Душа скорбей

(не проверено бетой!) Утром пятого декабря, то, что Сесилия готовила еще в сентябре у Джексона, она повторила на кухне Чарли еще раз. В этот раз получилось пресновато, но Свон это не волновало. Ей все сегодня казалось пресным, даже любимый безалкогольный мохито, который она не допила вчера, не принес никакого удовольствия. Девушка машинально доела, убрала за собой посуду и не стала брать трубку домашнего телефона. К нему подошел Чарли, который весьма бегло кому-то объяснил, что лучше про это не говорить и не пытаться позвонить Сесилии ― девушка поняла, что звонил очевидно Билли Блэк. Никто другой не знал, что был за день сегодня. ― Ты уверенна, что не хочешь остаться сегодня дома? ― спросил Чарли, смотря на то, как дочь садится в машину. Белла мялась за его спиной ― в такие дни она пыталась попадаться на глаза сестре как можно реже, хотя и сама Сесилия стремилась уйти куда-нибудь подальше. Саму Беллу сегодня пригласили к Калленам, и хотя приглашение подразумевало и Сесилию тоже, старшая им пренебрегла, как и все другие разы, когда их с сестрой звали вместе. ― Хочу проехаться, ― произнесла Сесилия. ― Я все еще не была в Такоме. Чарли хмыкнул, смотря на заснежённую дорогу, но наконец медленно кивнул головой ― не то чтобы Сесилии нужно было его разрешение, но она вежливо дождалась аккуратного кивка, после чего римский «легионер» сорвался с места, подняв столб снега. Декабрь в этом году вышел знатным, месяц долгих ночей и первых крепких морозов, полночь года. Чарли шутил, что снег в Форксе приветствовал сестер Свон, и таких снегопадов тут давно не было. Вот уже неделю ничего не таяло. Джексон предупреждал, что на Ferrari во время такой погоды ездить стоило аккуратнее, и соблюдать хотя бы элементарные правила безопасности. Говорил, конечно, больше ради нравоучений ― сам понимал, что уж когда-когда, а зимой Сесилия не станет гнать. Четкого плана у нее на этот день не было, а с Джексоном она всего лишь однажды пережила это вместе, и Сесилия помнила, что она была под препаратами. Сесилия доехала до Такомы, когда был уже полдень. Припарковавшись на первой же попавшейся стоянке, девушка вышла, громко хлопнув дверью машины. Чарли написал сообщение, посоветовав ей быть аккуратнее, Джексон написал сообщение, спросив, хочет ли она встретиться. Сесилия не ответила ни на одно из них, отключая звук и медленно проходя по улицам. Такома являлся большим городом, и некоторые знали его под названием «Город Судьбы». Больше всего город был известен своими мостами, поэтому у побережья было много маленьких ресторанчиков, и Сесилия нашла один из них, самый удаленный и спокойный. Если начнется метель, то дойти до машины будет проблемно, однако Свон это не волновало. Она заказала себе горячий шоколад, и приоткрыла книгу с детскими-недетскими сказками, которые ее всегда успокаивали. На самом деле, Сесилия рассчитывала, что в этот раз все пройдет спокойнее. Два дня назад был день рождения Бьянки, и Сесилия приезжала к дочери, чтобы поздравить, и они целый день провели втроем. Хотя, это был больше праздник для взрослых, но девочка была ужасно рада и восторженно пищала, когда ей дали новую мягкую игрушку в виде куклы. Джексон еще за несколько дней до дня рождения говорил, что Сесилия может своего «молодого человека» привести с собой, и Свон даже позвала… Но Каллен в последний момент отказался. Сесилия не поняла, почему именно ― она-то почти свыклась с мыслью, что Джексон и Карлайл познакомятся раньше, чем она того хочет, к тому моменту уже почти смирилась с этим фактом. ― Это ваш праздник, ― с улыбкой объяснил ей Карлайл свой отказ, когда они вдвоем гуляли по лесу. Карлайл часто вытаскивал ее вечерами куда-то, официально для Чарли она возвращалась домой, но на деле вампир оставался в ее комнате и уводил гулять через окно. ― Для тебя, Джексона и Бьянки. Не думаю, что пока мне стоит там быть. ― Чушь, ― фыркнула Сесилия, цепляясь за его руку крепче. ― Ты дорог мне, и очевидно, что у нас не будет глупого человеческого расставания, ― Карлайл посмотрел на нее удивленно, но мягко, с привычной нежностью. Его удивляло то, как легко она приняла их отношения. Будучи знакомой с традициями вампиров и их образом жизни, Свон должна была понимать, насколько Карлайл к ней привязан, как она ему дорога. И она спокойно отвечала на его чувства, и словно каждым взглядом говорила: «Я знаю, что ты теперь не сможешь жить без меня, но меня это не пугает, потому что я люблю тебя точно также, и ты не должен бояться этого, Карлайл». ― Кроме того, Джексон сам говорил, что будет рад с тобой познакомиться. ― Неужели? ― хмыкнул Каллен, аккуратно привлекая ее к себе за плечи. Ему было интересно посмотреть на этого вампира, на то, как он ведет себя с Сесилией, убедиться, что для чувства, которое иглой кололо ему сердце временами, нет повода. Что это действительно был друг. ― Ага, ему интересно взглянуть на того, кого я люблю, ― просто заявила девушка, улыбаясь, и ластясь под его прикосновения. «Котенок, который знает, когда ласкаться, а когда прятаться» ― вспомнил Каллен, и наклонился, чтобы поцеловать ее в макушку. ― Правда, поехали со мной. Но Каллен все-таки отказался. Сесилия испытала от этого огорчение, и одновременно облегчение. Она не любила знакомить своих друзей с кем-то, или рассказывать кому-то о своих друзьях, и ей было весьма сложно представить, как познакомить Джексона и Карлайла. Заочно они оба были настроены доброжелательно, но неизвестно, как поведут себя два хищника в замкнутых пространствах. Сесилия вздохнула. Возможно, стоило перестать думать о вампирах в таком ключе. Хотя разумно было бы никогда не забывать об этом, но не для Сесилии. Но дело было в том, что тогда ей было почти хорошо. А потом, уже дома, ей приснился яркий кошмар. Она не кричала, но Карлайлу ― который услышал, как бешено бьется ее сердце, и которого несколько раз чуть ударили ладонями и ногами ― пришлось ее разбудить. Больше в ту ночь она заснуть не могла. А сегодня ночью она все-таки закричала, да так, что прибежал Чарли. Отец, присев на ее кровати и протягивая стакан с водой и успокоительное, смотрел озабоченно. Сесилия уже пожалела, что рассказала ему про психоаналитика, которого посещала и вообще кратко рассказала, что с ней было. Она знала, как это происходит ― Чарли станет искать у нее малейшие похожие состояния, чтобы быть уверенным, что сможет помочь вовремя. ― Ты уверена, что все нормально? ― Да, папа, это просто кошмар, ― вздохнула девушка, хотя ее не слабо трясло. ― Ты знаешь, почему. Лицо Чарли стало скорбным. Сесилия не хотела, чтобы Карлайл знал, о чем идет речь, а то, что вампир никуда не ушел, находясь рядом и слушая каждое ее слово и каждый удар сердца, было очевидно. ― Знаю, ― отец вздохнул. Хорошо, что он был достаточно деликатным, чтобы не называть вещи своими именами, и Сесилия надеялась, что вопросами ее не завалят. Вампир наверняка был озадачен. По крайней мере, когда она проснулась, крича, вид у Карлайла был испуганный. ― Но ты… ты не была в чем-то виновата. Почему это так тебя терзает? От этих слов на глазах вскипели слезы, а в груди все свернулось тугим комком. Сесилия знала, что была не виновата, об этом говорили все ― от врачей до отца, от Джексона до психоаналитика. Но заставить себя в это поверить она не могла. ― Потому что это заслужила я, а не она, ― пробормотала она очень-очень тихо. ― Она не сделала то, что сделала я, и… Она была достойна того, чтобы сейчас дышала она, а не я, ― Сесилия вздохнула, и покачала головой. ― Не спрашивай меня об этом, пожалуйста, ― попросила она и отца, и Карлайла. Чарли кивнул. Карлайл так ничего и не спросил про это. Сесилия вздохнула, вспоминая это. Тогда она выпила успокоительные и проспала до утра, а потом уехала, не сообщив ничего Карлайлу. Наверняка, он будет волноваться. Внутри медленно разрасталось равнодушие. Ей не хотелось никому звонить, не хотелось никого слышать. Ей хотелось только пить какао и думать, думать, думать… и совсем немного ей хотелось исчезнуть. *** Элис Каллен требовательно уперла руки в бока, и недовольно посмотрела на Беллу и Эдварда, которые ворковали о чем-то на диване. В последнее время они много времени проводили в доме Калленов, умиляя Эсми и раздражая Розали. Карлайл, напротив, стал проводить дома меньше времени, все время находясь со своей «половинкой». Но сегодня все были в сборе. Эсми что-то готовила на кухне, Эмметт и Джаспер смотрели телевизор, Карлайл сидел за столом и что-то печатал на своем рабочем макбуке, и даже Розали сидела в кресле, читая газету, хотя при появлении Беллы в доме обычно старалась демонстративно покинуть комнату. Не было только одного человека. ― Сесилия не придет? ― спросила Элис, недовольно глядя на Эдварда. ― А должна? ― тут же встрепенувшись, спросила Розали. Ей старшая Свон нравилась куда больше младшей, и вот ее бы девушка хотела видеть в их доме. Они толком не общались, конечно, но чего стоила одна их поездка в Финикс несколько месяцев назад. По крайней мере, Сесилия не доставляла семье проблем, а спокойно и тихо вошла в нее. За ней не охотился безумный вампир, который мог убить одного из них. ― У нее же сегодня день рождения, ― фыркнула Элис, и Карлайл странно дернулся. Он как-то беспомощно глянул на экран своего макбука, и Розали поняла, что отец ничего об этом не знал. ― Мы все подготовили. Эдвард должен был привезти ее. ― Ее не было дома, ― пожал плечами Эдвард, слегка виновато глядя на отца. Элис предположила, что это должен был быть сюрприз, и ясновидящая боялась, что Карлайл не сможет устоять и проговорится, особенно, если Сесилия пустит в ход свои «женские чары». А Свон выглядела так, словно прекрасно владела этим мастерством. ― Белла, где твоя сестра? ― требовательно спросила Элис. В этот момент, абсолютно все Каллены, что смотрели на младшую Свон, увидели, как исказилось лицо Беллы резким неприятием. То, что в отношениях двух сестер все было сложно уже все поняли, и старались сохранять нейтралитет, но это быстрая, ничем не прикрытая эмоция, немало удивила вампиров. ― Я не знаю, ― сказала Белла. Ее голос дрожал: от страха или от ярости. ― Мы не отмечаем ее день рождения, она этого не любит. ― С чего бы? День рождения ― это праздник, повод повеселиться! ― заявила Элис, но не так уверенно. Сама новость о том, что Сесилия не празднует свой день рождения может и не вызвала бы такой реакции, но яркое отторжение Беллы озадачивало. Одно дело ― знать, что у них плохие отношения, другое дело ― видеть, как одна сестра ненавидит другую. Насколько все плохо у них, раз Белла даже не скрывает ненависть к сестре. Джаспер вспомнил, что подобные чувства были и в Сесилии, но они были более яркими, и какими-то иными. Они вспыхивали как спичка, когда речь заходила о Белле, и быстро гасли, если их ничего не питало. Словно Сесилия поджигала себя изнутри, и в зависимости от того, был бензин или нет, огонь разгорался с разной силой. Она ненавидела Беллу каждую минуту, но не думала об этом постоянно, и это чувство возгоралось, когда кто-то упоминал о младшей сестре, но Сесилия не стремилась поддерживать его, и если не сама Белла была причиной этой вспышки, то оно быстро потухало. А Белла... Она боялась Сесилию и ненавидела ее. Ненавидела, когда ее упоминали, и боялась каждую минуту. Будто бы Белла гуляла по пляжу, заполненному змеями, и хотя почти привыкла к этому, каждую минуту ждала, что ее укусят. ― Не для Сесилии, ― голос Беллы отдался ноткой злорадства. Белла Сесилию боялась, и за яростью пыталась скрыть это. Эмоционально она была куда слабее своей доминирующей сестры, и та легко ее подавляла. Больше она ничего не сказала. Карлайл как-то странно взглянул на Беллу, но она продолжала молчать, поэтому глава семьи Калленов дотянулся до телефона, и набрал какой-то номер. Белла посмотрела на Эдварда так, словно спрашивала, могут ли они уйти, но ее возлюбленный озабоченно вглядывался то в лицо отца, то заглядывал в мысли Элис, которая пыталась узнать, где находится старшая Свон или где она будет. Через несколько гудков, телефон по ту сторону сняли. ― Чарли, ― спокойно проговорил Карлайл. Белла раздраженно выдохнула, откинулась на спинку дивана и сложила руки на груди, отказываясь принимать участие во всем этом. Она становилась какой-то странной, когда речь шла о сестре ― мрачной и настойчивой, старалась поскорее уйти от разговора. Джаспер наградил ее нечитаемым взглядом, и вместе со всеми стал прислушиваться к разговору отца с шерифом. Чарли, не подозревая, что его слушают вампиры, говорил довольно громко. ― Здравствуй, Карлайл. ― Я хотел узнать на счет Сесилии, ― без всяких изворотов начал Карлайл, и Розали глянула на него удивленно. Не то чтобы Карлайл распространялся о своей личной жизни, но им всем казалось, что пока шериф не в курсе, что и у старшей дочери роман с Калленом. Одна новость о том, что Сесилия встречается со своим преподавателем, у которого пять приемных детей, не должна была пройти спокойно мимо шерифа. Но кажется, ничего особенного не было. ― Элис подготовила ей вечеринку сюрприз по поводу дня рождения, и… Чарли подавился чем-то и закашлялся. ― Что? ― День рождения Сесилии, ― спокойно повторил Карлайл, хотя в его голосе проскальзывало удивление и беспокойство. Это при том, что одна его рука дрогнула и пальцы медленно сжались в кулак, словно Каллен сдерживал какое-то нехорошее чувство или ненужный для него порыв что-то сделать. Судя по тому, как нахмурился Джаспер, вперев взгляд в отца, что-то похожее Каллен и испытывал. ― Он же сегодня? ― Да. Да, сегодня, только вот… ― шериф бормотал, но в следующий момент голос его окреп, и он решительно, твердо произнес. ― Она не отмечает его. Ни за что не пытайтесь ее поздравить, и никаких вечеринок! На лице Элис отразилась крайняя степень удивления. Карлайл и сам был сбит с толку таким резким, категорическим советом. Слегка истеричные нотки, проскользнувшие в голосе Чарли, услышали все ― кроме Беллы, которая продолжала упрямо созерцать вид за окном. Розали захотелось ее хорошенько ударить. Карлайлу, однако, просто такого совета было мало. ― Почему? ― У нее… ― Чарли запнулся, не зная, стоит ли рассказывать. Он знал, что между Карлайлом и его дочерью нечто большее, чем простые рабочие отношения, однако не представлял, насколько все это глубоко. Что Чарли мог рассказать о Сесилии, а что ему нельзя было открывать другим. ― В общем, это было сложно. Но раньше у нее была подруга ― близкая подруга, лучшая. И эта подруга… Она на глазах Сесилии попала в автокатастрофу. Многочисленные повреждения, и… ее не спасли. Это было в ночь с третьего на четвёртое декабря, и вот уже три года Сесилия не справляет свой праздник. Для нее это время скорби, не веселья. Дочка очень сильно… переживала по этому поводу, истерики, все дела. А в один день она легла спать, и проснулась совершенно другой. Разорвала все старые контакты, перестала быть… такой, какой была. Она продолжала действовать как раньше, но скорее механически, чем искренне. Будто иначе она перестала бы существовать. В некотором роде, она так и не забыла это, не пережила потерю. Эсми тихо всхлипнула. Розали погладила ее по плечу. Карлайл снова окаменел, но Чарли ответил не дрогнув. ― Спасибо, что поделился. Тогда мы воздержимся от поздравлений. ― Да, спасибо. За понимание. И Чарли отключился. Повисла тишина. Розали неожиданно громко фыркнула. ― Ну? ― нетерпеливо, и уже в привычной сварливой форме спросила она. ― Никто не хочет позвонить Сесилии и узнать, хотя бы в порядке ли она? Она посмотрела на Беллу, но та даже не повела бровью. Ее сестра всегда строила из себя излишне самостоятельную девушку, выросшую раньше времени. Абсолютная красавица, уверенна в себе, всегда окруженная друзьями и поклонниками, не испытывающая трудности ни в чем, за что бы не бралась. Белла такой не была, Сесилия воплощала в себе все, что сестра хотела получить себе. Начав встречаться с Эдвардом, младшая Свон понадеялась, что это хоть немного превозносит ее над старшей сестрой, но Сесилия и тут была более удачливой ― влюбила в себя вампира, который был лучше Эдварда во многих отношениях, его отца. Белла всегда проигрывала Сесилии, и не могла ей этого простить. Так что, Сесилия могла уехать и напиться где-то в одиночку в собственный день рождения, а могла попасть в аварию и сейчас лежать в больнице ― Белле не было дела до этого. И в некотором роде она даже считала, что Сесилия заслужила те года, когда осталась в абсолютном одиночестве. Это же был ее выбор, не так ли? *** Она не взяла ни один из трех звонков Карлайла, и на пять встревоженных сообщений тоже не ответила. «Оставьте меня, пожалуйста» — подумала Сесилия, устало выпивая уже пятую чашку горячего шоколада. Это случилось еще до Бьянки и ее матери. В Испании Джексон купил особняк, в очередной раз оформив все документы на нее, словно недвижимость должна была заставить ее собраться и двигаться дальше. Что удивительно, это сработало. Сесилия потратила много сил, чтобы придать своему новому временному пристанищу солидный вид, каким он и должен был быть. Она вычистила едва ли не каждый уголок, но понимала, что без помощи вездесущего вампира у нее мало что могло выйти хорошо. Потом Джексон нанял клининговую компанию, которая, наверное, до сих пор поддерживала состояние дома. Но та неделя, в которую Сесилия со своим другом вычищали двухэтажный особняк, была лучшая в том доме. В воскресенье Джексон сам приготовил им ужин. Точнее, приготовил ей — обед вампира был в бутылках из-под дорогого, раритетного вина, которые Свон опустошила за неделю дикой уборки, и которые были пусты. После ужина — слегка пресного, но Свон этого не сказала; отчасти, ей было все равно, потому что еда только-только начала пробуждать в ней прошлый интерес, а отчасти из-за того, что она не хотела обижать вампира, который впервые за почти четыре сотни лет пытался что-то приготовить, полагаясь только на свое обоняние. Они вместе убирали со стола. Джексон даже не фыркал на то, как медленно двигалась его подруга, и теперь Сесилия понимала, что он радовался просто тому, что она это делала. Хоть что-то делала. Сесилия взяла со стола очередную тарелку, но неуклюже смахнула бокал. Он бы разбился, если бы Джексон не успел его перехватить. — Прости, — тихо проговорила девушка. Тогда она извинялась за все, и вампир это ненавидел. Если не находил, что сказать, как-то весело ответить, то в такие моменты цитировал ей Рэй Брэдбери: «Всему свое время. Время разрушать и время строить. Время молчать и время говорить». В этом месяце она услышала эту фразу всего семь раз, в прошлом семнадцать. Потому что извинялась буквально за то, что дышала — хотя к этому Джексон привык и спрашивал, стоит ли ему извиниться за то, что он не дышит. Вот и в этот раз он усмехнулся, зная, как можно облегчить ситуацию. — У нас таких еще одиннадцать. Можешь разбить их все, только оставь два для нас. Сесилия улыбнулась бледными, бескровными губами. Джексон собирал со стола посуду, его движения были быстрыми, ловкими. Длинные худые пальцы говорили о тонкости натуры, они были созданы, чтобы творить. Когда они закончили, Джексон сел за стол. — Я привык знать, что у тебя в голове, — заявил он, внимательно глядя на Свон своими рубиновыми глазами не мигая. Он всегда ярко демонстрировал свою нечеловеческую природу, надеясь, что завороженная Сесилия последует за ним в вечность. Ему думалось, что такая самовлюбленная, гордая и целеустремленная девушка как Сесилия Свон захочет добиться истинного совершенства в бессмертии, которое может получить. — Как будто ты не знаешь, — заметила девушка, слегка трясущейся рукой взяв фужер с вином. Джексон неодобрительно глянул, но ничего говорить не стал — вероятно решил, что полностью трезвой она его проповеди не выдержит. Он устраивал их вечерами вторника и воскресенья, и, хотя Свон быстро уловила тенденцию, когда смогла мыслить адекватно, никогда не пыталась от них уклониться. Отчасти ей было даже интересно, даже если две из пяти заканчивались ее слезами. — Когда ты такая… В твоей голове обычно созревает такой план…ну, знаешь…сделать что-то назло или решить, что жизнь потеряла краски и надо раскрасить ее своей кровью. — …Раскрасить кровью? — Однажды ты пыталась это сделать. Ты сказала, что гналась за чем-то, пока не поняла, что просто убегала от самой себя. Но от себя не убежишь. Когда ты посмотрела в зеркало, оно треснуло, не выдержав боли и мрака твоей души. Сесилии стало не по себе от его слов, как было всегда во время его проповедей. — Но ты…ты такой же, как и я. Эти боль и мрак тебе известны так же хорошо, если не лучше. Джексон улыбнулся, словно ласкал ее. Подошел к ней, хотел коснуться лица, но передумал и опустил руку. Вампир согнул колени. Теперь их глаза были на одном уровне. — Куда лучше, луна моя. Надеюсь, ты сама никогда не узнаешь это в такой степени. Но в этом и суть нашей близости. Даже если ты все-таки сойдешь с ума, я не отвернусь от тебя. Как и ты не отворачивайся от меня. Он быстро чмокнул ее в нос своими ледяными, гранитовыми губами, выпрямился и принялся складывать скатерть, насвистывая мотив новой песни. Сесилия озадаченно наблюдала за ним. Ее нос горел от его беглого поцелуя. Это было в начале декабря, они отпраздновали Рождество в Испании. И Сесилия вспоминала этот разговор на свой день рождения — и в тот раз в Испании, и через год, и сегодня. Он причинял ей боль, но боль — часть выздоровления. Когда ты горишь, болезнь отступает, а Сесилия отчаянно хотела быть здоровой. Огонь жжет, но он добрый целитель, но иногда хладный певец смотрел на нее так, словно думал: не прошло ли время лечения? Если ее нельзя вылечить огнем, может, обратить ее в холод? Если бы Сесилия стала вампиром, она смогла бы отомстить своим обидчикам. Джексон до сих пор их не тронул, потому что хранил для нее. Вздохнув, она сморгнула слезы, и открыла одно из сообщений Карлайла. Сделано это было машинально, и вроде даже против воли, но первые же слова всколыхнули в ней волну тепла и нежности. «Я переживаю за тебя. Скажи, что ты в порядке». Порядок… Физически, а душевно? Почему-то думалось, что Карлайл имел и то, и другое ее состояние — он был проницателен, и если хотя бы примерно догадывался о причинах, которые заставили Свон сбежать в такой день, то понимал, что внутреннее состояние важнее физического. А ничего хорошего явно не было. Свон откинулась спиной на мягкую спинку стула и стала наблюдать за тем, как солнце скрывается за горизонтом. Она не знала, имела ли право обрекать Карлайла на жизнь с ней. Она больна, выздороветь ей будет сложно, и Карлайл это знал. Знал, что с ней будет непросто, потому что Сесилия была сшита из противоречий, мрака, боли и ранений. Понимал, что быть рядом с ней будет очень и очень сложно, но вряд ли мог представить, что на самом деле таится в этой сшитой и перешитой полсотни раз кукле. А Сесилия знала. Она видела все свои достоинства и любила их. Любила свою красоту и свой ум, любила свой характер. Со всем, что было внутри нее она научилась жить, научилась делать это своей силой. Но даже ей было порой трудно с самой собой, а каково будет ему? Он ее любил. Странно, но факт, и Сесилия не хотела терять его. Правильным было бы остаться с ним, и позволить ему увидеть все. Когда Карлайл окончательно поймет, с какой девушкой имеет дело, кому и чему отдает свое сердце, она должна оказаться сильной, чтобы принять любое его решение… Которое будет только одним. Каллен не откажется от нее, будь она даже сумасшедшей. Даже если она была бы больной на всю голову, в голове у нее звучали голоса ― то есть, не только ее голос и голос Джексона ― если бы она видела что-то, чего нет, Карлайл бы любил ее. Мысль эта была эгоистичной, но правдивой, и приятно согрела ей сердце. Карлайл ее любил, она любила его. У Свон появился еще один человек, который не оставит ее одну в темноте — вместе с мертвой их было уже пять. Пусть все будет, как должно быть. Она этого хочет, и он тоже. Они оба. И это не может быть ошибкой. С этой мыслью она потянулась к телефону и, не давая себе шанса передумать, набрала номер. Карлайл снял трубку мгновенно, не прошло и одного гудка. Видимо, Каллен держал телефон рядом с собой. ― Привет, Карлайл. ― Привет. Ты где? Фразы прозвучали синхронно. Сесилия улыбнулась, хотя в душе неприятно кольнуло — сложно было придумать более взволнованную интонацию, чем у Каллена, хотя она частенько слышала такое. Переживания Каллена были ярко приправлены любовью к ней, но не той, что испытывал к ней Джексон. — В Токаме, сейчас уже буду выезжать домой. Карлайл выдохнул, словно собирался что-то сказать, но передумал. Помолчал секунды три, быстро перестраиваясь, и сказал по-другому: — Перехвачу тебя в Сиэтле, если ты не против. Судя по интонации, выбора у нее особо не было. Карлайл не стал бы настаивать, конечно, но его желания увидеть ее явно было сильнее его возможностей, и вряд ли они бы избежали встречи сегодня. Лучше пусть все случится так, чем потом они оба будут чувствовать себя неловко. ― Буду рада, — произнесла Сесилия, вдруг поняв, что ложью это не было. Она действительно хотела увидеть Карлайла. Когда Сесилия доехала до очередной лесистой местности, было уже темно. Дорога освещалась только фарами феррари Свон, в такое позднее время по такой дали никто не ездил. Люди в Токаме и Сиэтле занимались своими делами: кто-то возвращался домой, кто-то, наоборот, спешил на ночные смены. Свон проделывала свой путь в гордом одиночестве, наслаждаясь спокойным и тихим рычанием мотора, рядом заснеженных черных высоких деревьев и свежим лесным воздухом, который через окно попадал в салон и трепал черные волосы девушки. Она быстро замерзла, но работающая в машине «печка» не давала окончательно заледенеть. Закрывать окно она тоже не хотела — в холоде ей было спокойно и уютно. Ночью эта дорога могла показаться страшной, но только не для Сесилии. Зимнее небо дальше от земли ночью, чем в это же время летом ― все только при луне. Лунное небо над силуэтами деревьев - спокойное смешение темно-синего и серебряного. Неостановимо небо тянет взгляд к себе, оставляя его там, растворяя в крутящихся линиях. Даль за небом и горизонтом была светла, мерцающий свет, сверху входя в лес, пронзал его. Первые минуты свет казался Сесилии тусклым, но после неожиданно резким ― словно она видела ночь, когда ей видеть было не положено. А лес звенел под луной неподвижными ветвями, звон неслышный под глубоким небом, поднимающийся, да выдает его тонкий блеск темного снега. Звенел лес от стволов деревьев тени-плоскости. Странно, когда тени ночью, жутковато в огромном лесу при лунном освещении, потому что ты один, ты вынужден следовать предчувствию. ― Ты сильна, ― услышала Сесилия голос Джексона. Та самая песня, которую он сочинил в Испании, назвав ее «Испанский сочельник». Свон прибавила громкость на радио. ― Для тебя предчувствие ― игра, ловушка для раскрытия смысла... А странность остается, то ли как инерция, то ли мы чувствуем больше, чем знаем... Луна светится, крутясь, отдаленно висит, тонко и независимо; вечное небо бесконечно подробно глубиной оттенков и расстояний, но небо — противопоставление всему, что есть на земле... Что луна? Почему мы придумываем что-то? Не потому ли, что богаты собственной историей? Резкий порыв ветра, влетевший в окно, ударил по щеке, и Сесилия тихо вскрикнула ― жёсткий морозный ветер из синей темноты рядом заставил ее задохнуться от жгучего прикосновения. Неожиданно из горла вырвался смешок, потом снова и снова. Сесилия тихо рассмеялась, довольная чем-то. Она наслаждалась. А еще она ждала. За окном мелькнула тень. Каллен схватился за крышу одной рукой изящным жестом воздушного гимнаста. Свон хоть и ожидала этого, но все равно тихо резко выдохнула, тонко и негромко взвизгнув, и дернула руль, из-за чего машина вильнула в сторону. — Здравствуй, — кивнул Карлайл, на ходу открывая дверь. — Давай я поведу. Свон кивнула, бегло улыбнувшись, отстегнула ремень и пересела на второе сиденье, больно ударившись обо что-то бедром. Карлайл ловко перехватил у нее руль, и машина восстановила ход по дороге. Пристегиваться Каллен не стал, зато увеличил скорость до ста километров в час, хотя Сесилия ехала до этого шестьдесят. Поддавшись столь неожиданному хорошему настроению и любовному порыву, Сесилия потянулась к Карлайлу и поцеловала его в уголок губ. Улыбнулась легкому замешательству на лице вампира — очевидно, он не ожидал что в свете всех сегодняшних событий она будет такой ласковой. Но Сесилия удивляет его еще больше, когда доверчиво прижимается лбом к его плечу и шепчет: — Все лучше, когда ты рядом. В последний раз она говорила нечто похожее Джексону, но немного другими словами. «Когда ты рядом, мне легко», и он улыбался, обрадованный тем, что хотя бы в этот момент тьма ее не душит. Пару минут они ехали молча. Сесилия ждала, когда Каллен задаст интересующий его вопрос, и гадала, какую формулировку выберет. Но вампир снова смог ее удивить. — Поздравлять с днем рождения, очевидно, не стоит? — спросил он мягко, ненавязчиво. Сесилия не понимала, как он может быть таким — и будучи именно таким, как он мог выбирать такую, как она. Тактика болезненной насмешки над собственными страданиями была у Свон самой нелюбимой, но она часто ею пользовалась — если она радуется чужой боли, почему собственная не должна ее веселить? ― Жаль нельзя поменять дату рождения, как иногда меняют имя. ― Почему? И снова этот тон. Тон, который ее ни к чему не обязывал, но язык развязывал лучше всех хитростей психологов, психиатров и психоаналитиков. Сесилия опустила взгляд на сцепленные руки, и молча перебирала собственные пальцы, словно впервые их увидела ― как русалочка рассматривала свои ноги, когда сменила их на хвост. Что-то знакомое, увиденное у кого-то, но чужеродное, неизвестное в своем применение. Свон была для себя такой ― словно внутри нее был кто-то похоронен, и когда он пробудился, Сесилия не знала, как с этим уживаться. ― Джексон специально купил ей машину, чтобы она беременной не таскалась пешком или в общественном транспорте, ― вырвалось против воли, и Сесилия почувствовала, как к лицу подступают слезы. Она верила, что в прошлом выплакала все, что могла, и больше не может случиться ничего такого, что заставит ее рыдать. Не может она снова испытать похожую боль, а все остальное и слез не стоит. ― Я ждала ее у магазина, чтобы вместе выбрать одежду ее ребенку, который должен был скоро родиться. Но один из водителей не справился с управлением и вылетел на дорогу, протаранив ей бок, ― Сесилия прикрыла глаза. ― Я видела, как ее машина перевернулась в воздухе, и слышала, как сама кричала, ― в голове все зазвенело. Тогда, на самом деле, она услышала лишь часть своего крика, потому что когда она начала вопить, в голове у нее был звон, потом какой-то ультразвук, а потом тишина, словно ее кто-то ударил. ― Это было третьего декабря. А пятого у меня был день рождения. Морг был в той же больнице что и я. И я пошла посмотреть. Звон нарастал. Воздух наполнился едким дымом, и Сесилии пришлось приложить усилия, чтобы доказать себе без взгляда, что это все лишь прошлое, яркое воспоминание. Одно ухо ничего не слышало, в другом появился звон, а потом сознание заполнилось ее собственными криками и одним только именем. Она практически почувствовала вибрацию под ногами. Голова начала кружиться. Сесилии страшно. От долгих криков она не могла говорить три дня, так сильно сорвала голос. Сесилия схватила Карлайла за руку, и держала очень крепко, боясь того момента, когда ей придется его отпустить. ― Кем она была? ― Матерью Бьянки. Аврора. Если для Джексона я его луна, то она была моим солнцем. Поэтому я ненавижу этот день, и стараюсь убежать от всех, кто знает про него. Так мне кажется, будто это самый простой день. Просто пятое декабря, ― едва сдерживаясь, чтобы не закричать, почти шепотом закончила Сесилия и уставилась на свои руки. На какой-то момент ей показалось, что сейчас все просто закончится. Эта жизнь закончится, и боли больше не будет. Свон будто вышла за пределы того, что оказалось таким невероятно сложным ― смерть близкого человека. Ее сознание растворилось, боль потери нахлынула как волна, скрывая ее от всего. Это теперь было не внутри нее, а вокруг. Закончилось это, впрочем, быстро, с той быстротой, которой останавливается поезд при экстренных ситуаций, резко и неотвратимо. Когда вернулся голос, ей сказали, что у матери из живота смогли вытащить ребенка. Живого ребенка. Джексон показал ей ее, и спрашивал, как они ее назовут ― Свон никогда не удивлялась тому, что вампир взял малышку к себе. Как они могли поступить иначе? Ведь теперь это был их ребенок. Даже если тогда ей было все равно, она даже о себе не могла позаботиться. Эмоциональное потрясение было таким сильным, что сознание начало бороться с болью спустя несколько секунд после того, как Сесилия увидела горящий столб от машины. Вырабатывать антитела. Оно запоминало произошедшее, чтобы в будущем предостеречь Сесилию от подобного. Она ждала, что придет онемение ― состояние, в котором она в принципе бы перестала испытывать эмоции, свои или других людей. Даже близкого и любимого ей. Ей было просто наплевать в последних днях, в ее прошлом осталась только боль, а от боли надо было держаться подальше. Она путалась в словах, слышала буквы, но не понимала смысл сказанного. Она забывала, что надо есть и пить, иногда просыпалась ночью, потому что забывала, что ей надо было дышать. Во сне к ней тянулись черные руки и душили, оставляли синяки по всему телу. Боль была везде ― в прошлом, и Сесилия думала, что она будет и в будущем. Ни одно онемение не могло с этим справиться. А прошлое уже никто бы не стер. Карлайл вздохнул, и Сесилии показалось, что ее рассказ ― ее боль ― оставили рубец на его душе. На несколько секунд на его лице отразилось такое мучение, будто он все пережил тогда вместе с ней, или ее боль чувствовал, как свою. Свон вспомнила, что вампиры чувствительны к эмоциям своих избранников, не только физическое, но и ментальное здоровье было важно для бессмертных. Очевидно, что Карлайл испытал за эти минуты то, что Сесилия испытывала до сих пор. Сесилия знала, что ее боль от потери не прошла и не пройдет никогда, и вероятно часть этой застоялой боли передалась Карлайлу. Но Карлайл все равно не смог бы почувствовать это и понять ее. Сравнить со своим опытом ― возможно. С одной стороны, это было грустно, но и трогательно одновременно: в их жизни было много боли, но поэтому они и могли понять это. ― Никогда так больше не делай, ― вдруг сдавленно проговорил вампир, и Сесилия увидела, как пальцы впились в руль почти до жалобного треска. ― Не исчезай просто так, не оставив ничего. ― Почему? ― Прости? ― Карлайл изогнул бровь, глядя на Сесилию, но девушка не боялась, что они разобьются. Реакция у Каллена была отменой. ― Ты ― девушка, которую я люблю больше, чем весь мир. Уже люблю больше, чем весь мир. Я хочу знать, что ты в порядке. Сесилия взглянула на него с нежностью. Он не заслуживал того кошмара, на который она его обрекла. Она посмотрела на темную дорогу, прижала руку к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Судя по расслабленному взгляду Карлайла, он сказал все, что считал нужным и ответа не ждал. ― Останови машину, ― сдавленно попросила она, отстегивая ремень безопасности, и ощущая, как дрожь начинается в кончиках пальцев и расходится по всему телу. Карлайл посмотрел на нее серьезно, предупреждающе, словно не зная, что она выкинет в следующий момент, или что собралась сделать, если он исполнит ее просьбу. Сесилия смотрела на него, и думала, как это было странно и приятно. Их взгляды встретились, и Свон вспомнила и поцелуи, и шепот, слова любви. ― Сесилия, не стоит… ― попытался аккуратно урезонить ее порыв Карлайл, сам не зная, что она хочет сделать и как на это должен был среагировать он сам. ― Я не собираюсь выходить и устраивать сцены. Просто останови машину. Вздохнув, Каллен послушался, и машина съехала на обочину. Мотор затих. Сесилия снова вгляделась в лицо Карлайла, но на нем сияла благожелательная, теплая улыбка. Сесилия прикрыла глаза, досчитав до пяти, успокаиваясь, а потом потянулась к вампиру и поцеловала в губы. Карлайл погладил ее по лицу, в его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций сразу, что у Сесилии защемило сердце. Бедный орган с момента встречи с этим светловолосым вампиром находился в постоянном стрессе. Пространство ограничено, но Карлайл все же дотянулся до девушки, обнял, привлек к себе, убрал с лица волосы, поцеловал глаза, щеки… Сесилия обхватила его руками, Карлайл уткнулся носом в черные волосы, поглаживая по спине. Нежно поцеловали в губы. Его руки блуждали по ее телу, лаская плечи. Сесилия попыталась как-то контролировать себя, но он был так близок и такой желанный. Она легко и изящно приподнялась на месте, щелкнула одной из кнопок, отключая фары, грациозно присаживаясь на мужские колени. Вампир подался вперед, сталкиваясь с ней своим каменным телом почти до боли. В тусклом вечернем свете её глаза казались почти черными, а растрепанные волосы, которые, задумавшись, она любила накручивать на палец, придавали ей ещё более пикантный вид. Сложно было не догадаться, чего она хотела. На несколько секунд Сесилии показалось, что Карлайл остановит ее ― ведь он сам говорил, что нет ничего хорошего в том, что он хочет ее так сильно. Она знала, что вампир может сломать ей ребра, руки, раскрошить кости, сжав немного сильнее в страстном порыве. Джексон, у которого были связи со смертными женщинами не для пропитания, один раз сломал бедренную кость своей партнерше, сжав чересчур сильно. Были и другие случаи, и Свон о них знала, понимала, что с ней может случиться. Но она верила Каллену. Она доверяла ему свою душу, а что будет с телом не так уж и важно. Ни то, ни другое покалечить сильнее было нельзя. И вот уже его губы впились в ее, а холодный твердый язык ворвался в ее рот, против чего у Сесилии не появилось никаких возражений. Адреналин распалял страсть, иглами разлетающуюся по телу. Сесилия сжала его лицо между ладоней. Свон упивалась им, пока он глухо рычал, воспламеняясь от теплоты девушки, и там, внизу живота, свивались упругие кольца желания. Он водил жадной рукой по груди девушки, талии, спине, спускался ниже. Сесилия с готовностью приподнялась… ― Это безумие, ― выдохнул Карлайл, отодвигаясь. — Что? — шепнула Свон, скользнув легким движением по воротнику темно-серого свитера. К счастью, Карлайл не попытался ее остановить. — Сесилия, мы в машине, в лесу. — И что? ― Сесилия тихо рассмеялась вампиру в губы. ― Я твоя. Сделай меня своей, Карлайл, ― снова обжег ухо горячий шепот, и благородство испарилось в ту же секунду. Ее слова только раздували желание, и оно вырвалось из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота. Сесилия поцеловала его в уголок рта. Карлайл отстранился, посмотрев на Сесилию пристально из-под тяжело нависших век. — Здесь? — хрипло уточнил он. Во рту сделалось сухо. Несмотря на все старинное, классическое воспитание, у него прекрасно получилось завести девушку одним словом. Ей так хотелось его! Очень сильно. Свон приоткрыла немного рот, чтобы что-то ему ответить, но не смогла, так же тупо смотрела в его глаза и думала, что он прекрасный. Как он ее терпит? Все внизу скрутилось, Каллен застонал, почувствовав невероятное желание, что испытывала Свон. — Да. Я хочу. Сейчас, ― прохрипела она. Карлайл смотрел на Сесилию еще несколько секунд, чуть склонив голову набок. Ласковым движением собрал черные волосы на затылке, оттянул голову назад, и вот уже его губы захватили ее, требовательно, жадно. Рука скользнула по женской спине. Резким движением Сесилия дернула молнию на своих джинсах, и Каллен помог ей спустить их, не отрывая взгляда от ее лица. Холодная рука погладила ее по бедру, и Сесилия зарылась пальцами в золотистые волосы, вертясь у него на коленях. Пытаясь как-то усесться на его коленях, Свон задела спиной руль, ногой ― коробку передач, даже ударилась головой об потолок машины. Карлайл тихо рассмеялся, ласково поглаживая по ушибленной голове. Пытаясь в этом всем не потерять контроль и не упасть на него, Сесилия случайно уперлась рукой не в его живот, а в пах, чувствуя его желание, и в то же время слыша его стон. Ослепленная желанием, Свон быстро расстегнула его ремень и ширинку. Мужчина зарычал и сжал все, что оказалось под рукой. Сесилия мгновенно замерла, приоткрыв рот в немом стоне. Это было не самое романтическое или удобное занятие любовью, которое у нее было, но желание и любовь к этому мужчине перечеркивало все эти минусы. Карлайл припустил ее нижнее белье, касаясь пальцами ягодиц, нежно их поглаживая, Сесилия простонала ему на ухо, в ожидании того момента, когда они станут одним целым, когда она сможет почувствовать его. ― Ты хочешь этого так же, как и я? ― прохрипела Сесилия, останавливаясь на секунду. Возможно, вопрос был глупым, однако ей захотелось безумно сильно узнать, разделяет ли Карлайл ее чувства. ― Если не сильнее, ― улыбнулся Каллен, снова целуя ее, кружа большим пальцем по тонким кружевам дизайнерского белья. Два пальца медленно пробрались под шелк и погрузились в девушку. Сесилия со стоном поддалась им навстречу. ― Не хочешь взглянуть мне в глаза? ― странным шепотом спросил Карлайл. Он окунул пальцы глубже, вынул, снова окунул. Какая томительная пытка. Сесилия открыла глаза и посмотрела в золотистые напротив. Точнее, теперь они на несколько тонов темнее, как и ее собственные, она уверена. — Пожалуйста… Карлайл нетипично для себя хищно, по-волчьи, ухмыльнулся и резко вывел пальцы, оставляя Сесилию ни с чем. И тут же, без всякого предупреждения, подхватывает ее под колени, приподнимая. Он резко притянул ее к себе за талию и, больше не теряя времени, принялся поглаживать ее поясницу, плавно опуская ладони ниже. От его тела исходил холод, движения были уверенными, принося Сесилии удовольствия. — Разведи ноги, — прохрипел Карлайл, и Сесилия послушно исполнила это. Сложно было удержаться, пришлось найти точки опоры ― одной ногой уперлась в дверь, а вторую тесно уместила рядом с ногами вампира. Каллен погладил Свон по ногам, снизу вверх. Пару секунд он восхищенно вглядывался в ее лицо, смотрел в блестящие глаза и на покрасневшие щеки. — Ты невероятно красива, ― пробормотал он, обнимая ее за талию одной рукой. Сесилия зажмурилась, ощутив прикосновение его пальцев к своей нежной коже. Его пальцы вцепились в ее бедра так, что наверняка должны были остаться синяки. Сесилия вдохнула морозный воздух, чтобы в следующий момент простонать на выдохе от приятного и желанного чувства заполненности, которое отдалось легкой болью. Не обращая на нее внимание, Сесилия вжалась в него и услышала, как Карлайл зашипел ей в шею. Его рука поползла вверх и схватила ее снизу за подбородок. Карлайл потянул ее голову назад и в сторону, подался вперед и поцеловал в горло. Другая рука легла на бедро, придерживая. Сесилия вздохнула и прижалась к широкой груди вампира. Под ее рёбрами тревожно стучало большое треснутое сердце. ― А это куда сложнее, чем показывает в фильмах, ― зашептала Свон, когда начала медленно покачивать бедрами, скользя плавно и аккуратно, привыкая к этому новому ощущению. С Карлайлом было совсем не так, как с ее первым парнем. Тот был мальчишкой, а Каллен ― мужчиной, старым вампиром. И как идеально они друг другу подходили, Сесилия буквально не могла дышать от чувства правильности происходящего. ― Какие фильмы ты смотришь? ― рассмеялся Каллен, двигаясь ей на встречу. Ему с его сверхъестественной силой, кажется, не было сложно или неудобно в такой позе, он спокойно держал ее и двигался сам, помогая. Боже, он бы вечность глядел, как она выгибается на нём верхом. Сесилия плавно скользила, упираясь руками в его плечи. ― Все равно, ― вместе с очередным стоном выдала Сесилия, запрокинув голову. Она чуть не ударилась лбом о вверх машины, но Карлайл вовремя подставил руку, замедляя ее необдуманное движение. ― Это так чертовски хорошо. Мне никогда так не было. Карлайл тихо промычал, откинув голову назад и прикрыв глаза от накатившего на него удовольствия ― не только физического, но и душевного от ее слов. Они неожиданно польстили ему. Внутри неё было горячо и влажно, мышцы ритмично приятно сжимали его плоть. Ему тоже было безумно хорошо, прямо сейчас, рядом с ней, под ней, в ней ― и она обязательно должна была это узнать. Вампир ощутил, как руки Сесилии обхватили его плечи. Он открыл глаза. Большие серые глаза смотрели на его губы, и поняв, чего девушка хочет, Карлайл поцеловал её, крепко обняв. Как только их губы снова соединились, Сесилия продолжила плавно двигать бёдрами вверх-вниз, распространяя по их телам новую сладкую дрожь. Она негромко стонала сквозь поцелуй. — Мне тоже… — прошептал вампир, и девушка тихо и хрипло рассмеялась ему в рот. Его губы сначала переместились на щёку Свон, а после, зарывшись лицом в её черные волосы и обдав прохладным дыханием ухо девушки, он вновь прошептал. — Впервые чувствую удовольствие такой силы… — и она стала двигаться быстрее. Сесилии пришлось немного сменить тактику. Плавность постепенно уходила. Теперь она двигалась, слегка отталкиваясь коленями от поверхностей, на которые опиралась, и если бы не крепкие руки вампира, она рисковала соскользнуть в сторону. Карлайл помогал ей, придерживая её за талию и чуть приподнимая при каждом движение. Девушка старалась выложиться на полную, но уже через минуту таких скачков ноги Свон начали уставать, поэтому Карлайл сам начал двигать бёдрами навстречу своей очаровательной наезднице. Теперь двигаясь в унисон, они всё быстрее приближали тот самый миг, когда оба достигнут наивысшего наслаждения. Быстрее и быстрее. Громче и громче. Машина наполнилась целой симфонией разных звуков — от сладострастных стонов до неприличных звуков соединения тел и звонких шлепков кожи о кожу при каждом новом движении. Карлайл глянул на нее сквозь прикрытые глаза, и встретил такой же взгляд из-под пышных черных ресниц. Сейчас для него существовала только Сесилия, и он видел, что она тоже не видит никого, кроме него. И, очевидно, они больше никогда не увидят никого другого. Настоящее блаженство. Сесилия задрожала, выгибаясь в спине, а с её губ срывается почти беззвучный стон. Разрядка так желанна, так близка. Карлайл нашел ее губы, сминая их головокружительным поцелуем, врываясь в рот языком, удерживая голову за подбородок, выдыхая в них стоны, смешивающиеся с утробным рыком. Кульминация накрыла с головой, вынуждая Свон вскрикнуть уже вслух, вцепляясь пальцами в кожаную обивку машины до побелевших костяшек, до судорог. Так сладко, так приторно получать то, к чему стремился, от того, к кому безумно давно тянуло. Каллен разлился внутри заполняющим жаром, заставляя прикрыть глаза в наслаждении. Они содрогнулись, получая от мира то, что заслужили. Карлайл — ожиданием, Сесилия — борьбой с собой и обстоятельствами. Любовь и страсть. Карлайл произнес что-то одними губами, откидывая голову на спинку кресла, но Сесилия не расслышала. Впрочем, это вряд ли было важно ― то, как Каллен блаженно улыбнулся, прикрыв глаза и притягивая к себе Сесилию, нежно её обнимая, было куда красноречивее. Сесилия дико устала. Она нежилась в объятьях Карлайла, не задумываясь о последствиях такой спонтанной страсти ни в момент, когда подталкивала его на это, ни сейчас, когда мужчина её сердца был всё ещё в ней, хоть всё уже и закончилось. Хотелось продлить эти последние мгновения единения их тел. Сесилия слушала давно забытый гул наслаждения, затихающего в глубине сознания, на поверхности кожи. Она снова застонала, потерявшись в ощущениях, и глаза ее закрылись. Его голос — у нее в ухе, его дыхание — у нее на шее, и наслаждение изливалось, пульсируя. Карлайл обнял ее крепче, и Сесилия почувствовала, как его потряхивало от собственного удовольствия. Вампир потерся носом о ее шею, поцеловал в горло, в щеку, в висок. Сесилия была полностью опустошена, и сил хватило только на что-то напоминающее мяуканье. Почувствовала, как он улыбнулся. Сесилия вдохнула такой родной аромат, целуя желанные губы и чувствуя его. Карлайл посмотрел в серые глаза, ловя ее дыхание своими губами. Каллен молча прижал ее к себе, утыкаясь носом в ухо. Убрал прядь черных волос, заправляя их за ухо. Никто из них не мог сказать и слова. Приятное послевкусие после того, как только что они предались искушению. Только сейчас Свон почувствовала, как у нее занемели ноги. Как же неудобно заниматься этим в машине! — Люблю, — шепнул вампир. Сесилия дрогнула, и Карлайл обеспокоенно коснулся ее спины холодной рукой. Не такой холодной, как обычно, видимо, он сам немного нагрелся от тепла Свон. Давно никто не говорил ей, что любит ее. По крайней мере, любит именно так. — Люблю, — повторила Сесилия за ним, почувствовав, что он сейчас улыбается от ее слов. Сесилия лишь сильнее прижалась к его груди, не желая отрываться от него ни на минуту. Карлайл поцеловал ее в макушку. Стоило ему пошевелиться, как внутри нее снова вспыхнули искры возбуждения, когда внутри задели особо чувствительные точки. Он был внутри нее, а она успела забыть ― так естественно было это ощущение единения и наполненности. Видимо, они действительно созданы друг для друга. И всё же, он покинул её, поправляя одежду. — Мне не хватило этого. — Теперь на заднем сидении, — Сесилия попыталась удобней сесть, чтобы случайно что-то снова не задеть. Карлайл рассмеялся, поглаживая обнаженные бедра. Если он не хотел повторения всего случившегося прямо здесь и сейчас, ей надо было срочно одеться. Когда он вернул на место ее белье и стал тянуть джинсы, Сесилия протестующе замычала, утыкаясь губами в его шею. ― Не надо. Давай останемся вместе. ― Здесь? ― иронично поинтересовался Карлайл, всё-таки возвращая одежду девушки на место, и поправив собственные штаны. ― Здесь довольно неудобно, не находишь? ― Карлайл усмехнулся, возвращая ей ее же слова. Аккуратно пересадив Сесилию на одну свою ногу, он потянулся свободной рукой куда-то вниз, между сиденьем и дверью. Сесилия привстала, поправляя блузку, а потом вернулась на свое место на его коленях, протягивая ноги на соседнее кресло. Игриво провела пальцами по мужской шее, твердой, как камень, пока Карлайл достал свой телефон и включил поисковую систему. ― Что ты делаешь? ― спросила она, закидывая одну руку ему на шею, а второй перебирая светлые волосы. ― Ищу место, где нам можно уединиться, ― сообщил Карлайл, целуя ее в макушку. ― Если ты хочешь завтра чувствовать свое тело и быть без синяков, то это не самое удобное место для… ― Занятия любовью, ― пробормотала Сесилия, жмурясь от удовольствия. Ей приходилось заниматься сексом, но любовью еще никогда. ― Давай назовем это так. Карлайл рассмеялся. ― Так и есть. Уже через три минуты машина сорвалась с места, отправляясь обратно в Сиэтл. Свон думала, что это будет самая неловкая дорога, но она наконец-то ощущала себя на своем месте, рядом с человеком, с которым должна быть всегда. *** Плотно закрытые шторы не пропускали в комнату тусклый, зимний солнечный свет, зато холодный ветерок быстро прошелся шаловливым движением по обнаженным плечам спящей Сесилии, заставив ее слегка дрогнуть, и попытаться справиться с холодом с помощью одеяла. Было позднее утро, а может уже день. Все остальное, впрочем, казалось ясным и понятным, Сесилия прекрасно помнила, где она — в белоснежной комнате отеля с огромной кроватью. Свон не торопилась открывать глаза. Пусть все остается таким же идеальным, не хочется ничего менять, даже такой пустяк. Слышно только завывание ветра, ее дыхание и стук сердца. Было довольно прохладно, и Сесилия сжалась под теплыми пуховыми одеялами. Впервые за многие годы после пробуждения в голове не было ни одной мысли. Обычно, едва проснувшись, Сесилия сразу принималась обдумывать десятки самых разных дел, сегодня же ее не волновало ничего. Следовало разобраться в причинах, но делать этого совсем не хотелось ― сердце подсказывало повременить с анализом. Утро выдалось морозным, и Сесилия проснулась от того, что замерзла. Это ее удивило − замерзнуть в отапливаемом номере отеля под двумя пуховыми одеялами казалось невероятным. Странно, как она не превратилась в ледник, спя в объятьях Карлайла. Кстати, а где ее холодный вампир? Сесилия открыла глаза, поняв, что вампира рядом с ней нет. Поморгав, чтобы скинуть пелену, она повернула голову, и тут же улыбнулась. Карлайл одевался рядом с зеркалом, но, когда она проснулась, развернулся к ней и улыбнулся, заметив ее довольный взгляд. ― Доброе утро, ― как-то сдержано улыбнулся Карлайл, подходя к кровати. Присев на край, он прикоснулся к лицу Сесилии, ее волосам, заставляя ее довольно замурчать. Руки Карлайл сомкнулись у нее за спиной, он подтянул девушку поближе, обнимая. По ее нервам как будто ток пропустили. ― М, доброе. Это не честно ― ты уже одет, ― пробормотала Сесилия, проводя рукой по боку вампира, скрытого рубашкой. Карлайл рассмеялся. ― Тебе не хватило вчера видеть меня голым? ― Я не смотрела. ― Конечно, нет, ― улыбнулся Карлайл, показательно потирая свою шею. ― Ты трогала и целовала. И была весьма усердна в своих исследованиях. ― Я прилежная ученица. И готова это повторить, ― усмехнулась Свон, приподнимаясь в кровати и придерживая одеяло на груди. Она глянула на Карлайла сквозь упавшие на лицо черные волосы, стараясь выглядеть игривой, но Каллен вдруг показался ей неуместно сдержанным, если не холодным. Приглядевшись, она поняла, что Карлайл чем-то взволнован, и она тряхнула волосами, посмотрев теперь прямо на него. ― А ты нет? ― неуверенно поинтересовалась она. Мысль о том, что Карлайл может жалеть обо всем случившемся, неприятно кольнула в самое сердце. Каллен подогнул одну ногу под себя. ― Ты хорошо себя чувствуешь? ― поинтересовался он неожиданно, осознавая, что нарушает спокойствие Сесилии ненужным вопросом, но также понимая, что должен был спросить. К его радости, Сесилия не разозлилась. Расслабленно пожала плечами. Его спокойный, уверенный голос почти привел ее в чувство после событий минувшей ночи. ― Прекрасно. А ты нет? ― Сесилия улыбнулась еще шире. Давно она не просыпалась так приятно. Каллен слегка покачал головой, но прежде, чем сомнения успели бы зародиться в разуме Сесилия, он протянул руку и аккуратно отнял одеяло, которым Свон не сильно закрывалась. Сесилия сначала не поняла, почему столь скорбный взгляд опустился на ее тело, а потом посмотрела вниз сама, и тихо ахнула. Отпечатки ладоней, пальцев ― все тело было в отметинах. Они были разного цвета ― что-то уже пожелтело, какие-то отметены были синими, а на талии даже несколько маленьких кровоподтёков. Они-то, собственно, и вызвали смутное беспокойство, к синякам Свон привыкла ― когда рядом с тобой постоянно падкий на тактильный контакт вампир, сложно ходить с белоснежной кожей. Со временем Джексон, конечно, научился касаться ее аккуратно, не задумываясь о том, что может причинить боль, контролировать силу рядом с ней стало чем-то простым и естественным, но в первые месяцы их странных дружеских отношений Сесилия была очень близка к цвету на’ви. Кроме того, в прошлом она часто выглядела хуже. Эти следы не были страшными, и волнение умерло не разгоревшимся. Синяки сойдут, а там, где на талии, на груди и под ней появились кровоподтёки, очевидно были любимые места Каллена. Подумав об этом, Сесилия хмыкнула. Карлайл склонился, чтобы заглянуть в глаза, уследить реакцию. ― Неплохо мы. Под напряженный взгляд Карлайла, Сесилия вытянулась, проверяя, все ли с ней в порядке, подвигала руками, ногами ― больше ради его успокоения, чем по собственному желанию убедиться, что все в порядке. У нее давно не было связи с мужчиной, поэтому мышцы слегка ныли, как после первого раза, но в основном такое чувство, что кости исчезли, и Сесилия растекалась. Видимо, ее легкость вселила в Каллена какое-то спокойствие, и он слегка расслабился, поведя плечами. ― Это все, что ты можешь сказать? ― Карлайл смотрел на нее с тревогой и едва заметным страхом, но говорил почти нежно, словно пояснял неразумному ребенку совершенно очевидные истины. Словно был уверен, что больно ей было, но она упрямо не хотела этого признавать. Или боялся, что она сейчас уйдет. Свон кивнула и, посчитав, что разговор закончен, приподнялась на кровати и коснулась его губ быстрым поцелуем. Сесилия улыбнулась. Она вспомнила все произошедшее этой ночью снова. Вспомнила, как вдруг резко оказалась сидящей, а грудь, шея, плечи — покрыты сотней горячих влажных поцелуев. В бедра впивались железной хваткой его пальцы — наверное, до боли. Которой она не чувствовала. Второй рукой он зарылся в ее волосы, сжимая и оттягивая назад и вниз. Прикрыв глаза, Свон вспомнила все моменты, когда ей должно было быть больно, но больно так и не стало. ― Да. Мне не больно, ― Сесилия тихо рассмеялась. В ее взгляде и голосе сквозила нежность. ― Я была счастлива этой ночью. Смысл мне жалеть об этом? ― она всегда умела справляться с эмоциями, но сейчас их стало слишком много. Рядом с Карлайлом она каждый раз испытывала новый уровень счастья, который раньше казался ей недоступным. Каждый раз она думала, что больше счастья нельзя было и представить, и каждый раз Каллен показывал ей, что можно быть еще более счастливой. Карлайл вздохнул, потерев переносицу, но Сесилия увидела улыбку на его губах. Он чувствовал ее боль вчера вечером, а сегодня ощущал все ее счастье. ― Ты удивительная женщина, Сесилия. Девушка замоталась в серый плед, потому что тащить на себе одеяло не хотелось, встала, обошла кровать, поцеловала Карлайла в уголок губ и расслабленно улыбнулась. ― Я знаю. Когда она, уже умывшаяся, свежая, в сером форменном халате отеля, и чувствующая себя просто прекрасно, вышла из ванны, на деревянном столике у окна уже стояла ее двойная порция завтрака ― Каллену, очевидно, есть не надо было, но, чтобы отвести сомнения надо было заказать на двоих. ― Я озаботился завтраком, надеюсь угодил, ― слегка смущенно заметил Карлайл. Сесилия усмехнулась, присаживаясь за плетеный стул, и подтягивая под себя ноги. ― Я готова съесть слона, так что мне и бутерброды бы подошли. Открою секрет ― я всеядна, ― доверительно шепнула она, рассматривая стоявшие перед ней блюда и примеряясь, с какой порции начать ― его или ее. Как и во всех статусных заведениях вроде этого отеля, порции еды были не слишком большие, но красиво украшенные, и стоили прилично. Поэтому можно было не бояться объесться. ― Это облегчает жизнь, ― кивнул Карлайл. Сесилия рассказывала ему про свои путешествия, он рассказывал ей, как сам бывал в тех же городах и странах, но на несколько веков раньше. После завтрака они перебрались обратно на кровать. Свон устроилась под одеялом, на холодной и твердой мужской груди. Карлайл бездумно водил пальцами по ее волосам, пока она отвечала на обеспокоенные сообщения Чарли и более сдержанные вопросы от Джексона. Обоим она сообщила, что провела ночь не одна и сейчас в порядке, но просто по-разному уточнила, как именно. Чарли написала, что в отеле и вернется вечером, Джексону ― что ни одна кость после ночи с вампиром у нее не сломана. Карлайл деликатно не смотрел в экран, пока Сесилия не отложила телефон в сторону, и не поцеловала его в подбородок. ― Можно не скромный вопрос? ― поинтересовалась она, ластясь к нему как кошка. ― Будто у тебя есть скромные. ― Не ерничай, я серьезно, ― закатила глаза девушка, слегка щелкнув мужчину по груди. Посчитав все еще несправедливым расклад одежды на них, она убедила Каллена, что рубашка ему не к чему. Карлайл хмыкнул, прижал ее к своей груди, и, не став вырываться, Сесилия уткнулась в нее носом, позволив себе еще минуту близости. ― Спрашивай. Свон помолчала, а потом спокойно, будто они говорили о какой-то обыденности, поинтересовалась: ― Ты хотел моей крови? Когда был со мной? Карлайл замер. Возможно, вопрос прозвучал не к месту, но Сесилии было важно услышать ответ. Не то чтобы это что-то меняло для нее ― или для него, как она надеялась ― но было любопытно. Джексон признавался, что иногда она пахла куда привлекательнее, чем обычно, чаще всего испытывая светлые или просто хорошие эмоции. Но вампиру, который постоянно пил кровь людей, сдерживаться было легче, потому что соблазн был не такой большой, да и Сесилия была не просто девушкой с улицы, а близким и важным человеком. Карлайл предпочитал кровь животных, но его выдержка явно была куда лучше, нежели у Джексона. Каллен был доктором, и крови видел в своей жизни много. Но Сесилия была не очередным пациентом. ― Да, но… Хотел, ― признался Каллен так, словно сознавался в чем-то постыдном. Для него, вероятно, так и было. Сесилия положила подбородок на свои скрещенные руки на груди вампира. ― Твой запах был… потрясающим. А ты в моих руках… никогда не думал, что такое может быть между женщиной и мужчиной, ― он поцеловал ее в макушку и запустил пальцы в ее волосы. Сесилия улыбнулась, смущенная такой оценкой, и потерлась носом о мужскую шею. ― Я тоже не думала. ― Но у меня не было соблазна укусить тебя, ― твердо произнес Карлайл. ― Знаешь, это как в раннем возрасте получить аллергию на что-то, что вкусно пахнет. Ты живешь всю жизнь, зная, что один кусочек может изменить тебе всю жизнь, а может даже перечеркнуть ее. Поэтому… нет. Я хотел тебя. Дикого, непреодолимого желания укусить тебя у меня нет, можешь не бояться. Сесилия улыбнулась. Поняв, что он хотел ей сказать этим, она поцеловала его в щеку и слегка наклонила голову. Ее ресницы порхнули по его щеке точно крылья бабочки. ― Я не боюсь тебя, Карлайл, ― она с вызовом посмотрела на него. ― Я доверяю тебе и верю в тебя. Но тебе… тебе и вправду было хорошо со мной? Он улыбнулся, все еще поглаживая ее волосы. ― Это было лучшее, что я испытывал за всю вечность. Впереди был явно неловкий разговор с Чарли, новые проблемы и новые сложности, но прямо сейчас Сесилия была счастлива, и не знала, что могло быть лучше. *** Седьмого декабря на телефон Свон пришло сообщение, состоящие из одних координат и, вбив их в навигатор, Сесилия поняла, что ее приглашали на какое-то место в лесу. Ничего необычного там не было, согласно картам, но посмотрев на отправителя, она усмехнулась. Конечно, вряд ли Джексон позволил бы себе оставить ее без внимания на долгий срок после самого нелюбимого праздника Свон. Было уже поздно, Карлайл отправился этой ночью на охоту, но обещал приехать к утру, чтобы побыть с ней недолго. Предлагал подождать его у них дома, но Свон отказалась, объяснившись делами. Внутри нее шевелилась мстительная радость каждый раз, когда она утром встречалась с сестрой ― судя по всему, Белла понимала, что отношения старшей сестры с ее вампиром куда более близкие, чем у нее самой с Эдвардом, и это не радовало Изабеллу. Сесилия не могла отказать себе в таком удовольствии. Сказав Чарли, что ей захотелось сладкого и она отправится в единственный круглосуточный магазин в сорока минутах от дома, Сесилия вбила в навигатор полученные координаты и отправилась на встречу. Джексон ждал ее ― прекрасный и холодный хищник в темноте. Она не могла не улыбнуться, увидев его. Голубая дорожка лунного света тянулась прямо к тому месту, где затаился красноглазый вампир. ― И зачем я здесь? ― спросила она, на ее губах играла лукавая улыбка. Эта женщина не переставала его удивлять, притягивая к себе все сильнее. Джексон рассмеялся и протянул ей руку. Он разглядывал ее лицо, как художник разглядывает пейзаж: цепко, но с внутренним светом, с восхищением. ― Хочу пригласить тебя на танец. Сесилия слегка согнула ноги, изображая аккуратный книксен. Вампир рассмеялся и поклонился. Вокруг них шел снег, и если бы щеки Сесилии не раскраснелись от мороза, их танец мог бы напомнить танец прекрасных оживших скульптур. Его руки подхватили девушку за талию, развернули и снова поймали в надёжные объятья. Шаг за шагом, шаг за шагом, в лесу на зимней дороге, разбрасывая снег широкими движениями ног. Сесилия запрокинула голову к небу, чувствуя, как щиплет глаза. Их пальцы переплелись, и звезды вторили их кругу, снежинками сверкая над головой. Ветер сталкивал между собой обмерзшие ветки, и в этом стуке Сесилии чудилась музыка. Джексон поцеловал ее в краешек брови. Шел снег. Это был самый холодный декабрь за последние три года в Форксе, но внутри Сесилии Свон было жарко. Конец первой части