Одна на всю жизнь.

Ранним утром Адель Миллер проснулась одна. Комната была тихой, но в сердце всё ещё стучала тревога. Лёгкость пробежала по ней, когда она поняла — Драко нет рядом. Это небольшое облегчение, но внутри всё равно сидел холодок беспокойства. Тут появился Тинки с подносом. Адель сразу же напряглась, оценивая каждое движение эльфа. Воспоминания о прошлой ночи ещё свежи, и хоть девушка старалась держаться, в её взгляде мелькнула тень напряжения. — Спасибо, — тихо проговорила она, наблюдая, как эльф аккуратно ставит на стол поднос. Там были простые, но свежие блюда: тосты, яйца, фрукты и чашка горячего чая. Она села на край кровати, стараясь собраться, дать себе минуту перед тем, как думать о том, что будет дальше. Сердце колотилось, мысли путались. Она знала, что где-то в подземельях Малфой-мэнора держат заключённых, но точного местоположения не знала. — Тинки… могу ли узнать, где находится библиотека? — осторожно спросила Адель, стараясь не выдавать тревогу. Эльф встревоженно покачал головой: — Хозяин запретил мисс покидать комнату. Он сказал, что мисс должна оставаться здесь в безопасности. Сердце Адель сжалось. Внутри ростало отчаяние — она понимала, что каждая минута важна, что шаг не туда может стоить дорого. Но слабину показывать нельзя. — Мне нужно кое-что найти в библиотеке, Тинки, — сказала Адель ровно, сдержанно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я буду осторожна и вернусь быстро. Это важно. Эльф отрицательно покачал головой, и маленький комок разочарования забился в груди у Адель. Она почувствовала, как цепи, которые держали её здесь, становятся ощутимыми, как будто стены дома шептали о невозможности свободы. Пожиратели везде, и каждый шаг отслеживается. Любое действие могло стать ловушкой. Но Адель не собиралась сдаваться. Нет, она не могла. Даже если сейчас нельзя было бежать, нужно было найти другой способ, хотя бы маленький, но значимый — что-то, что ослабит контроль, даст шанс. Хитрость и терпение — вот её оружие. И она уже начинала планировать, пока сердце стучало в груди, а глаза искали каждую деталь комнаты, что могла бы стать подсказкой. Адель знала: прежде чем действовать, нужно выждать. Каждое движение — как шаг на тонком льду. Один неверный жест — и всё станет явным. Сердце бешено колотилось, мысли путались, но она держалась. Сейчас её задача была проста и жестока одновременно: не выдать себя. Один шанс. Один. И упустить его нельзя. Она заметила газету на столике — мелочь, но в этом доме даже мелочь могла стать оружием. Возможно, среди новостей о Министерстве, Ордене или каких-то перемещениях кто-то подсказал бы ей путь. — Тинки, принеси газету, — сказала Адель ровно, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Мне нужно почитать. Эльф медлил, тревожно дергая ушами, но к её удивлению кивнул и исчез. Адель осталась на кровати, нервно перебирая варианты того, что могла бы там найти. Каждая статья могла стать подсказкой. Каждый заголовок — возможным ключом. Когда Тинки вернулся, она села, развернув газету. И уже на первой странице её взгляд вцепился в заголовок: «Драко Малфой больше не холостяк» Строка застряла в горле. Руки непроизвольно задрожали. Адель ощутила, как грудь сжимается, будто кто-то сжал её в железной лапе. Это было не просто новостью — это был приговор, подтверждение того, что её жизнь уже решена без неё. Пару дней назад Малфой объявил о будущей семье. Молодая, идеальная, устроенная жизнь, которую ей не суждено было избежать. Адель откинула газету, дыхание стало прерывистым. Сердце стучало так громко, что казалось, оно выдаст её место в доме, её мысли. Всё, что она считала временным кошмаром, стало осязаемым, непроходимым. Всё, что она пыталась держать под контролем, оказалось чужой волей. «Малфой больше не холостяк…» — эти слова врезались в голову, как удар молнии. Адель сжала газету в руках, чувствуя, как сердце начинает бешено стучать. Вся её жизнь, каждый шаг, каждая возможность — уже расписаны чужой рукой. Её дыхание участилось, а грудь сжималась от неизбежности. Она пыталась взять себя в руки, но ком в горле не исчезал. Всё, чего она пыталась избежать, теперь стало реальностью. Борьба только начиналась. И Адель знала: быть слабой она больше не может. Вдруг за спиной раздался лёгкий скрип пола — Драко. Он подошёл, хмурый, как шторм. Его взгляд остановился на порванной газете, а затем медленно скользнул по комнате, фиксируя каждый уголок. И, наконец, встретился с её глазами — холодными, острыми, как лезвие. — Зачем её разорвала? — тихо, но с ледяной угрозой, произнёс он, делая шаг вперёд. Его тень накрыла её, пространство сузилось. — Я не выйду за тебя… лучше умереть, чем быть частью этой участи, — её голос дрожал, но был решителен. Драко нахмурился. Его ледяной взгляд стал ещё более пронизывающим, тон — жестким, словно сталь: — Думаешь, можешь выбирать? — шагнул ближе, почти касаясь её лица. — Ты уже ничего не решаешь. Твои слова только утомляют. Он сделал паузу, изучая каждый её нервный тик, каждое дрожание пальцев, и продолжил: — Понимаешь, мне не нужно твоё согласие. Ты будешь моей. И неважно, что тебе кажется правильным. Адель отрицательно мотнула головой: — Никогда… Драко не моргнул, не отступил. Он подошёл ещё ближе, глаза сжались в ледяные щели, губы — тонкая линия: — Можешь говорить что угодно, — тихо, с угрозой, почти шёпотом, — но я уже решил. Ты будешь моей. Я не потерплю твоих попыток сбежать. Он стоял так близко, что её тело ощутимо сжалось от страха. И всё же глаза Драко не смягчились. Он был хищником в своей охоте, уверенным, что каждая её попытка сопротивления лишь усиливает вкус ситуации. — Ты думала, что можешь отказаться от меня? Контролировать свою жизнь? — его взгляд стал еще жестче, голос ледяной, проникал в самую глубину. — Всё, что ты можешь сейчас — смириться. Мы связаны. И я сделаю это по-своему. Пауза. Тишина окутала комнату, как тёмный бархат. Драко добавил, почти шёпотом, с ледяной точностью: — Сопротивление — только усложнит тебе жизнь. И вдруг: — Сегодня с задания возвращается твой отец, — произнёс он ровно, наблюдая, как её лицо меняется. Сердце Адель застыло, тело слегка дрогнуло. — Мой отец? — сдержанно, но с тревогой в голосе. Драко усмехнулся, холодно удовлетворённый: — Да, твой отец. Он вернется с задания. Думаю, он захочет увидеть тебя. Ты соскучилась, верно? Адель не могла отвести взгляд. Страх смешался с пониманием — её жизнь теперь подвластна не только Драко, но и воле отца. Она медленно встала, не отрывая глаз от него, мир перевернулся: — Я не хочу этого… — шепотом, едва слышно. — Не хочу, чтобы он знал… Драко ухмыльнулся, ледяной и властный, и его голос скользнул по комнате, как холодное лезвие: — Он уже всё знает. И Адель поняла: сопротивление — лишь временное ощущение. Скоро она узнает, что у судьбы — совсем другой план.