Спой мне, как в тот вечер

      Токио — город контрастов. Вечно шумный и нетерпеливый, здесь ничто не стоит на месте. Яркие огни тут и там мелькают перед глазами, не утихая. Это город странных людей которые умеют наслаждаться простыми вещами, но постоянно пытаются убежать от реальности, забыться в суете…       На улицу незаметно опустилась ночь. Гул машин постепенно затихал и сменился пьяным смехом из забегаловок, громкими откровенными разговорами, музыкой и фальшивым пением в караоке. Район Синдзюку буквально кишит всевозможными пабами, игральными залами и прочими развлечениями.       За стойкой одного из баров сидел подвыпивший парень. Его синие волосы свисали с головы и опускались прямо в рюмку с крепким напитком. Растянутая чёрная футболка и широкие спортивные штаны скрывали худощавую фигуру. В глазах мутно. Мысли летят одна за другой. — Зачем всё это? — пробормотал он себе под нос еле слышно.       У Сяо не было каких-либо целей в жизни. Он не любил всё, что с ним происходит, ненавидел. Ненавидел жить. Сын богатого бизнесмена, брошенный всеми. У него есть и был всегда только отец. Ну, в каком плане есть, «одно название, а не папаша» — как рассказывает Сяо о нём своим знакомым. Вечно в отъездах. Вечно в делах. Никогда его не оказывалось рядом в трудные моменты. Впрочем, как и сейчас.       Парень, пошатываясь, вошёл в квартиру. Сквозь панорамные окна пробивался яркий свет фонарей. На кухне тихо играло радио. Сяо стянул с себя футболку и кинул куда-то в сторону. Прошёл по лестнице босыми ногами на второй этаж и, обессиливший, упал на кровать. Желтовато-карие глаза медленно закрывались. На его длинных ресницах осталось несколько капель солёных слёз. Внутри он чувствовал только боль и отчуждение…

***

некоторое время назад

***

— Эй, Венти, а спой-ка нам ещё что-нибудь, только на этот раз без грустной мины на ебале! — задорно протянул рыжеволосый парень, закидывая в рот пирожное. — Неприлично высказываться в таком тоне о творчестве нашего друга, Чайльд, тем более о его прекрасных мелодиях, — строго произнёс мужчина. Его чёрные как смола волосы были аккуратно уложены, смокинг же дополнял этот образ. Он выпрямил спину, закинул ногу на ногу, и хмуро рассматривал собеседника. Юноша с грустью в голосе, мягко произнёс: — Это лирика, увы, не всем дано её понять. Но если вы просите, я сыграю вам композицию повеселее. Паренёк мило улыбнулся и почти детским голосом начал новую песню. Гитара в его маленьких ручках выглядела огромной, но под его пальцами оказалась такой послушной и податливой, как будто и сама начала петь. Синие косички вертелись в разные стороны, пока бард качал головой в такт. Он прикрывал глаза на верхних нотах и расплывался в улыбке. Пение от тихого и скромного быстро перешло к звучному, трогающему струны души.       Друзья сидели в кондитерской и весело проводили время. Все они знали друг друга давно, но виделись не так часто. Редко они собирались вот так, вместе. Обычно это происходило лишь по праздникам. Как и сегодня. Сяо исполнялось 22 года. Хороший повод для встречи, но именинник так не считал. Он ненавидит этот день всей своей душой. И не хотел праздновать. Вот только Тарталье было всё равно, он с 5 утра обзвонил всех и собрал вместе в этой забегаловке.       Алатус лежал на столе, зарываясь рукой в свои волосы. Венти и вправду красиво пел. Лишь это немного скрашивало его настроение, но в остальном он был чернее тучи. Чжун Ли аккуратно похлопал по спине парня и пододвинул к нему тарелку со сливочным тофу, из которого торчала праздничная свеча. Сразу же потекли слюнки и хандра отошла на второй план. От такого соблазна Сяо не смог отказаться. Он одним движением пальца опрокинул свечу с угощения и начал медленно поедать сладость. — М-м-м-м… — с удовольствием протянул Сяо. Друзья засмеялись, увидев такую резкую активность от этой серой тучки. — Он бы и душу дьяволу продал за кусочек тофу, — с насмешкой заметил Чайльд — Да хоть девственность Иисусу, это слишком вкусно, ради этого и стоит жить, — огрызнулся тот, с блаженством растягивая каждое слово. Все снова залились смехом. Атмосфера стала максимально тёплой и уютной. Они ещё долго просидели в кафе, общаясь обо всём и ни о чём, пели песни, рассказывали забавные истории из жизни, и Сяо на мгновение подумал: «может, не стоит пока умирать.?».       Выйдя из кондитерской, компания весело что-то обсуждала. На окраине города было совсем тихо. Слышалось стрекотание цикад и сигнальные звуки метро. — Хорошо посидели. Наверное, пора уже по домам. Я живу тут недалеко, и мне нужно в другую сторону. Спасибо вам за этот чудесный день, — поблагодарил всех Чжун Ли и, помахав рукой на прощание, медленного зашагал по каменной дорожке. — Парни, провожу вас до метро и тоже домой пойду, мне одну станцию на электричке всего-лишь проехать. Не кисни, чудик, в следующем году опять так посидим! Тарталья улыбался во весь рот, сверкая белоснежными зубами. Он стукнул Сяо по спине и зашагал впереди. Тот угрюмо хмыкнул и вместе с Венти они последовали за рыжим.       На горизонте проглядывали последние лучи солнца, небо сделалось розовато-голубым. Чайльд, как и обещал, проводил товарищей и убежал, торопясь на последний поезд. Сяо впервые за долгое время пребывал в блаженстве и спокойствии. Он улыбался уголками губ. Венти хитро посматривал на него и сердце его замерло, когда зеленоватые пряди волос раздуло ветром, от прибывшего вагона метро. Сяо заметил взгляд друга, но не подавал виду. Не хотел портить момент. Парни сели на соседние кресла и задумались, каждый о своём. Сяо развернулся к окну позади, положив ногу под себя. Он вглядывался в закат, мечтая, чтобы время остановилось и не бежало вперёд. Алатус услышал лёгкие напевы нежного голоса, а после и гитару. Резко обернулся на звук. Венти пристально смотрел на друга, протягивая ноты: «Растворяется час ночной, Плавно в утреннем тумане. Возвращаемся мы с тобой, Ты — домой, а я в трамвае… Бесконечных раздумий дым, Улетучился мгновенно. Оказалось таким простым, Говорить о сокровенном… Вот, я встаю в полный рост, Плечи, расправив свои, Словно всего три ступеньки до звёзд — Стать настоящим, живым… Стать настоящим, живым…» У Сяо всё сжалось внутри. Казалось, время в самом деле встало на месте. Венти обеспокоенно приподнял брови и большим пальцем аккуратно стёр влажное пятно с лица парня. И только тогда тот понял, что слёзы сами катились из глаз. Вагон был пустой. Только Сяо и Венти. Никого больше. Венти провёл по его лицу пальцами, спускаясь ниже и слегка оттягивая нижнюю губу. Оба молчали. В воздухе повисло напряжение. Сяо взял в свою ладонь руку барда и подался вперёд. На длинных ресницах мерцали капли. Он слегка прикрыл глаза, в голове всё рушилось, мысли сменяли одна другую, и как электрический разряд весь этот нескончаемый поток прервало лёгкое прикосновение чужих губ. Почти невесомое. Венти подался вперёд и положил вторую руку на бедро Алатуса. Тот чуть слышно простонал от переполнявших эмоций. Это был его первый поцелуй. С парнем, который был одной из немногих причин продолжать дальше жить. Венти ласкал его губы, настойчивее целуя и двигаясь рукой. Сяо отвечал ему, подстанывая и глотая рывками накалившийся воздух. Они резко отстранились друг от друга. Их лица раскраснелись от чувств. Сяо не смел смотреть в глаза другу, а тот наоборот, прожигал его глазами. «Конечная», — огласил механический голос…