко, давила на неё, как стальной кулак. — Вы все решили за меня, — тихо проговорила она, глядя на отца. — И даже не спросили, чего хочу я. Мейсон улыбнулся ледяной улыбкой: — Ты думаешь, тебе дан выбор, Адель? В этой семье решение — не твоё. Драко остался у камина, холодный и непоколебимый. Он наблюдал, как её взгляд метался между ним и отцом, как сердце колотилось. Каждое слово, каждая пауза — это игра силы, где она оказалась пешкой, а он — охотником. В комнате повисла тишина. Каждый, кто знал Драко, понимал: правая рука Волан-де-Морта не просто человек. Это власть. И сейчас она держала Адель в цепях этой власти. Адель знала: сопротивление только усилит его внимание. И что бы ни происходило дальше, она уже была в его мире. Мрачном, холодном и красивом… и безвозвратно его. — Но я человек, отец! — проговорила она с дрожью, которая почти не слышалась. — Я не вещь, которую можно передавать из рук в руки! Мейсон медленно поднялся. Его рост и осанка делали его гигантом в этой комнате, тень его силы давила на каждого. — Ты часть семьи Миллер, и твой долг — поддерживать её. Ты обязана. Адель метнула на него взгляд, полный ярости и боли: — Никогда… — прошептала она, голос едва слышимый, но гордый. — Адель… твоё отрицание не изменит ничего. Мы уже связаны, — сказал Драко , и в глазах его мелькнула ледяная тень, будто нож по лезвию. — И тебе придётся это принять.-жестко тон был угрозой. Тишина висела плотной завесой, каждый звук — шёпот собственных страхов. Она поняла, что её судьба уже предрешена. Отец, Малфои, Драко — все приняли решение за неё. Она могла сопротивляться. Кричать. Бороться. Но понимала: это ничего не изменит. Мейсон вновь сел, пальцы каснулись подлокотников кресла, холодно, уверенно: — Ты выйдешь за Драко, Адель. И точка. Адель медленно выдохнула, ощущая, как силы окончательно покидают её. Всё, что оставалось — сдержанное дыхание, тихий шёпот собственного ужаса… и безысходность, в которой её держали хищные глаза Драко.