Капитан Киль

Мертвеца после прихода и ухода аббата, унесли. Все, что осталось в комнате от старого Финча это только его одежды, и портрет, висящий на стене, покрытой бежевыми обоими с коричневыми узорами. На портрете Джеймс Финч был изображен в адмиральском мундире и длинном сером парике, какой и был на нем, когда он был живым. Кровавые простыни на кровати сменились новыми, чистыми и белыми, как пасмурное небо. На стуле около окна сидел несчастный сын старого адмирала. Одет он был в черный камзол и такого же цвета брюки. До плеч с головы его ниспадал длинный рыжий парик. Рядом сидела его супруга. Одета она была в черное платье с корсетом, а ее голову прикрывала шляпа с вуалью. — О, горе! — прокричал Томас Финч и припал к ногам супруги. — Он мертв! Мертв! — Слуги уже обмыли тело, — ответила супруга Финча. — Проклятые французы! — Твой отец был храбрым воином. Он погиб как герой. — Мне от этого не легче! О, смерть! Как она неумолима! — Часто жизнь храбрых так и заканчивается. Он ушел, но нужно жить и воспитывать сына. Бедному Эдморту тоже пришлось принять участие в бою, но он стойко держался. — Теперь только если мой сын станет моряком, я буду спокоен. Потому что мой отец не терпел трусости! И теперь я принял решение! Я не боюсь бросить Эдморта в пекло боя! Если у него не будет военных заслуг, я сгорю от стыда! Тем временем Эдморт сидел в своей комнате на стуле у балкона. Рядом напротив него в кресле из красного дерева расположился Джес Вольф. — Джес, мне стоит тебе сказать слово, — произнес он. — Я тебя слушаю, Эдморт, — ответил Вольф, — Маринелла Макинтош, мать Питера, была когда-то любовницей моего отца. Я узнал об этом еще давно. Мне рассказала об этом сестра, узнав это от самой Маринеллы, но просила не говорить никому. Он правда был моим братом. Я рассказываю об этом тебе потому что ты мой друг и наверное единственный. Питер был моим сводным братом. Вот почему со временем я охладел к своему отцу. На события в Гленко он плевать хотел. — Ты уверен, что ему известно об этом? — На днях я увидел письмо с просьбой о помощи Маринеллы Макинтош. Это была жена убитого отца Питера. Она была одной из немногих, кому удалось выжить, и теперь она живет бедно. Это письмо должно было попасть в камин, но мне принесла его Энни, служанка-мулатка. Не разу я не услышал даже намека на то, что он поможет им. Отец выбросил письмо в камин и решил покончить со своим прошлым, бросив в беде несчастную Маринеллу. Это ужасный поступок. Ему будет стыдно, если я не стану солдатом, но бросить бедную женщину в беде для него абсолютно не совестливо! — Я даже и представить себе не мог этого. Вместо того, дабы судиться с убийцами, сражаться с ними, он предпочел обо всем забыть! — Подхалим и трусливый заяц! — подумал Эдморт Финч, но решил оставить свои мысли при себе. — Да, он мой отец, но я знаю одно, что я никогда не стану таким как он! — произнес Эдморт Финч. — Да, настал тот час, когда я буду говорить только правду. Я не имею право на ложь. Ложь — самое отвратительное, что только может быть на свете. — Мир разделен на тех, кто стремиться, и тех кто просто существует. Одни пытаются жить как люди, а другие губят себя в собственным страстях. Первые протянут руку помощи, когда их позовет долг, вторые будут готовы наступить на пальцы тому кто повис на обрыве, если таким образом смогут спасти собственную шкуру. — И с этим нужно как-то жить. Я его сын. — Слушай, я могу помочь. Мы можем соединить свои денежные средства и направить их на помощь матери твоего сводного брата. — Слушай, а не плохая идея. — По возвращению в Лондон я обязательно посещу деревню Гленко и отдам вдове Макинтош деньги. — Значит, договорились. — Эх! Гибель этого человека совсем не вызывает сочувствия. Прости, если это тебя задевает. — Не беспокойся об этом. Да простит меня Бог, но смерть каторжника вызвала во мне большее сочувствие, чем смерть собственного деда, адмирала, который драматично сложил голову в бою. — Все наши проступки, когда мы не каемся, возвращаются к нам. Ты правильно думаешь и не сказал ничего греховного. — Просто я впал в отчаяние. Когда я даже уже знал о письме, то думал, что Питер жив, но когда ты мне обо всем рассказал, помыслить не могу что тогда со мной сделалось! — Так бывает, Эдморт. Не переживай. — А теперь меня мучит совесть, должен ли я идти во флот. — Иди, просто если тебе когда-нибудь прикажут стрелять по гражданским, можешь не выполнять этот приказ. Опять же, все в твоих руках. Ты можешь прожить тихую спокойную жизнь, удачно жениться, вырастить детей, заниматься самообразованием, а потом умереть в глубокой старости. Или можно попробовать рискнуть. Тогда ты получишь либо все, либо ничего. — Да, но выбора у меня все равно нет. Рейсон подлый человек. Если моя семья с ним рассорится, то он будет мстить. — Да, нужно быть безумным, дабы осмелится спорить с ним, но если он прикажет тебе сделать что-то, что идет в разрез с твоими взглядами, не выполняй, — ответил Джес Вольф и сжал ладонь в кулак. В глазах его сверкнул огонь. — Помни, что главное в твоей жизни — солдатский долг, долг не перед королем, не перед отцом, а перед правосудием. Тот, кому дано в руки оружие должен использовать его только в доблестных делах. — Не много в наше время найдется столь искренних людей с такими благородными взглядами. Ты само исключение среди военных Англии. — О Эдморт! Ты просто совсем не знаешь военных Англии. Эндрю Вейн, Джон Далтон и другие. Они отказались принять участие в вероломном нападении на поселение в Гленко. А ведь у меня тоже есть секрет от тебя, не поверишь. — Какой же?! — Мне бы хотелось увидеть Элеонору Мур. — Да я вижу тебя на сквозь. Это для меня не секрет. — Мне бы было любопытно с ней познакомиться. — Когда-нибудь ты встретишь ее. — Я даже не видел ее никогда, но мне хотелось бы встретиться с ней. — Она еще долго не забудет беднягу Мура. — С чего ты взял, что я собираюсь сделать ей предложение? Я ведь ее даже не знаю! — Но что-то мне подсказывает, что в глубине души ты уже намерен. — Откуда тебе знать, что я думаю?! — Тебя выдают глаза. — Прекрати. Мне просто было бы любопытно познакомиться. Ты же мой товарищ. А я даже не знаю твоей сестры. — Я могу сказать тебе одно. До замужества у нее было очень много поклонников. Постоянно кто-то был под балконом. Но они были ей безразличны. Один раз один из поклонников вел себя грубо с Элеонорой, и Томас Финч окатил его за это кипятком. — Зачем же человека кипятком сразу? Нет бы на дуэль вызвать… — Он вспыльчив, как ты знаешь, Джес. — Кажется, что это передалось ему от покойника. Воздыхатель Элеоноры выжил после этого? — Да, но остался калекой. В том числе он потерял самое дорогое. Он лишился зрения. — А какого он был статуса? — Обедневший граф. — Тогда все ясно. Что же он такого сделал твоей сестре? — Она его отвергла и он сказал ей, что она не красивая. — Да, думаю, что поведение вульгарное, но это того не стоит. Это слишком жестоко. Теперь ему приходится жить с этим. В конце концом граф же не назвал ее девкой и даже пальцем не тронул. Конфликт можно было бы уладить иначе. — Можно было, но он… Эдморт Финч замолчал и подумал: — Жалкий трус! — Что? — спросил Вольф. — …Не решился бы пойти на дуэль, — ответил Финч.