Капитан Киль

В 1688 году в Британские края явилась Славная революция. Король Англии и Шотландии Яков II Стюарт был обращен в бегство. Престол был отдан его дочери Марии и ее супругу Вильгельму Оранскому. Многие подданные, однако, остались преданы свергнутому монарху. Они стали известны, как якобиты, сторонники короля Якова. В надежде вернуть власть своему королю, они подняли меч сопротивления в виде вооруженного восстания. Главной силой повстанцев стали верные роду Стюартов кланы шотландских горцев. Войска восставших были разгромлены армией правительства к 1689 году. В следующем году якобитам было суждено потерпеть окончательный крах в битве на реке Бойн, что со времен создания мира раскинулась волной на ирландских землях. После этого рокового сражения Яков II был вынужден покинуть Англию и обосноваться во Франции. После решительного триумфа Вильгельму III было важно склонить шотландских католиков к подданству. 27 августа 1691 года был оглашен королевский эдикт, гарантирующий спасение тем кланам, главы которых принесут ему клятву верности до конца года. Кланы долгое время думали, но без своего монарха не у кого не поворачивался язык согласиться. Тогда они обратились к Якову за разрешением на клятву верности другому королю. Низложенный монарх также долго колебался с ответом, но несмотря на это, к концу осени он все же смирился с поражением, и согласился. Известие об этом дошло до Шотландии только к середине декабря. После того как Яков дал соглашение, у вождей оставалось ужасно мало времени дабы подчиниться своему новому правителю. Таким образом, Алистер Макиан, вождь Макдональдов из Гленко — одной из ветвей клана Макдональд, — только 31 декабря смог достигнуть Форт-Уильяма, где попытался принести присягу военному губернатору — полковнику Джону Хиллу, но Хилл был не уполномочен принимать клятву верности и потому отправил Макиана дальше — в Инверари к шерифу Аргайла Колину Кэмпбеллу. Хилл дал Макиану документ, удостоверяющий, что тот прибыл для принесения присяги к сроку, установленному эдиктом. Макиану потребовалось три дня чтобы прибыть в Инверари. К тому же еще трое суток он прождал аудиенции у шерифа Аргайла. 6 января 1692 года Кэмпбелл принял у него присягу, и Макиан отбыл в обратный путь в полной уверенности, что долг выполнен и клану не угрожает казнь. Кэмпбелл тем временем отправил его бумаги, включая и письмо Хилла, в Эдинбург. Начальство Колина Кэмпбелла в Эдинбурге, однако, решило присягу Макиана проигнорировать. Ведь на то нужно было, по мнению секретаря, особое монаршее соизволение. При этом документы не были отосланы правителю. Было принято решение устроить показательную акцию в виде массового убийства и тем самым вырезать клан Макдональдов на веки вечные. Автором столь кровавой мысли, предположительно, был государственный секретарь по делам Шотландии Джон Далримпл, виконт Стэр. Решение было принято чисто на почве ненависти к шотландским горцам. Его сообщником стал Томас Ливингстон, командующий шотландскими полками. В конце января в деревню Гленко были отосланы две роты солдат из пехотного полка графа Аргайлского. Командующем отряда был назначен гленлайонец Роберт Кэмпбелл, чьи владения были разграблены Макдональдами из Гленгарри и Гленко в 1689 году после сражения при Данкелде. Надеясь на личные счеты Кэмпбелла, затейники карательной акции, однако, приказали ему о ней не сразу, и после того, как его солдаты прибыли в Гленко, Кэмпбеллу был оказан радушный прием, войска англичан и войска горцев показывали взаимоуважение, но спустя две недели, 12 февраля 1692 года, у Кэмпбелла появились новые инструкции, на которых была подпись майора Данкансона. Исход был предрешен. Указ сулил Кэмпбеллу атаковать «мятежников, Макдональдов из Гленко», казнить всех членов клана моложе семидесяти лет. Кэмпбелл, конечно, не забыл о своей мести. Атака на деревню началась в пять часов утра 13 февраля, перед рассветом. Стояло темное зимнее утро. — Нет! Не трогай его! — прокричал Артур Макинтош. Он был одним из членов септы мятежного клана горцев. — Все вы чертовы предатели! — заявил один из офицеров королевской армии. — Да здравствует Империя! Да здравствует король Вильгельм Оранский! Солдат был облачен в латную кирасу. Она блестела на солнце, ослепляя Макинтонтоша. Бездонные глаза солдата обжигали лютой ненавистью и лединили беспринципностью. Сапоги его были испачканы снегом и кровью, на лице тянулся, пересекая глаз, глубокий длинный шрам. Как и ожидалось, офицер и его такой же сподвижник кинулись на Питера, Макинтоша младшего. Один из солдат толкнул его. Мальчишка упал на лед, разбив нос. Он все же поднялся, несмотря на угрозы. — Собаке собачья смерть! — крикнул англичанин и, замахнувшись саблей, разрубил своего подсудимого на куски. На момент показалось, что он был еще жив, и даже моргнул. Багровые реки крови орошили шотландские земли. — Клянусь, что тебе это с рук не сойдет! — крикнул Артур Макинтош, обнажив шпагу, но солдат было слишком много. Не прошло и минуты, как он погиб от многочисленных ударов саблями. Последняя рана была нанесена прямо в сердце. Вскоре в деревне Гленко не осталось не одной живой души. Бежавшие от тирании хоть и смогли спастись от клинка, все же спустя некоторое время, зачахли от холода. Но справедливости ради, стоит отметить, что и в британской армии, пускай и редко, но имелись случаи благородства. Некоторые из офицеров предупредили местных жителей заранее, чтобы те смогли покинуть Гленко как можно скорее, иные же не скрывали своих мыслей, и сломав шпаги, на прямую отказывались участвовать в вероломном нападении. Одним из таких был офицер Джес Вольф. Он был одним из приятелей того самого Эдморта Финча, которому и посвящена эта история. Благодаря нему до Финча дошла трагическая весть. Тогда будущему капитану было всего шестнадцать. Юный Эдморт вместе со своим отцом Томасом Финчем тогда были в отъезде и находились на острове Барбуда. Здесь была расположена плантация его деда Джеймса Финча. Джес Вольф взял увольнительную и отправился на остров. Финчи встретили его тепло. Еще тогда, когда он только ступал на золотистый берег карибского острова, Эдморт кинулся к нему на шею. В усадьбе Финча раскинулся дивный сад. Дом был окружен высокими пальмами, а внизу распологались клумбы из ярко-фиолетовых бугенвилей и розовых орхидей, солнечно-желтых настурций и алых фуксий. В этом саду в беседке сидели Джеймс Финч, Томас Финч с супругой Анной, гость Вольф и конечно юный Эдморт. Анне Финч все время приходилось махать веером, чтобы отгонять ос, ее супруг все время пил вино и смеялся в разговорах с Джеймсом Финчем. В этот момент Джес Вольф и сказал, что ему нужно на время покинуть их. Знаком он позвал с собой Эдморта и они ушли на задний двор. — Видимо, твой отец не расположен к серьезным разговорам. — произнес Вольф. — Очень надеюсь, что не задел тебя этим. — Конечно нет! Все в округе знают его легкомысленный нрав. — Лучше не говори так. Ты все-таки его сын. Так вот, я решил, что ты меня выслушаешь. К тому же это очень важно. — Я внимательно тебя слушаю, Джес. — Ты мне почти, как младший брат. Поэтому я расскажу о том, что думаю, тебе. Я ужасно возмущен обстановкой в нашей Империи. Для тебя как для шотландца это должно быть особенно важно. — Так что же стряслось? — Ты еще не слышал об этом? На карибах об этом быть может еще не знают. Резня в Гленко. — Гленко! Что с Макинтошами?! — Все погибли от сабель солдат Кэмпбелла, включая их. А если кто и смог спастись, то вскоре умер от холода. На глазах Финча появились слезы. — Это точно так? — спросил Эдморт, глотая боль. — Клянусь жизнью, я сам видел, что от них остались только останки. Я на прямую отказался участвовать в этом подлом нападении и сломал свою шпагу. — Что б их! — прокричал Эдморт Финч. — По тише, друг. — ответил Джес Вольф. — Твой отец не позволяет тебе браниться. — Питер Макинтош! Макинтош погиб! Мы дружили пять лет вместе! Пять лет! — Еще неизвестно, что скажет твой отец по этому поводу. Поэтому, будь добр, для своего же блага, молчи. Не говори ему об этом. — Как ты можешь так говорить?! Молчать о вероломных убийствах! Я скорее повешусь! Гром меня разрази! — Что ж, это конечно твое дело, но я бы не советовал. Все же беспокоюсь за тебя. Твой отец карьерист. К тому же на днях ты выказал желание поступить на флот к Его Величеству. А король когда узнал о преступлении, много возмущался, но так никого и не наказал. Так что, вот какому королю ты теперь будешь служить. — Проклятье! Я попробую с ним поговорить! — Что ж попытка не пытка, но учти, что надеяться на лучшее не стоит. — Я не буду служить Вильгельму! Я не такой как мой отец, который просто подстраивается под события! Да, я не участвовал в восстаниях, потому что был тогда еще слишком мал, но это не значит, что я откажусь от своих убеждений! — Ты храбр, Финч. Мне кажется, что ты станешь великим человеком! — Да! Меня не пугают никакие угрозы! Если кто-то посмеет оскорбить прах Макинтошей, то я перегрызу тому глотку! — А если это будет твой отец? Или скажем, твоя мать валийка? — Он не посмеет, Джес! Не посмеет! А что касается матери, то она тем паче никогда не скажет ничего дурного о Макинтошах. — Вот увидишь, что память о них будет вечна. Пройдет время и на месте сожжения деревни клана Макдональд будет стоять монумент. По крайней мере в это хочется верить. Есть же в мире справедливость. Убийцы будут корчиться в объятиях смертельных недугов, а души убитых обретут покой. — Мой отец всегда внушал мне, что справедливости нет. Все что не происходит, то дело случая. — Какие ужасные слова! Неужели ты согласен с ними? — Что ж, выходит что это правда так. — Не надо! Ты говоришь это совершенно не искренно! Я не верю! — Он был мне как брат! — прокричал Финч в слезах. — Тебе суждено бросить вызов беззаконию! — Чего вы там шумите?! — спросил Томас Финч, только что подошедший к Вольфу. — Мы просто разговаривали. — ответил Вольф. — Это был литературный спор.