Душа скорбей

Друг сказал, что такого быть не могло. Ну, он сказал, что не встречал такого за свои почти пятьсот лет. Эдвард был быстрым и сильным, смог поднять машину, чтобы та не переехала ноги Белле, и оставить вмятину, но списал всё на выброс адреналина. Возможно, он и был вампиром, однако не факт, что Карлайл был таким же. Первым делом Сесилию смущали глаза ― золотисто-карие, прекрасный оттенок. Редкий, но, вероятно, можно найти похожий. Даже базовые цвета глаз ― зелёный, карий, голубой ― могут различаться многогранностью цветового сектора. И вампир, который работает в больнице доктором, звучит как очень смешная шутка. Друг говорил, что им сложно сдерживать свою жажду, а если и суметь это делать, то множество запахов раздражает и злит, поэтому вампиры предпочитают жить в одиночку, или хотя бы вдали от людей. Карлайл не выглядел раздражённым или мучающимся от жажды. Он всё время улыбался, был вежлив и приветлив… очень привлекательным. Но красивые люди рождаются, и не обязательно быть вампиром для этого. Друг говорил, что Сесилия очень красива и без вампиризма, самая красивая женщина, которую он встречал ― из смертных, разумеется, хотя он этого и не уточнял. И на кровь её Карлайл не отреагировал, когда сбил, хотя убить её и скрыть это было проще простого ― мало ли зверей из леса в город могут зайти, или куда пьяная голова могла занести дочку шерифа. А может, поэтому и побрезговал ― друг говорил, что запах алкоголя и сигарет на людях мало приятен вампирам. Однако… Сесилия погладила повреждённые участки кожи. Она наловчилась и один раз столкнулась с ним в коридоре, сделав вид, что просто споткнулась ― неудивительно, на её-то каблуках. Конечно, позориться перед таким человеком как Каллен хотелось меньше всего, но ей надо было проверить. И она проверила. Карлайл был твёрд, как мрамор, холоден, движения у него были необычными, люди так не ходят. Да и синяк после столкновения с его «дочерью» всё ещё напоминал о себе по утрам в зеркале. Руки тоже постепенно восстанавливались, хотя теперь Каллен сам следил, чтобы она не забывала их мазать. Причём делал это так незаметно от других, что Сесилия поражалась ― может, это было только плодом её воображения, но ей казалось, что Карлайл уделяет ей слишком много внимания. На флирт его действия не походили…. А вот на ухаживания, как века два назад ― вполне. Сесилия знала, как можно было это проверить, но который день не решалась на это. Уже заканчивалась эта неделя, а старшая Свон всё думала ― делать это или нет. Ну, даже если они вампиры ― ей-то что. Как убийца Карлайл не выглядит… Хотя, друг тоже похож на примерного гражданина. И ― Сесилия могла сказать точно, потому что проверила хроники за последние пять лет ― никаких странных смертей в больнице, да и в целом в Форксе, не происходило. А нападения животных потом раскрывались ― охотники ловили зверей с останками найденных жертв в желудке. Никаких намёков на вампира. Но если это правда, вампиры будут обязаны убить её, чтобы сохранить свой секрет. А если Карлайл просто красивый мужчина ― то она вообще выставит себя дурой. Но к субботе Сесилия решилась. Проверит, ничего с ней не станет. Друг рассказал, что вампиров и людей можно отличить по одному самому главному отличию ― бокам. У вампиров они твёрдые, а у людей всегда мягкие, какой бы комплектации не был человек, небольшое мясцо легко нащупывается. Это были мелочи, которые редко кто замечает, но в таких маленьких деталях и кроются тайны. «Дьявол кроется в деталях», ― смеялся друг, и Сесилии тоже было смешно. Сейчас не очень. В субботу она успела передумать всё, что угодно, поменять решение, заново принять его. Вот так просто проверить человека на вампиризм ― то ещё удовольствие. Но выбора у неё особо не было. Друг говорил, что тот, кто владеет информацией ― владеет миром. И Сесилии нужна была информация. Если рядом с ней находятся вампиры, она хочет об этом знать, даже если это самые безопасные вампиры. Собираясь на смену, она надела те самые каблуки, в которых уже успела подвернуться в руки Карлайлу ― чтобы было правдоподобно. На любых каблуках она передвигалась с необычной грацией, и сложно было поверить, что она может споткнуться на ровном месте. Это знали все, с кем она была хоть немного близка ― Кристина, например. Чарли наверняка разгадал бы её фокус, как и Белла. Но их не было, а играть ей придётся только перед доктором Калленом, который один раз уже спас её от неприятной встречи с полом. В этот раз он просто немного не успеет. ― Добрый вечер, мистер Каллен, ― сказала Сесилия, открывая дверь, но раньше, чем Карлайл ответил бы ей, девушка споткнулась о небольшой порог, за который зацепился тонкий каблук, и упала головой вперёд. Не совсем так, как планировалось, но получилось даже естественнее ― Сесилия собиралась изобразить что-то в стиле «запуталась в своих ногах». Каллен мгновенно оказался на ногах, но ещё быстрее он оказался рядом с ней. Руки девушки мгновенно неприятно заныли, ещё не зажившие, они яростно протестовали против такого резкого столкновения с полом. Сесилия слабо застонала от боли ― совсем не наигранно. Вся ситуация получалась более, чем натуральная, и Свон даже поначалу забыла, чего хотела добиться своим падением. ― Вы не пострадали, мисс Свон? ― спросил Карлайл, и Сесилия снова отметила, как необычно он разговаривал. Другие могли спросить: «Ты не ушиблась?», что было бы глупым вопросом, или «Ты в порядке?», но Карлайл всегда использовал такие необычные слова. За целый месяц пар с ним и совместной работы, Сесилия успела сопоставить его речь и речь других учителей. Разница была на лицо. ― Да-да, цела, ― улыбнулась она, хотя наверняка выглядела комично на четвереньках в кабинете, с немного флиртующей улыбкой. Ситуация почти пикантная, но чтобы она стала интимной, надо убрать многие составляющие. Карлайл помог ей встать, крепко держа за руки. ― Эти туфли станут причиной вашей смерти, ― засмеялся он, приметив уже знакомую пару. ― Очевидно, но это будет прекрасная смерть, ― сказала Сесилия и со всей силой вцепилась ему в бока, словно подвернула ногу вновь. Карлайл крепче ухватился за её руки. Всё произошло в одно мгновение — вот, Сесилия уже в его объятиях, и он прижимал её к груди. Забывшись, Свон вдохнула его чистый, живой аромат. От него пахло свежевыстиранной льняной рубашкой и дорогим гелем для душа. О боже… Голова идёт кругом. Сесилия глубоко вздохнула… Аромат настоящего мужчины, на который она с лёгкостью бы повелась, отключив мозги… Не этого ли ждёт хищник? Это заставило отрезветь, но ненадолго. Это было настоящим испытанием ― убеждать себя, что Карлайл Каллен может быть опасным. Как бороться с соблазном лечь спать ― ты то погружаешься в дремоту от бессонницы, то снова в сознание, и всё сливается в тумане в одну реальность. Нечто похожее испытывала Сесилия сейчас. Сейчас, когда Карлайл держал её близко к себе, обхватив одной рукой за плечи. Пальцы другой его руки скользнули по её лицу, мягко ощупывая. Карлайл смотрел ей прямо в глаза, и Сесилия выдержала его тревожный, прожигающий насквозь взгляд. Это длилось целую вечность, но в конце концов Свон перестала замечать что-либо, кроме его прекрасного рта. Боже мой! В восемнадцать лет она в первый раз по-настоящему захотела, чтобы её поцеловали. У Сесилии Свон был однажды парень, но только сейчас она понимала, что хочет. Хочет чувствовать его губы на своих губах. «Поцелуй же меня!» ― мысленно взмолилась она на краткий миг, не в силах пошевелиться. Сесилия оказалась парализована странным, незнакомым желанием. Завороженная, смотрела на красиво очерченный рот Карлайла, а он глядел на нее сверху вниз. Его глаза прикрыты, взгляд потемнел. Он дышал с трудом, а Свон вообще почти не дышала. Я в твоих руках. Пожалуйста, поцелуй меня. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и слегка покачал головой, как бы в ответ на её немой вопрос. Когда он снова открыл глаза, в них читалась стальная решимость. Ладно ― она. Возможно, Карлайл хищник, и для неё естественно испытывать влечение ― ещё более естественным было желание держаться подальше, но после трёх лет сожительства с вампиром она уже не боялась. Но что не так с ним? Зачем он делает это всё? В следующее мгновение её чуть не пробило на ледяной пот, а дрожь ― уже не от желания или чего-то подобного, а самого настоящего страха ― прошла по всему её телу, по всем костям. Карлайл был холодным, как мрамор, и таким же твёрдым. *** Карлайл думал, что к концу недели Элис его либо прибьёт, либо доконает до такой степени, что он убьет себя сам. Казалось, помимо «Джаспер» из её лексикона исчезли все слова, заменившись всего на два. «Сесилия» и «Белла». Она порхала по дому и все время говорила о сестрах Свон. Карлайлу лепетала только про Сесилию, Эдварду ― только про Беллу. Если с младшей Свон и Эдвардом всё было понятно в первые же дни, то про Сесилию Элис запела совсем недавно. И так же настойчиво. Благо, что скрупулёзные подробности она высказывала только наедине ― как Карлайла привлекает её кровь, какое развитие отношений между ними может быть, как они будут вместе… Если бы Эмметт это слышал, ни отца, ни сводного брата он бы в покое не оставил. Хотя, его многочисленные усмешки и так были довольно говорящими. Но в последние дни усиленно она приставала только к своему отцу. Карлайл подозревал, что связано это было с тем, что у Беллы и Эдварда были какие-то продвижения в их общении, пусть и не в позитивную сторону. Для всевидящей Элис это были лишь временные неудобства. Зато у Карлайла и Сесилии позитива во взаимоотношениях было в разы больше, но дела ― никакого. ― Ты должен пригласить её, ― щебетала Элис, без устали ходя за Карлайлом по всему дому где-то с понедельника. ― В субботу. Это будет идеально. Карлайл ничего уже ей не отвечал, а когда особенно наседала, её отводил от него Джаспер, который безмолвною тенью следовал за Элис всегда. Понимал, что глава их семьи вот-вот сорвётся от постоянного давления. Карлайл слышал, как Эсми легко убеждала Элис, что её видения ― ещё не повод доставать брата или отца. Они люди взрослые, и сами способны разобраться, что им и когда делать. Элис тогда дула губки и заявляла, что Эдвард и Карлайл могут ещё долго ходить вокруг до около, и им всё равно надо будет подсказать удачный момент. Но не один он страдал от видения Элис. Эдвард ходил мрачнее тучи после случая с Беллой Свон и всё огрызался на сестру. Карлайл не мог позволить себе того же, и на все слова Элис отвечал лишь лёгкой улыбкой. Её упорство в сведение его и Сесилии было... Действенным. Карлайл признавал, что Элис не старалась вообще, но какие бы цели она не преследовала, кое-что у неё получалось. Карлайл думал о Сесилии постоянно ― её сложно было игнорировать, учитывая, что он был её преподавателем, и что они работали вместе. Он-то и согласился взять её в ассистентки, ничего не зная о ней, кроме имени ― просто в то утро августа Элис примчалась в его кабинет в самом удалённом конце дома и заявила, что когда шериф Чарли Свон предложит ему взять его дочь на подработку, Карлайл должен согласиться. А потом ― он сам не мог игнорировать Сесилию Свон или не думать о ней. Столь ярких, уверенных в себе девушек не встречал давно. Её красота не была вызывающе-открытой, как у тех, кто пытался сблизиться с ним. Не напоминала и красоту юной девушки, не знающей силы своей привлекательности. Сесилия была прекрасна, как ядовитый цветок, что красив днём, но лишь в ночи раскрывается всеми своими лепестками. Она была умной и использовала всё это, как щит и барьер, убеждённая в своей привлекательности. Сесилия Свон была неподражаемой… Карлайл иногда называл ее абсолютной, нереальной девушкой. А её запах. Карлайл успел уже сотни раз возблагодарить небеса за то, что Сесилию Свон он встретил тогда, когда был полностью готов. От Эдварда он знал, что сыну тяжело раз за разом сдерживаться в присутствии Беллы Свон, но опыт Карлайла был куда обширнее и прочнее. Конечно, кровь Сесилии волновала его ― и тогда на дороге, когда она чуть не попала ему под колеса, и с того раза, когда он перебинтовал обмороженные руки. Карлайл не испытывал такой яркой жажды, как его родные, но впервые за долгие годы что-то колыхнулось в нём. Хотя и крови-то в обоих случаях было всего ничего; он мог почуять на улице, как ребёнок разбил колени и даже не обернуться, когда остальные дёргались на запах желанной пищи, а тут… Не то чтобы было сложно сдерживаться, но никогда ещё кровь человека не вызывала такой интерес. Разве что в первые месяцы после обращения и последующие годы тренировок. Но тем не менее, Элис заронила зерна размышлений, чем могла гордиться. Теперь Карлайл думал о Сесилии по-особенному, размышлял, ждал встречи. Она была ему интересна ― не как пациент, не как человек с ароматным запахом, а как… личность. У неё были интересные мысли, она сама по себе была необычной и привлекающей. Как вампир, Карлайл был создан, чтобы привлекать жертв, но впервые он чувствовал, что кто-то привлекает его. Пригласить. Ха. Куда? Волей-неволей, а Карлайл размышлял об этом. Он вполне может сделать это ― особенно, если Элис имела под своими приставаниями какие-то доводы из будущего. За сотни лет Карлайл был заинтересован лишь в совершенствовании самоконтроля ради помощи ближнему, потом заботился о других членах своей семьи. У него не было времени ― да и желания особого ― искать себе спутницу жизни, ему комфортно было и на его месте отца семейства. Но даже Карлайлу было ясно, что для появления хоть какой-то ниточки между людьми кто-то должен был сделать ход. А учитывая все нормы воспитания ― которые Карлайл признавал, как старомодные, но не спешил исправлять ― первый шаг оставался за ним. Он мог предложить Сесилии провести время вместе ― он этого хотел, она, кажется, была бы не против. Отношения с кем-то другим у девушки вряд ли есть, иначе она не пропадала бы в больнице круглые сутки, сначала в колледже, потом на работе. Но что можно выбрать, куда её пригласить? В кино, как подростки? Девушка вроде Сесилии не оценит, если только это не будет показ какого-нибудь раритетного чёрно-белого фильма. Просто на прогулку? Точно нет. В клуб? Кажется, Сесилии это нравилось, но он не мог представить себя в подобной обстановке. Идеальным решением был бы какой-нибудь ресторан, но он мог вызвать подозрения, если за весь вечер не съест и кусочка. Бачата-бар? Карлайл не любил танцевать, но в виде исключения... Выставка. Тихое место, где можно поговорить и лучше узнать друг друга, наслаждаясь искусством. Если обговорить это с Сесилией, то можно выяснить, что ей нравится. Выезд на природу. Но это подходит, только если давно знать человека, а Сесилия Свон явно умела оценивать риски. Хотя, могла и согласиться. Свежий воздух провоцируют выброс эндорфина, гормона счастья. Стоило подумать про какой-нибудь клуб или что-то более нейтральное. Если он решится всё-таки. Сейчас, сидя с ней в кабинете после вечернего обхода, он снова думал о ней. Не мог этого не делать, особенно когда Сесилия находилась так близко. А ещё сегодня была суббота ― но Элис не спешила напоминать о том, «какой удачный сегодня день». Возможно, Эсми наконец-то смогла объяснить дочери, что надо соблюдать дистанции с чужими отношениями, а возможно Элис наконец-то переключилась на Эдварда. Сесилия… Она сидела и писала домашнее задание по какой-то дисциплине, иногда хмурясь и прищёлкивая пальцами в такт песни, что, вероятно, играла у неё в голове. Видимо, у девушки была плохая привычка грызть ручку, потому что как только она понимала, что колпачок снова оказался во рту, быстро и зло отводила руку в сторону. Пару раз она что-то уточняла у него по предмету, ходила вкалывать лекарства. Она заварила себе чай и предложила ему, но Каллен отказался. Карлайл ясно видел, что этот вечер был для неё испытанием. Как и вся прошедшая неделя. Её что-то тревожило, что-то серьёзное и неясное. Мыслями она была где-то далеко. И Карлайл понял ― если не спросит сейчас, решаться дальше будет очень долго. ― Мисс Свон… Сесилия. Девушка сначала что-то вопросительно промычала, рефлекторно отзываясь, а потом резко подняла глаза. Поспешно вытащила ручку из-за рта, сжатую между зубами, и слабо, даже немного смущённо улыбнулась. Карлайл всегда хорошо читал людей, понимал их чувства и мысли, и вампиризм лишь усиливал эти качества. Эдвард говорил, что эмоции отражались на лице Беллы, как будто были написаны у неё на лбу. Эмоции Сесилии же таились где-то в глубине её глаз, и Карлайлу приходилось вглядываться в них, чтобы понять её. И несмотря на это, Карлайл прекрасно улавливал, как она относится к нему ― когда он лишь один среди многих, а когда её внимание сосредоточено лишь на нём. Когда она считает его привлекательным и интересным, когда пытается завладеть его вниманием лёгким флиртом, который выходил у неё неосознанно. Когда она чем-то взволнована или напряжена. Карлайл видел всё это без проблем, и впервые ему стало интересно всматриваться в чужие эмоции и мысли. ― Да? ― спокойно спросила Сесилия. ― Я хотел… кое-что у тебя спросить, если позволишь. ― Позволяю? ― по-доброму усмехнулась Сесилия. Боже, в своей человеческой жизни Карлайл был бы ей смертельно очарован. Он помнил свои человеческие чувства смутно, как в тумане, но они были и вполовину не такими сильными, как вампирские. Сесилия произвела бы на него яркое впечатление уже тогда, но сейчас он был уже старым и древним вампиром. Чувствительность ко всему происходящему вокруг у него прошла, Карлайл быстро понял, что нельзя проживать вечность, проводя через себя всё происходящее и усиливая чувства других. Люди были важны для него, его пациенты и коллеги, но он видел их и ощущал как через плёнку фотоаппарата. Нельзя было размениваться на крупные чувства и долгие привязанности. Сесилия Свон сияла тёмными красками, но успешно прожигала все плёнки, которыми Карлайл отгораживался. Восхищение ею зарождалось медленно, как из маленьких искр рождается большой костёр, и всё-таки Карлайл не мог отказать мисс Свон в том, что она будит в нём новые чувства. Карлайл подумал, что, вероятно, звучит очень старомодно, но по-другому не мог. Рядом с этой девушкой он как-то быстро забывал связную речь, современную, но кажется Сесилию это не сильно волновало. ― Если ты свободна, ― произнёс он и сразу подумал о том, как двояко могут прозвучать его слова в контексте следующего вопроса. ― То мы могли бы завтра провести время вместе? ― он понимал, что выбирает совсем не те фразы, и что вообще не должен был такое говорить, учитывая их социальные роли «преподаватель-студентка», но ничего не мог с собой поделать. ― Ресторан, ― наконец протянула она с особым смыслом, закрывая книгу, по которой писала конспект. ― Или вроде того? ― Куда ты хочешь, ― произнёс Карлайл. Тон Сесилии напрягал, Каллен не мог этого отрицать, но… Но слишком важен ему был положительный ответ. Сесилия слабо улыбнулась. Ни то злобно, ни то истерично ― Карлайл так и не понял, зато всё в нём подобралось и напряглось, словно зверь почувствовал какую-то опасность. ― Хорошая мысль, ― сказала она, но эта фраза не принесла облегчение. Он видел, как Сесилия сжала край стола. ― Я на особой диете, но… ― На какой диете надо сидеть, чтобы глаза были такого цвета? ― внезапно спросила она холодно и решительно, впервые за весь их разговор посмотрев прямо ему в глаза. В лёгком полумраке её глаза казались почти голубыми, сияющими, как глаза неядовитой змеи, что загнали в ловушку. Если змея не извернётся ― то более сильный хищник зажмёт её лапой и будет давить, пока не сломает всю её, а если она придумает, как извернуться, то сможет жить. «Она догадалась», ― пронзила вампирский разум кристально чистая мысль. Она оказалась такой простой и невероятной одновременно, что Карлайл не испытал от неё ровным счетом ничего. Люди не были достаточно умны, чтобы понять, почему они боятся, но их инстинкты подсказывали, что от Калленов следует держаться подальше. И от доктора Каллена тоже, как бы жестоко это не звучало. Добрый доктор, которым восхищается город. Сесилия каким-то образом разгадала его тайну и будто ещё не знала, что с ней делать. Но испытывала она что-то, далёкое от страха или замешательства. Карлайл не мог не отметить, что выбрала она позицию верную ― перебивала его, возвращая главное слово себе, атаковала, не давая возможности возразить. Никак шериф научил дочурку допрашивать кукол. ― Сесилия, ― успокаивающе произнес Карлайл, поднимаясь, сам не понимая, что должен будет ― или что хочет ― сделать, когда окажется рядом с ней, как вдруг Свон тоже поднялась с кресла. ― Стой на месте, ― приказала она, выставляя вперёд руку. Не в испуганном жесте, как бывает, когда видишь волка или медведя, а в каком-то повелительном и приказном, словно она была дрессировщицей, а Карлайл ― львом. Каллен так и замер, сбитый с толку, немного даже напуганный. Хотя испуг ― не то слово. Карлайл считал, что может прочитать всех людей, понять их следующие действия, ведь за многовековое бытие врача он видел и работал с разными личностями. Но именно сейчас Сесилию он прочитать не мог. Глаза её были наполнены снегом, холодными февральскими вьюгами, а действия были чёткими, медленными. Словно перед ней и вправду был дикий зверь. Карлайл с тоской подумал о том, что с каким-нибудь волком или медведем у Сесилии было бы больше шансов, а потом вернулся к наблюдению. ― Чем питается вампир, у которого золотые глаза? ― медленно, тихо и спокойно спросила она. Сидеть, на месте, сидеть, хороший хищник, хороший, сидеть я сказала. Карлайл открыл рот, чтобы сказать, что не понимает её, что она скорее всего не в себе, перетрудилась и устала, или из-за несостоявшейся аварии с его участием у неё проецировался на Карлайла какой-то странный образ. Он хотел мягко улыбнуться, успокоить её. Конечно, ни о каком свидании теперь и речи не могло идти… Или наоборот ― он мог ещё раз повторить своё предложение, чтобы сместить её внимание. Но вместо этого изо рта вырвалось одно, короткое слово. ― Животными. И сам окаменел от сказанного. Господь всемогущий… Но Сесилия не дрогнула. Она прищурилась, а потом медленно опустила руку, словно Карлайл мгновенно стал для неё не опасен. Февральская буря в ее глазах улеглась, но теплее не стало. «Холодная весна», ― подумал Карлайл. Вот чем была для него Сесилия Свон. Кажется, она оценила его честность, что он не попытался увернуться. Карлайл предпочёл молчать ― неясно, что он мог сказать в следующий момент под таким цепким взглядом этой девушки. Как назло, в той части мозга, что не была занята контролем над девушкой, мелькнула предательская мысль, что у их семьи появилась только что куча проблем. Хороший хищник не напал, а взял угощение и вернулся на место, хороший хищник. ― Животными? ― спокойно повторила она. Сердце билось немного сильнее обычного, но не было похоже, что сейчас Свон ударится в истерику. Она либо превосходно собой владела, либо действительно не боялась. ― Как это? Теперь Карлайл окончательно понял ― она его не боялась. Была настороженна, но не боялась. Карлайл хотел засунуть руки в карманы халата, но после решил не принимать закрытых поз. Если Сесилия хотела его прочитать, то он не будет ей мешать. ― Мы что-то вроде вегетарианцев ― я и моя семья. Мы питаемся только кровью животных, ― спокойно произнёс он. Сесилия посмотрела на стол, о чём-то размышляя. Внутри у Карлайла всё бурлило и противилось, замирало и снова начинало вращаться с удвоенной силой. Он призвал все силы, чтобы не позволить этому выйти наружу, и небо было благосклонно ― его идеальная маска не дрогнула. ― Как ты догадалась? ― Я знакома с такими, как вы, ― необдуманно сорвалось с её губ. Точно так же, как и слова Карлайла про животных. Она не хотела говорить, но внезапно проявила ту же честность, что и он сам. ― Но у него глаза были другого цвета, ― Сесилия размышляла о чём-то, а потом встрепенулась. ― Вся ваша семья такая, Вы сказали? ― Да. ― И Эдвард тоже? ― Да. Сесилия резко выдохнула. Она поморщилась, думая о чём-то своем, потом снова посмотрела на него. Спокойно, но отчего-то недовольно. ― Простите, я… мне надо подумать. Я могу идти? ― Пожалуйста. Просто… ― он приблизился к ней быстро, намного быстрее человека. Сесилия дрогнула, но не отшатнулась. Карлайл положил руку ей на плечо, хотя едва ли этот жест можно было так назвать ― он прикоснулся самыми кончиками пальцев. ― Пойми, что мы… я для тебя не опасен, хорошо? ― произнёс мужчина. Сесилия смотрела на него внимательным, цепким взглядом, словно оценивая, насколько его слова соответствовали реальности. Потом медленно кивнула. Прокашлялась. ― Хорошо, ― Карлайл отступил. Девушка собралась. Не в спешке, словно сбегает, а степенно и спокойно. Она не хотела, чтобы это выглядело как трусость, хотя в её ситуации это было бы более, чем оправданно. Карлайл цеплял каждое её движение, пусть больше и не сдвинулся даже на миллиметр. Давал ей необходимое пространство. ― Я… подумаю насчёт Вашего предложения, ― почти шёпотом произнесла она, уходя. Девушка развернулась на каблуках, как ни странно, не спотыкаясь и не оглядываясь. Карлайл сжал руку в кулак, едва за ней закрылась дверь, и почувствовал, как тонкая трещина пробежала по мраморной коже. В голове крутились сотни мыслей, и центром была всего одна ― Сесилия Свон. В холодном полумраке парковки, освещённого тусклым светом фонарей, Сесилия прислонилась к стене и обхватила голову руками. О чём она думала? Глаза полны непрошеных слёз. Почему она плачет? Сесилия опустилась на землю, злясь на себя за такую абсурдную реакцию, обхватила руками колени и постаралась сжаться в крошечный комочек. Может, если она сама станет меньше, бессмысленная боль тоже уменьшится. Уткнув голову в колени, Свон заплакала, не сдерживая слёз. Плачет от потери чего-то, чего у неё не было. Как глупо. Глупо горевать о том, чего не было ― о несбывшихся надеждах, разбитых мечтах, обманутых ожиданиях. В романтическом плане Сесилия ничего не хотела. Хватило с неё прошлых отношений, отношений с тем, кого убил друг с рубиновыми глазами. После этого она жила, веря, что всё как-нибудь наладится. Друг верил, что у каждого живого существа ― будь то вампир или человек ― есть его вторая половинка. Сесилия надеялась, что это правило не обойдёт её стороной, хотя на справедливость в свою сторону уже давно не рассчитывала. И надо же было так неаккуратно заинтересоваться мужчиной. И не просто каким-то ― а вампиром. Возможно, самым милосердным в мире вампиром ― хотя она и знала теперь всего двух ― и всё же. Карлайл мог ей понравиться, и даже понравился, хотя месяца не прошло с момента их знакомства. А теперь Сесилия плакала на парковке. Что же за жизнь? Может, ей просто нужно выплакаться. «Прекрати, немедленно прекрати! – словно кричало на девушку подсознание, уперев руки в боки и топая от негодования ногой. ― Садись в машину, езжай домой и делай задания. Забудь о нём… Немедленно! И хватит уже распускать нюни». Сесилия сделала глубокий вдох и поднялась на ноги. Соберись, Свон. Девушка достаёт ключи, на ходу вытирая слёзы. Хватит думать о нём. Надо извлечь уроки на будущее. В конце концов, не случилось ничего страшного. Да, симпатизирующий мужчина оказался вампиром, и об этом надо было думать, однако он был неопасен. Если умел проводить операции, то и на неё наверняка не кинется. Неопытной пугливой девчонкой в плане вампиризма её тоже не назовешь. Так что надо просто взять себя в руки, подумать обо всём несколько раз и решить ― стоит это делать или нет. Стоит ли двигаться в сторону Карлайла Каллена или лучше обрубить их… общение на начале. Прежде чем сесть в машину, против воли её глаза скользнули по окнам. Кабинет доктора Каллена как раз выходил на парковку. Он тёмной фигурой застыл у окна, внимательно глядя на неё. Наверняка, он даже через не идеальную поверхность окна видел её слезы, если не наблюдал всё время. А судя по всему, наблюдал. Сесилия хотела уже сесть в автомобиль и уехать домой, как в стороне ― в месте, куда не попадал обзор Карлайла ― заметила другую фигуру. Высокую, широкоплечую. Друг взирал на неё с легким беспокойством, а потом легко покачал головой и залихватски улыбнулся. Сесилия села в машину, завела её и спешно сорвалась с места. Хватит с неё на сегодня вампиров. Подсознание внезапно подкинуло необычные воспоминания. Когда она узнала истинную сущность своего друга, то почти неделю плакала при любой встрече с ним. Он старался не попадаться ей на глаза, но это было сложно, учитывая, что она жила в его квартире, и почти полное отсутствие сна. Но с этим же она смирилась? *** В воскресенье девушка разыграла лёгкое недомогание, из-за чего ни Чарли, ни Белла к ней не лезли. На звонки друга она ответила одним коротким сообщением, чтобы её не донимали, и думала, что теперь делать. В понедельник не пошла в колледж, отписавшись Кристине, что нехорошо себя чувствует. Кристина пообещала скинуть конспекты. Белла ушла в школу, а Чарли уехал на работу. Судя по всему, у сестры была какая-то поездка на пляж Ла Пуш ― территория индейцев, поэтому ждать её можно было только к вечеру. В последнее время Белла стала ещё более замкнутой и закрытой чем обычно, но Сесилия не стремилась залезть к ней в душу. У неё у самой было дел больше, чем хотелось бы, а мыслей в два раза больше. Сесилия осталась одна. Она прошлась по дому, приготовила обед и ужин, протёрла пыль, а потом закрылась в своей комнате. Больше она не рыдала, да и причин особенно не было. Те слезы на парковке были вызваны тем, что ей так внезапно открылась правда ― симпатичный ей мужчина оказался вампиром, и пусть это было не самым страшным и неожиданным, из колеи выбивало. Она провалялась в кровати без цели около часа, прежде чем набрать номер. Хватило три гудка, чтобы трубку сняли, и Сесилию понесло ещё до того, как собеседник сказал: «Слушаю?». Свон говорила около часа обо всём, что её тревожило. И друг спокойно слушал. Сесилия ценила в нём это качество, он был терпелив и открыт. ― Я вообще не понимаю, из-за чего весь сыр-бор, ― сказал друг по телефону, поставленный на громкую связь. ― Они вампиры вегетарианцы, питаются животными. Да они и вполовину не так опасны, как был я в нашу первую встречу. Сесилия хорошо её помнила. Неизвестный мужчина, который больше и тяжелее неё почти в два раза, который пугающе смотрел своими тёмными глазами, ходил по пятам и говорил, что хочет помочь. ― Я испугалась. Или… растерялась, ― произнесла Сесилия. Признаваться другу в своих слабостях всегда было легче всего, только ему. Наверное, потому что между ними не было такого, что они уже не переживали ― от смертей до перерождения. Скрывать что-то от друга было бы глупо, особенно учитывая, что никто другой не смог бы ей что-то посоветовать. ― Потому что Каллен ― красивый интересный мужчина? ― Что? Я не про это. ― Конечно нет. Но только я уловил момент, где он спросил тебя о свидании, а ты перевела всё к вампиризму? У нас, вампиров, это быстро. Редко с людьми, но и такое бывает. ― Он знает меня меньше месяца, а уже влюбился? ― Думаю, пока ты ему просто интересна. Сесилия раздумывала над словами друга пару минут, а потом хихикнула. ― Как десерт? ― Как упаковка дорогих духов, думаю, ― в тон ей ответил вампир. ― Слушай, я не знаю почему, но у вампиров действительно чувства немного другого уровня, чем у людей. Я объяснял тебе, кто такие певицы? ― Да, вроде помню, ― заметила Сесилия, переворачиваясь со спины на живот. Кровь каждого человека имеет индивидуальный вкус и запах; иногда определённый вампир находит определённого человека, чью кровь он или она находит почти абсолютно неотразимым. Таких называют певцами, поскольку их кровь «поёт» конкретному вампиру. Для большинства вампиров такое открытие — опыт, которым стоит насладиться. Как правило, носители такой крови не выживают ― «суженный» убивает их. Кто-то быстро, как человек расправляется с желанным десертом после долгой диеты, и потом жалеет, что расправился с лакомым кусочком слишком быстро. А кто-то растягивает удовольствие ― и хотя друг никогда в красках не описывал, Сесилия понимала, что тех певцов, которых держат на привязи, ждёт ещё более ужасная участь. Друг намекал, что она ― такая певица для Карлайла? ― Я думаю, что если бы вампиры чаще контролировали себя, то могли бы сходиться со своими «певицами», но вампиры чаще всего их убивают. Это что-то вроде… парности. Вампиры, как и люди, собираются в пазлы. Если твоя кровь «поёт» для Каллена, и он тебя до сих пор не убил, значит вы подходите друг другу. Тут не вы решаете, а природа. Сесилия могла представить, как друг ходит по комнате, активно жестикулируя. Друг как-то объяснял ей принцип парности у вампиров. Достаточно интересное понятие. Выбор спутника происходит согласно особому восприятию запаха. У кого-то больше, у кого-то меньше. Всё-таки, кроме инстинктов, у вампиров присутствует и разум, причём в высшей степени, чем у людей. Случается, что двое настолько остро реагируют друг на друга, что окружающие перестают восприниматься ими как потенциальные сексуальные партнеры. Но подобные случаи редки. Это вызвало лёгкую улыбку. Но то, что он говорил ― значит, только запах… Они с Карлайлом друг для друга что-то типа ароматизированных ёлочек-пахучек? А как же остальное? Разве любовь не нуждается в большем? ― Так что вообще не волнуйся, ― бодро продолжал красноглазый вампир. ― Ты красивая, эффектная девушка. У тебя с мужчинами не должно быть проблем. ― Не каждый день флиртуешь с вампиром, ― хмыкнула Сесилия. ― Ты флиртуешь с мужчинами просто дыша. А теперь флиртуй с Карлайлом ещё и словами. И он твой. Если тебе это надо, конечно. Я не заставляю. Друг всегда убеждал её в собственной привлекательности, и Сесилия знала, что красива. Просто она не видела смысла использовать свою красоту, да и для чего ― похлопать глазами и получить желаемый результат? Друг-вампир называл её азартным игроком, а обоняние подходило для мимолетной победы, а не крупнейшего выигрыша. Да, она могла неосознанно привлекать чужое внимание простыми женскими штучками ― прикусывать нижнюю губу, теребить волосы, потирать руки, демонстрируя длинные, красивые, тонкие пальцы. Все эти вещи мужчины считали соблазнительными, но едва ли она применяла их осознанно. ― Посмотрим. Я… я всё ещё плохо его знаю, ― неуверенно выдала Сесилия. Не хотелось признаваться, что ей просто сложно выдержать динамичную цепь развития событий. Сесилия привыкла слишком сильно полагаться на разум, расчёт и холодность, и от дел, где надо было решать сердцем, она давно отвыкла. ― Боюсь за поспешность. ― Не волнуйся, луна моя, ― он всегда называл её так, и была в этом поэтичная, красивая отсылка на всю его жизнь. Вампирам нельзя на солнце. ― Всё нормально будет. Во вторник она решилась явиться на пары, но Каллен в этот день ничего не вёл у них. Она видела его бегло, в коридоре среди других, но не стала подходить и говорить. Карлайл, без сомнения, тоже видел её, но их контакт ограничился лёгким приветственным кивком друг другу. А вечером она пришла на работу. Она не хотела давать Карлайлу повод думать, что она избегает его или боится. Первое, наверняка, волновало его, а второе оскорбляло её. Может, иногда она могла быть заносчивой и самовлюбленной, эгоистичной девчонкой, но уж каким пороком она не страдала, так это трусостью. Все жизненные невзгоды и судьбоносные сюрпризы она встречала с гордо поднятой головой. И собиралась так поступить и в этот раз. Она не спасует, ни за что. От игнорирования проблема не исчезнет, особенно проблема в виде вампира. Да и не проблема это ― так, мелкая неожиданность в жизни Сесилии. Она обдумает всё, но это будет сделать проще, если она будет рядом с Калленом. Узнает его лучше, попытается понять. Она стояла, ожидая приготовления своего кофе, когда в фойе вдруг появилась взволнованная вахтёрша ― невысокая, худая бабушка лет шестидесяти, которая каждый вечер спрашивала, как у Сесилии дела. Она выдавала ключи и сидела на вахте, следя за всеми. Чарли называл её просто «Мэгги», но Сесилия подозревала, что ей нельзя так обращаться к ней. ― Мисс Свон! ― взволнованно прокричала женщина. Панические нотки в голосе старушки заставили Свон позабыть о кофе. Она сорвалась с места навстречу ей, как будто ожидала чего-то подобного. ― Да? ― Вы нужны мистеру Каллену. Привезли мотоциклиста, он разбился. Помимо нескольких медсестёр тут только Вы и доктор Каллен. Тело отреагировало раньше. Сесилия вся подобралась, сосредоточилась. Голова очистилась от всех мыслей, представляя собой чистую доску для письма. Сесилии надо будет заполнить её информацией. ― Куда идти? «Мэгги» ей объяснила. Сесилия успела только закинуть в кабинет сумку и схватить халат, после чего бросилась к операционной. Успела порадоваться, что плотно уложила волосы, и поспешила на поиски Карлайла. К своему же ужасу, нашла его очень быстро. Первым, что она заметила, была кровь. Она появилась так стремительно, что Карлайл даже не сразу понял, что она здесь. Сесилия, идеально собранная, в необходимом костюме, перехватила находящуюся у него под подмышкой папку и бегло пролистала. Её волосы были собраны в косу и уложены на затылке, так ещё и прикрыты медицинской шапочкой, но Карлайл всё равно уловил её запах. Опять. Её аромат сразил его как таран, как взрыв. Нет слов, достаточно сильных, чтобы передать то ощущение, которое поразило доктора. И это был уже не единственный случай, а происходило это каждый раз, когда Сесилия оказывалась рядом. У неё была самая сладкая, самая ароматная кровь, какую он только ощущал за все четыреста лет своей жизни. Благо, что Карлайл умел себя контролировать. ― Переломаны ноги, открытый перелом левой руки, треснуты рёбра и разбита голова, ― прочитала Сесилия. ― Боже, как он ещё жив? Крови было очень много. Одна из медсестер рыдала, другая, бледная, как свежий снег, прижала кулаки ко рту, растянув губы в кошмарной ухмылке. Сесилия поняла, что от них, возможно, толку будет мало ― молодые девушки, возможно, практикантки. Она сама не ручалась за то, как повела бы себя, если бы в её арсенале не было знакомства с вампирами. Это был молодой человек, лет двадцати, и Сесилия поставила ему диагноз за пару секунд: он умирал. Всё было намного хуже, чем описано в карте, наверное, её заполняли закрыв глаза. Половина головы у пациента была снесена. Одна из ключиц прорвала кожу и торчала справа. Из головы на каталку обильно стекали кровь и жёлтая, напоминающая гной, жидкость. Сесилия могла видеть его мозг, серовато-белый, пульсирующий сквозь дыру в черепе. Это было как смотреть через разбитое окно. Дыра была шириной около пяти сантиметров; если бы в голове у него сидел ребенок, он мог бы вылезти через это отверстие, как Афина из головы Зевса. Казалось невероятным, что он до сих пор жив. Она почувствовала безумное желание рассмеяться. Смерть есть смерть, на самом деле. Всё верно. ― Чудом, и желательно, чтобы это чудо продлилось ещё подольше, ― сказал Карлайл. Сесилия поразилась его решительности ― даже она, человек, осознавала, что всё кончено для этого человека, а Карлайл, вампир с повышенными чувствами, хотел продолжить борьбу за эту жизнь. Это было так странно. И похвально. Это восхищало. Карлайл отдал медсёстрам несколько резких приказов, и они, как сомнамбулы, поспешили их исполнить. Им стало легче владеть собой, когда они перестали видеть тело этого несчастного. ― Сесилия! ― прикрикнул он на неё. ― Владеешь собой? ― Да, ― Сесилия тряхнула головой. ― Что надо делать? Студентка или нет, а они оба понимали ― она повидала многое, что не вписывалось в её привычную картину мира. В картину мира любого здорового человека. Возможно, это тело было меньшим из этих ужасов. Медсёстры уже готовили операционную, Сесилия должна была помочь Карлайлу. Сердце её билось ровно, без страха. Карлайл перекинулся с ней лишь несколькими словами, когда одна из медсестёр готовила тело к операции. Пациенту ввели снотворное, и, делая это, одна из медсестёр тихо смеялась ― от шока, видимо, или ужаса. Но пациент ещё двигался. Глаза его мигнули и открылись. Голубые глаза, радужная оболочка залита кровью. Он слепо водил ими вокруг. Лежащий пытался пошевелить головой, и медсестра удержала его от этого, подумав о его сломанной шее. Видимо, травма мозга не устраняла боли. «Дырка в голове, Боже мой, у него дырка в голове», ― вопило подсознание Сесилии. ― Он алкоголик, ― наклонившись к Сесилии на мгновение, шепнул Карлайл. ― Он пахнет?.. ― Да. Сесилия поджала губы. Умирающий издал булькающий звук. Он пытался что-то сказать. Сесилия слышала звуки, но слов нельзя было разобрать. ― Но это не значит, что его не надо спасать? Карлайл улыбнулся, натягивая перчатки на руки. ― Другого я от тебя и не ожидал. Они сделали всё, что могли. Карлайл старался за пятерых, а Сесилия делала всё, что он ей говорил. На несколько секунд показалось, что всё ещё может закончиться хорошо. Карлайл каким-то непонятным ― Сесилия не помнила, что именно он сделал ― способом смог залатать дырку в его голове и вправлял кости. Сесилия помогала ему и следила за ним, восхищённая. Карлайл говорил ей дать тот или иной предмет, и Сесилия подчинялась. В голову ей всё лезли дурацкие моменты из фильмов, где доктор говорит: «Сестра, зажим… Промокнуть пот». Ей больших трудов стоило не смеяться. Он умер, когда Карлайл вправлял открытый перелом. Сесилия с тоской подумала, что на месте Каллена, возможно, даже не сразу бы сообразила, с чего надо начинать. Понятное дело, что надо как-то закрыть огромную дыру в его мозгу, но дальше… Сесилия бы растерялась. Возможно, всё приходит с опытом ― Каллену было по меньшей мере сто лет. ― Время смерти десять-пятнадцать, ― равнодушно произнесла она, кинув взгляд на настенные часы. ― Кто-нибудь узнал его? ― Он похож на парня, что жил за две улицы от меня, ― произнесла одна из медсестер. ― Но я не уверена. ― Всё равно надо выяснить, откуда он, ― сказала Сесилия. Она вспомнила про своего друга, как именно узнала его тайну, и в желудке у неё заурчало. Она зажала рот рукой. Сесилия считала себя достаточно циничной, чтобы спокойно отпускать людей. Особенно людей, которым нельзя было помочь ― как этому парню. Иногда люди умирают, иногда это происходит на месте, иногда по пути в больницу, иногда прямо на носилках за несколько метров от операционной. А иногда они умирают под скальпелем врача, и ничего здесь изменить было нельзя. Карлайл прикоснулся к её локтю, но Сесилия дёрнулась, уходя от прикосновения. Циничная. Конечно. Даже вампиры не могут полностью отключить чувства, а если делают это, то становятся монстрами или кем-то подобным. Так что она от себя хотела. Карлайл пообещал сам заполнить документы и отпустил их. Одна из медсестёр с плачем вышла и направилась в сторону туалета. Другая ― смертельно белая, сама как покойница ― ушла куда-то в сторону кабинетов. Ей предстояло кое-что похуже ― узнать, кем был этот парень. Сесилия задержалась над телом чуть дольше, внимательно вглядываясь в его лицо. Она не сразу поняла, что они с Карлайлом остались с мертвецом втроём. Точнее, Карлайл бы уже вышел, но он смотрел на неё, и, кажется, переживал. Сесилия подумала: она действительно выглядит так плохо, что создается ощущение, будто за ней надо присмотреть, или это просто взаимная симпатия играет роль. Наконец, Сесилия расцепила руки, которыми до боли сжимала края операционного стола. Кровь мгновенно прилила к рукам, и их закололо. Сесилия бегло улыбнулась Каллену и вышла. Грязную одежду она скинула в бак и молча направилась в сторону кабинета. Карлайл что-то говорил ей в след, но она не слышала. Оказавшись в кабинете, девушка рухнула на диван, даже не включив свет. Она сидела, чувствуя, как одежда прилипает к телу; она вся была в ледяном поту. Темнота закрыла ей глаза, мир начал медленно кружиться вокруг неё. Медленно осознавая, что произошло, она спрятала голову в колени и до крови сдавила ногтями кожу на голове. Она не услышала, как Карлайл оказался рядом, лишь почувствовала, как кто-то аккуратно расцепил её руки. ― Такое иногда бывает. Люди… могут умереть, ― произнёс вампир, а Сесилия сглотнула ― всё съеденное за день внутри неё то закипало, то успокаивалось. Даже хорошо, что Карлайл пришёл ― свежий, прохладный запах успокаивал. Сухие губы девушки разомкнулись, и вопрос вылетел раньше, чем она его успела обдумать: ― Сложно было к этому привыкнуть? ― ведь будучи вампиром, Каллен наверняка потерял близких. Родителей-то уж точно, друзей, знакомых. Карлайл невесело усмехнулся, понимая её желание сойти с неприятной темы, и не осуждая. Хотя, Сесилия по глазам поняла, как ему было больно. Друг говорил, что такие раны со временем не забываются, а лица тех, кто был тебе близок, если не потерялись в первые месяцы после обращения ― не стираются. ― Я потерял близких людей ещё до своего обращения в вампира. Поэтому все остальные смерти были… немного менее болезненными. Сесилия могла представить, хоть и с трудом. Наверняка, вампиры понимали ― нельзя размениваться на каждую жизнь, что коснулась тебя, особенно если ты «вампирский доктор». Друг говорил, что в некоторой степени каждый из вампиров циничен по-своему, и Сесилия с её мировоззрением вписывалась бы в необычный мир. Сесилия же думала, что это просто здоровое отношение ― если ты живёшь вечно, то умей оставлять смертных. ― При мне впервые умер человек, ― внезапно сообщила она хрипло. Они сидели так близко, и невзирая на весь ужас прошедшей операции, Карлайл чувствовал её запах. Именно её, запах Сесилии Свон. Воспользовавшись тем, что она на него не смотрит, мужчина позволил себе втянуть чуть больше воздуха, чем ему требовалось. Он даже не догадывался, что такой аромат может существовать. Если бы знал, Карлайл давно бы отправился на его поиски. Он бы обошел всю планету из-за неё. ― Ты справилась прекрасно, ― сказал он, понимая, что девушку надо как-то поддержать. Когда у него на операционном столе впервые умер человек, он тоже был разбит. Лишь мысль о том, что на одного умершего во время операции приходится почти двадцать спасённых, вернула его к врачебной практике. А ведь Карлайл мог навсегда покинуть это место. ― Немного практики, и я скажу, что ты была лучшей из моих ассистенток, ― слабо улыбнулся он. Сесилия невесело усмехнулась. Карлайл говорил то, что она хотела услышать ― и похвалу, и критику. Она могла лучше и не хотела утешать себя очевидными факторами ― что ситуация была ужасной, спасти его было нельзя, и всё прочее. Да, его действительно нельзя было спасти, он умирал, и Сесилия это поняла, едва увидела его. Но сама исполнительность её была нарушена ― Сесилия казалась себе слишком медленной, слишком непонятливой, нерасторопной… таких эпитетов было много, и Свон не хотела об этом думать. Сесилия внезапно с чистым ужасом поняла, что больше смерти неизвестного парня, её разочаровало и собственное поведение. Карлайл по-прежнему держал её за руки, и хватка его стала крепче после этих мыслей ― наверное, уловил что-то в её лице или сердцебиение. Сесилия поняла, что надо что-то ответить. ― Учитывая, сколько Вам лет… Это большой комплимент, ― она рискнула, а может, действовал адреналин, но перевернула руку, накрытую холодной ладонью Каллена, и сжала его руку как при рукопожатии. Смотря сейчас в его лицо, зная, кем он являлся, Сесилия смотрела на Карлайла по-новому. На его молодом, прекрасном лице лежала печать его мудрости, его сострадание можно было прочесть в изгибе губ, а безграничное терпение - в рисунке бровей. ― Спасибо. Карлайл. ― Да? Попав в плен золотых глаз, Сесилия начисто забыла, о чём думала. Он смотрел на неё… Боже, он смотрел на неё недоверчивыми глазами первой любви точно так же, как сама Сесилия смотрела на своего друга. Она его не любила, даже не испытывала намёка на романтические чувства, но, когда друг раз за разом заставлял её верить, что она что-то значит, она смотрела на него точно так же. Глаза человека, который не верит, что его могут любить… так. Просто так, не за что-то, а едва ли не за один факт его существования. Очевидно, Карлайл был одинок многие годы. Сесилия по своему опыту знала, что любовь семьи ― не та же любовь, что от мужчины к женщине и от женщины к мужчине. Это новое и совсем другое. Очевидно, такое первое чувство могло взволновать даже древнего вампира. Сесилия не была уверена в собственных ощущениях, в собственных чувствах. Любить вампира и быть этим вампиром любимой ― серьёзные вещи, с ним не разбежишься как с мальчишкой-сверстником, не припугнёшь папой-шерифом, если любовник чуть старше и начинает вести себя неподобающе. Любить вампира ― значит отдавать себя всю, видеть только его и делать это всё добровольно. А Сесилия была слишком рациональной, вдумчивой и даже немного расчётливой, чтобы упасть в подобный водоворот без оглядки, как девочки в романах. Тут надо было думать и взвешивать, и потихоньку действовать. Каллен сделал первый шаг. Если она хочет ― то теперь её очередь. ― Если предложение всё ещё в силе… я не против сходить куда-нибудь. Карлайл улыбнулся. Это была быстрая, мимолётная, почти смущённая и вместе с тем счастливая улыбка. Сесилия представила, каких сил ему стоило ждать, учитывая её пусть и краткое, а всё-таки молчание. ― Рад это слышать, ― произнес Карлайл спокойно, но Свон теперь знала, что это только маска. Внутри Карлайла бушевала сотня эмоций. ― Выбирай место.