Душа скорбей

Эсми пришла ближе к восходу. Она бегло улыбнулась, сидящей на кровати, девушке. Сесилия не спала всю ночь и после полуночи даже перестала пытаться это сделать. Просто сидела, закутавшись в одеяло, и толком ни о чем не думала. Сесилия снова мысленно взмолилась. «Пожалуйста, пусть у Карлайла все будет хорошо! Пожалуйста, пусть у Карлайла все будет хорошо». Она снова и снова повторяет эти слова — мантру, самое главное в жизни, что-то конкретное, поддерживающее Сесилию в ее отчаянии. Свон отказывалась думать о худшем. Нет, она не допустит даже мысли об этом. Надеяться и еще раз надеяться! «― Ну как я могу тебя оставить, ― прошептал Каллен, прикасаясь своим лбом к ее. ― До скорой встречи» Слова Карлайла не выходили у Сесилии из головы. Да, надежда остается всегда. Не надо отчаиваться. Его слова эхом звучали в ее сознании. Эсми подошла тихо и коснулась ее плеча. Сесилия вздрогнула от неожиданности и перевела пустые глаза на вампиршу. Синяки под глазами быстро появились на бледной коже. ― Что-то уже известно? ― хрипло спросила она. ― Пока никто не звонил, ― сказала Эсми, поглаживая Сесилию по плечу. ― Но думаю, что все хорошо! Их много, а он один. Сесилия мерзнет, ее бьёт озноб несмотря на то, что она была закутана в одеяло. Сесилии холодно, она мерзнет до костей. ― А женщина? Эсми помрачнела. ― Сбежала. Ушла к воде, мы переплыли залив, но ее следов не обнаружили, ― немного помолчав, Каллен добавила, считая, что это должно было успокоить Сесилию. ― Розали на дороге, а я зашла проверить, как ты. Вопреки тяжести на сердце, Сесилия нашла в себе силы улыбнуться ― представить красавицу Розали в роли охранника было весьма сложно, пусть и забавно. Эсми, воодушевленная лёгкой, но все-таки положительной реакцией на происходящее, предложила сделать ей чай и унеслась вниз без единого звука раньше, чем Сесилия успела согласиться. Или же отказаться. Как начался этот день, и как кончился. Она проснулась рядом, ― почти рядом, ― с дорогим ее сердцу мужчиной, провела день с другом и дочерью, а сейчас она даже не знала, увидит ли Карлайла снова. «― Как думаешь, мы хорошо смотримся вместе? ― спросила Свон, улыбаясь. ― Думаю, что прекрасно, ― доверительно сообщил Карлайл, касаясь фалангой пальцев девичьей щеки. ― Особенно в кровати…» Сесилия обхватила себя руками: реальность проникает, как кровь, в ее сознание. Жуткая пустота внутри расползается все шире. Они так и не сказали друг другу, не сказали… Сесилия пообещала дать ему договорить и признаться самой, если он вернется. Но главное слово тут было «если». А если что-то случиться, и Карлайл не вернется? Что будет дальше? Как… как жить? Сесилия вздрогнула. Карлайл определённо стал ей близок, и ей было, что ему сказать. Джексон оказался прав. Сесилия не знала, будет ли кончена ее жизнь, если Карлайл умрет, но… Но главное слово тут было «но». Свон прислушивалась, но не слышала ничего, а уже через четыре минуты в ее руках оказалась чашка сладкого черного чая. Эсми выглядела неуверенно, и девушка выпила весь чай, хотя обычно пила его с чем-то сладким без сахара. Обидеть вампиршу не хотелось. — Спасибо, — прошептала Свон. Ее голос звучит хрипло из-за непролитых слез и огромного комка в горле. Чашка в руках скачет, и пару капелек обжигает Сесилии кожу. Эсми тут же стирает их и задерживает холодные пальцы на маленьких красненьких пятнышках. ― Ты должна поспать. ― Эсми. Они посмотрели друг на друга, на их милых лицах — боль и тревога. Свон ее лицо кажется застывшей маской, она не может ни улыбнуться, чтобы ободриться, ни пролить слезинку — внутри лишь растущая пустота. ― Пожалуйста, не терзай себя так, ― произносит Эсми твердо. ― Я более чем уверена, что все закончится хорошо. Свон закрывает глаза в безмолвной молитве и тихонько раскачивается. «Пожалуйста, пусть его бессмертная жизнь не оборвется так. Пожалуйста, пожалуйста». У них было мало времени… надо больше времени. Они проделали так много за последние несколько недель, прошли такой длинный путь. Этот путь не должен оборваться так внезапно и трагически. Сесилия вспоминает все их трогательные моменты: подаренные книги, все их разговоры в больнице, танец на крыше, все их поцелуи, та ночь в лесу… они не могут быть единственным, что у Сесилии останется от Карлайла. Верно? У Сесилии должен остаться Карлайл. ― Я так боюсь, что… ― прошептала Сесилия, но вампирша решительно покачала головой. ― Не думай об этом и не бойся, ― твердо произносит она, но ее голос, сначала решительный, дрогнул на последнем слове. ― Все будет хорошо. В последний момент Сесилии кажется, что Эсми что-то добавила в ее чай ― кажется, у Чарли было легкое снотворное. Или просто наконец-то высказанные кому-то переживания отступили, позволяя девушке забыться. Эсми позволила ей устроиться у себя на коленях, предварительно положив кучу подушек, и накрыла двумя одеялами. Вампирша начала что-то мурлыкать себе под нос, мелодию какой-то классической музыки, и гладила Сесилию по волосам. Лишь бы у него все было хорошо! Он не может погибнуть. Неожиданно из ее груди вырывается рыдание, Сесилия прижимает руку к губам. Нет. Надо держаться. Она должна быть сильной. Нет! Сесилия качнула головой и сжала руку Эсми, которая была твердой, словно она сжимала камень. Свон не могла говорить, знала, что расплачется, если скажет хоть слово. Холодное, но ласковое пожатие руки не принесли Сесилии утешения. Эсми коснулась губами ее макушки. Сесилии даже кажется, что с улицы она слышит долгий, тяжелый вздох Розали, который очень был похож на всхлип. Под этот звук Свон забылась поверхностным сном, так и не решив вопрос: ее это был всхлип, или все-таки Розали. Сесилия не была уверенна, сколько спала, но когда она просыпается, Эсми уже нет, а над ней стоит Розали. Блондинка улыбается. ― Они справились с Джеймсом, ― с удовольствием произносит она. Сесилия садится резко, от чего голова начинает неприятно пульсировать. Она ощущает, как начинает бешено колотиться сердце. В красивых миндалевидных глазах Розали отражались затухающий страх за семью и… злость на Изабеллу. ― И все в порядке! Я думаю, ты хочешь как можно быстрее увидеть Карлайла! Сесилия быстро закивала. Она молниеносно умылась, почистила зубы, переоделась, и Розали вытащила ее через окно, чтобы не разбудить Чарли. На подъездной аллее красовался огромный джип! Колеса Сесилии по пояс, на фарах — металлические щитки. Настоящий танк, но красный! ― Полетим? ― улыбнулась Свон, и Розали оскалила зубы. ― Очень быстро! ― изящная, похожую на принцессу, Розали обнажила острые верхние зубы и зарычала. Сесилия рассмеялась в восторге. По пути Розали объясняет ей, что произошло, и Сесилия испытывает мстительную радость от того, что произошло с Беллой. Судя по выражению лица Розали, та испытывает нечто похожее ― удовлетворение. Ведь из-за Беллы могли пострадать близкие люди Розали, и та считала справедливым то, что Свон немного пострадала. Сесилия уловила это между строк, потому что открыто Розали об этом не сказала ― возможно считала, что Свон-старшая может обидеться на такие высказывания в адрес своей сестры. Сесилия понимающе улыбнулась Хейл. «Странно, ― подумала Сесилия, рассматривая ярко-оранжевую полоску рассвета. ― Несколько часов назад я не чувствовала ничего, а сейчас испытываю такое счастье, что готова смеяться без перерыва». Она и вправду рассмеялась, громко, безудержно, и смеялась долго. У нее заболел живот и охрипло горло, но она испытывала всепоглощающую радость и облегчение. И судя по улыбке Розали, которая гнала едва ли не двести километров в час, она испытывала нечто похожее. Наверняка. Ей тоже не терпелось встретиться с Эмметтом. Так же, как и Сесилии ― с Карлайлом. Калифорния, а потом и Аризона не вызвали в Сесилии ровно никаких эмоций. Разве что засвербела в груди давно затянувшаяся рана, но сейчас это не имело никакого значения. Розали обеспокоенно посмотрела на Сесилию и еще раз сказала, что все в порядке, никто не пострадал, и Свон очень скоро увидится с Карлайлом. Брюнетка согласно кивнула, сказав, что просто не хотела бы сюда возвращаться. На небе ни облачка, от яркого солнечного света заболели глаза. Сесилия недовольно поморщилась, ей очень захотелось вернуться в спасательную тень Форкса. На закате петляющее в горах шоссе привело Хейл и Свон в Солнечную долину. Вот и Финикс: пальмы, ароматный креозот, шумные автострады, ярко-зеленые поля для гольфа. Над городом тонкая пелена смога, а вокруг скалы, недостаточно высокие для того, чтобы называться горами. Пальмы, растущие вдоль шоссе, почти не отбрасывали тени. Опускающееся за скалы солнце ярко освещало полотно автострады. Джексону здесь никогда не нравилось, и Сесилия вскоре разделила его мнение, причем очень быстро и радостно. Это место было плохим для вампиров, и Сесилия надеялась, что Карлайл, а вместе с ним и она, ненадолго здесь задержатся. Было три часа ночи, когда Розали высадила ее около отеля, где жили Каллены. Они сняли весь верхний этаж, но кроме Карлайла там никого не было ― Элис и Джаспер были в больнице вместе с Эдвардом, а Эмметт патрулировал территорию, и Розали собиралась присоединиться к нему. Помимо благодарности, единственное, что уточнила у блондинки Сесилия ― здесь ли ее мать. Немного удивившись вопросу, ― да и плохо скрываемой ненависти, ― Розали сказала, что Рене поселилась в более скромном отеле поближе к больнице. Мисс Хейл объяснила, как ей пройти, и Сесилия горячо поблагодарила блондинку. Администратор пропустила ее без вопросов, когда девушка демонстрирует наспех прихваченный паспорт ― еще живя с Джексоном она приучилась брать документы при любом таком неожиданном «побеге». Поднимаясь по лифту вверх, Сесилия ощущала, как лихорадочно начинает биться сердце. С пересохших губ сорвался шумный вздох, который Сесилия не сумела сдержать, к щекам прилила кровь, а перед глазами запульсировали кроваво-красные круги. Время словно застыло. Поднимаясь на верхний этаж, Сесилия думала, как найти Карлайла, но едва она вышла из лифта и застыла в нерешительности, одна из дальних дверей открылась, и хорошо знакомый светловолосый вампир поспешно вышел из комнаты. Карлайл выглядел каким-то удрученным, грустным, он взъерошил свои волосы каким-то излишне встревоженным жестом. Рубашка его была плохо застегнута, всего на несколько пуговиц. Несколько секунд Свон позволила себе полюбоваться им, а когда мгновение прошло, против воли ее рот открылся, и она крикнула раньше, чем успела что-то сообразить. ― Карлайл! Вампир быстро развернулся, а ноги уже сорвали ее с места, и она понеслась прямо на него. Идея была плохая, Сесилия это понимала ― как-то раз делала похожее с Джексоном, синяки с груди не сходили почти два месяца. Но это определённо того стоило тогда, а сейчас ― тем более! От удара из легких вышибло весь воздух, но это было не так плохо, как она представляла ― почти не больно, как будто она часто прыгала в воду, и наконец привыкла к этой боли. Карлайл поднял ее на лету, предотвратив жуткое столкновение, и крепко прижал к себе. Все эти часы, отмеченные печатью одиночества и расставания, Сесилия, оказывается, так отчаянно тосковала, так отчаянно ждала, когда же, наконец, сможет увидеть любимого, а сейчас, находясь в его крепких объятьях, чувствуя, как холодный нос скользит по шее и плечам, зарываясь в волосы, словно стараясь убедиться, что Сесилия и вправду здесь, не могла подобрать слов, чтобы сказать, как же рада. Глаза жгло от слез искреннего облегчения, которое Свон испытала, оказавшись рядом с ним, сердце билось колотушкой. ― Сесилия, ― удивленно произнес мужчина, крепко обнимая ее, зарываясь носом в черные волосы. Каллен держал ее на руках, пытаясь сообразить, то ли ему все мерещится, то ли это правда. Не в силах больше сдерживаться, Сесилия сначала задрожала, а потом и вовсе зашлась в рыданиях. Карлайл нахмурился, ужасаясь или, помертвев, — не было точного определению этому состоянию, как это назвать — но через мгновение только крепче обнял, прижимая к себе. — Карлайл! — всхлипнула Свон, уткнувшись в его шею и отбросив свою обычную сдержанность, — и Каллен не противился. Он держал ее в объятиях, оторвав от пола, покачивая, как ребенка, — успокаивал. Горючие слезы, не переставая, текли из глаз, попадая на лицо Каллена и в его волосы, но никого из них это не смутило. Ледяной шепот обжег ухо, заставив сердце забиться чаще, а внутренности свела горячая судорога, от которой вскипела кровь. Инстинкты взбунтовались, судорожный вздох отравил сознание пьянящим запахом, и мир вокруг перестал существовать, когда широкая ладонь, удерживающая Сесилию на месте, жадно сжалась на талии, сминая тонкую ткань рубахи. Инстинкты шептали о том, что в таком возбужденном состоянии находиться рядом с вампиром очень опасно, но она понимала, что никто из них не найдет в себе сил отстраниться первым. ― Ты мне обещала… Я тебя люблю, ― голос Карлайла звучал не громче шепота, но его Сесилия готова была слушать вечно, и от одной лишь мысли, что вампир снова здесь, рядом с ней, внутри все сладко сжималось, а через секунду взрывалось внутри Сесилии целой гаммой чувств. Она наслаждалась тем, что видит его, ее захлестнула волна облегчения и счастья, хоть Свон и обессилела от пережитых тревог. А из ее глаз лились и лились слезы. ― И я тебя люблю, ― ответила она, приподнимаясь в мужских руках, и в следующее мгновение склоняясь к Каллену. Ее горячие губы требовательно прижались к мужским холодным, увлекая в сумасшедший танец, и вампир откликнулся с невероятной горячностью. ― Любовь моя. ― Ты нужен мне, ― в унисон произносят они. Для Сесилии эти слова были куда важнее всех прочих, хотя обращение «любовь моя» определенно то, что она хотела бы слышать каждый день. Боль ушла, ушли страхи и переживания, а весь хаос остался где-то там далеко, за стенами роскошного отеля. Здесь и сейчас, в минуте, принадлежащей только им двоим, было хорошо, было тихо и спокойно, и Сесилия вдруг подумала о том, что отдала бы все, все что угодно, что пережила бы всю боль и кошмары прошлого вновь, лишь бы иметь возможность почувствовать родной холод снова. — Ты тоже мне нужна, ― хрипло проговаривает Каллен. ― Каждую минуту каждого дня, слышишь? Сесилия громко рассмеялась от удовольствия, но смех ее тонет в новом прикосновении. Карлайл намеренно впился в неё с излишним напором. Не давая сделать лишних вдохов, или хоть как-то от него отстраниться. Он неоспоримо вел в этом поцелуе, заставляя её млеть от каждого тесного телодвижения. Терять разум и отдаваться на его милость. Карлайл сбрасывает темп, и удовлетворённо урчит где-то на периферии сознания, когда она вторит его движениям. Карлайл по-хозяйски сжимает её талию. Сесилия делает вдох. И это позволяет Каллену углубить поцелуй до самой верхней отметки интимного. С соприкосновением языков они оба теряют голову. Карлайл чувствует на плечах сомкнутые напряжённые пальцы, а с губ ловит чувственный стон. Он расплывается сквозь поцелуй в довольной улыбке. ― Люблю тебя. ― Я так и привыкнуть могу, ― шепотом усмехнулась Свон, смело гладя каменное лицо своими тонкими, теплыми пальцами. ― Сделаю все для этого.