Последний урок

Эта история случилась еще в те времена, когда с Пожара минуло не так много лет, как сейчас, когда о Хозмаге ещё толком никто ничего не знал, а простые Горелые вызывали у людей суеверный ужас. Я тогда ходил помощником у Комиссара, моего учителя. Это был легендарный Бродяжник, из того поколения людей, которое из жалкого сопротивления горелым и бандитам превратилось в мощную силу на Территориях. Возможно, самую великую. Эти люди перестали прятаться и дрожать, они вышли в обновлённый мир и стали учиться жить в нем. А потом стали учить других всем наукам: строительству, ремеслу, химии, оружейному и медицинскому делу, владения любым видом оружия и своим телом. Пока Распадники обретали силу у Обелиска, а Могильщики совершали свои первые обряды, на всех Последних Территориях простые люди вновь учились жить. Мир тогда стал совершенно иным, появились аномалии, артефакты, изменились законы физики, и то поколение стало изучать, систематизировать и применять знания об этом мире. Многие и многие в процессе этого познания погибли, но те, кто выжил, окрепли, и стали последней надеждой человечества. Последней надеждой человечности. -Запомни, голодное пятно потребляет объём биологического материала пропорционально своему условному диаметру, - Своим спокойным хрипловатым голосом вещал мне Комиссар, а я старался ничего не пропустить. - И потребляет оно тот биологический материал, который проще всего усвоить. Поэтому еды с собой на ходку надо брать столько, сколько сожрет трое ирландцев после хорошей пьянки, понял? -Понял, - сказал я. Ещё бы было не понять. Такие вещи если не запомнишь, то по Территориям лучше не ходить, а так, в поселениях как барышни сидеть. Кстати о барышнях, тогда их среди Бродяжников были единицы. Говаривали, что легче подвал сполоха найти, чем толковую Бродяжницу. Не то что сейчас. Кстати, жена Комиссара как раз была из таких: волевая, терпеливая, смелая и сильная женщина, хотя на вид такой совсем не казалась. Называли все ее Бурей, как я думал, за нрав. На вылазки они ходили попеременно, чтоб не оставлять поселение надолго. Но уже как 3 месяца Буря не выбиралась из поселения. Да и из дому нечасто выходила. В нашем небольшом поселении к востоку от реки настоящих Бродяжников было только трое: Комиссар с женой, да сухенький такой мужичок. Рыбой его называли, потому что плавал хорошо. Тот все задумывал податься к Бродяжнику Климу, в только зарождающееся «Вольное Братство» Бродяжников. Он же приспособил в дом Комиссара первый в наших краях РАДД. Как раз сигналом с РАДД и был прерван тот урок. Комиссар гневно хмыкнул, он ненавидел, когда его перебивали, и подошёл к приемнику. Покрутив настройку волны туда-сюда, он плюнул и сказал: -Голем, иди пни ещё раз антенну, опять плохо ловит. Я совсем недавно получил это прозвище, и ещё не привык. После регулярной процедуры пинка антенны я вернулся в дом, где мой учитель уже заканчивал разговор. -Ясно, дай мне час на сборы, и полтора дня пути. Нет, полтора! Ночью через лес я не пойду, сам знаешь. Горелых на пути к вам после последнего выброса стало в разы больше. Да черт знает откуда, значит прорыв произошёл западнее, мне Солопов даже по старой дружбе не докладывает. Значит, пусть Волкоед ждёт, не сахарный. Все, отбой! При имени Волкоеда мне стало не по себе. Этот человек был настоящей легендой рыбацких поселений, финн Вилли Варагне. Неизвестно, от природы или из-за аномальных воздействий, но это был настоящий великан, ростом два с четвертью метра. Горелых он давил, как тараканов. Даже полумифического Язычника он, говорят, убил голыми руками. Приятные времена, когда Язычников считали выдумкой. Я не верил в это конечно, но то, что он был для своих людей героем, защищавшим их от полчищ горелых, прорывавших далеко на севере оборону Кордона, было бесспорно. Однако, он славился чрезмерной жестокостью к чужакам, что, в свою очередь, защищало его людей от бандитов с востока. Репутация, что поделать. И вот этот Гулливер-ксенофоб зачем-то захотел встретиться с моим учителем Комиссаром. Тот уже начал тщательно собирать все для явно дальней вылазки. -Далеко мы? - с улыбкой поинтересовался я, хотя чувствовал, что он не хочет меня брать. Я всегда такие моменты чувствовал. -Я один пойду. Тебе приказываю оставаться и защищать поселение, - он отвернулся и пошёл к подвалу. Я обогнал его и сказал: -Комиссар, мы не в оплоте, нельзя просто так приказать, не объясняя. Судя по всему, предстоит серьезное дело, и одному идти тебе нельзя. Комиссар поднял на меня гневный взгляд и начал подкручивать чёрный ус. Это означало, что он закипает. Я продолжил: -Рыба вернулся с вылазки в конюшни, значит в ближайшие дни никуда не пойдёт. Мякинин с отрядом охотников тоже вернулся. Поселение есть кому охранять. Да и Буря тоже здесь. При упоминании о Буре он почему-то резко погрустнел, но тут же в нем снова вспыхнул огонёк, и Комиссар сказал: -Черт с тобой, ты прав. Одному выходить туда не лучшая идея. Я облегченно вздохнул. -Ну так, далеко мы? Комиссар подошёл к своему резному письменному столу, включил лампу и склонился над картой. В это время к нам спустилась со второго этажа Буря, она несла поднос с чаем в стеклянных стаканах и сухарями. В неверном свете лампы она мне показалось почему-то очень осунувшейся. -Вот мальчишки, перекусите, - улыбаясь, сказала она. Когда ее взгляд остановился на карте, куда Комиссар ткнул карандашом, а потом на полусобранном армейском рюкзаке, ее улыбка растаяла. -Гриша, это он, да? - сказала она странным голосом. -Да родная, - он перевёл глаза на меня. - Мы с Големом отправляемся к старине Уолкиллу, у него какая-то работенка для нас. Точнее, у его гостя, но, говорит, весьма прибыльная. -Знаем мы этих гостей. Собирайся получше, дедуля,- она игриво подмигнула ему, чмокнула в щеку, и резко пошла наверх. -Как школьница, честное слово. Ей уже за сорок, а все такая же, - с улыбкой хрипнул Комиссар. Ему и самому было пятьдесят с небольшим, но при этом он давал фору почти всем молодым в окрестностях. А в армрестлинге был вообще чемпионом. Путь наш пролегал на юго-запад против течения реки, где в районе заводи «Лосиного Рога» находилась харчевня Брюса Уолкилла. Это было завсегдатое место для переговоров и заключений различных сделок. Хотя и разборки там происходили частенько, но несколько охранников из бывших «Ястребов» быстро наводили порядок. Интересно, сколько же денег было у старого дельца, чтобы содержать таких недешевых охранников? Мы шли быстро, ночлег в развалинах конюшен был относительно спокоен, и неудивительно: там, где недавно побывал Рыба, мало какой нежити остаётся рядом. С рассветом мы отправились дальше, и Комиссар воспользовался случаем показать мне на примере небольшого голодного пятна, как рассчитать его диаметр на глаз. Солнце ещё не успело подняться в высшую точку, а мы уже проходили мимо поселений Лосиного Рога. Я ожидал, что харчевня тоже будет так называться, однако от названия ее меня прямо таки замутило. Она называлась «Печень Туши». -Здесь что, подают горелых на обед? - спросил я с усмешкой. -Здесь тебе подадут все что захочешь, в зависимости от того, сколько ты можешь заплатить, -равнодушно ответил Комиссар. Он вообще, как порядочный бывший военный, не очень понимал иронию. Двери в харчевню открывались на манер салуна, как в старых вестернах, что меня очень позабавило. В такое заведение нужно было зайти и крикнуть: «Налей мне виски, Джонни, я весь день скакал по пустыне!» Но я не стал так делать, как-минимум, чтобы не получить в ребро от Комиссара. Двухэтажное деревянное строение, на втором этаже которого располагались, вероятно, жилые комнаты, было все просмолено и прокурено. У каждого выхода стоял в полном обмундировании охранник. Столы, лавки, стойка - все было сделано из сильно смолистого дерева. Хозяин сидел за отдельным столиком, но не на лавке, а в кожаном «офисном» кресле. Черт, само это кресло сейчас стоит невероятно дорого. Увидев нас, хозяин встал и широкими шагами направился к нам, на ходу протягивая Комиссару единственную левую руку. «Старина Уолкилл» оказался седовласым пожилым мужчиной, с длинными сальными волосами и бакенбардами и одной рукой. Одет он был в кофейного цвета костюм, белую сорочку и полосатый галстук. И где он только такую одежду достал после пожара? Пустой рукав его был пристегнут к карману. На его поясе висела кобура с винтажным револьвером. Вот же старый пижон. - Комиссар, ты быстро, -деловито сказал он, - тем лучше, он уже недоволен и скоро опустошит мой бар. Чем мне его прикажешь поить? Гарковской? - договаривал он уже на ходу, ведя нас куда то вглубь полумрачного зала. На меня он даже не взглянул. Мы проходил мимо столов карточных и столов бильярдных, рядом несколько мужиков играли в домино, а у дальней стенки молодёжь кидала в мишень, нарисованную на доске, дротики и самодельные метательные ножи. В общем, все радости жизни. В дальнем углу зала за огромным столом восседал сам Волкоед. Даже сидя он казался выше пары крепких мужиков, стоящих за ним. «Миньоны, тоже мне,» - подумал я Когда мы подошли вплотную к столу, он оторвался от здорового куска мяса на кости, который глодал, и уставился на нас. Огромная светлая бородища, в которой наверно мог запросто спрятаться ещё один охранник, голубые навыкате глаза, кулачищи размером с мою голову. Голос его был подстать телу: -Это тот самый лучший Бродяжник, о котором ты говорил, Брюс? - пророкотал Волкоед. -Да, лучше не найти, господин Волкоед. Вы говорите, а я ещё распоряжусь насчёт еды. С этими словами хозяин харчевни растворился между столами. Далее последовала немая пауза, во время которой мы молча рассматривали друг друга. Молчание нарушил мой учитель. -Меня называют Комиссар. Уолкилл сказал, что вы нуждаетесь в услугах Проводника? Ксенофоб-Гулливер надул губы и протянул: -Комиссар, говоришь. А ты знаешь, что я могу тебя убить прямо здесь? Комиссар, как мне показалось, даже не моргнул. -Знаю, но не думаю, что после этого кто-то согласится вам помогать. -Врррх - Буркнул наш собеседник, и неожиданно посмотрел на меня. -А ты кто такой? Я не ожидал участия в диалоге, но сказал: -Бродяжник, напарник Комиссара, меня зовут Голем. Похоже, эта фраза ему не понравилась, потому что он резко встал и наклонился над нами, став похожим на шкаф: -Голем тебя зовут!? Тебе что, из сарказма такое имя дали! -Нет, -ответил я, стараясь не показать нервозность, - мне такое имя дали за характер. Шкаф минуту поразглядывал меня, потом сел и захохотал: -Вы мне нравитесь, дохляки. Тут мне это надоело, и я решил перехватить инициативу: -А правду говорят, что Волкоед голыми руками убил Язычника? Комиссар стрельнул в меня глазами, а Волкоед продолжил уже добродушно: -Неет, преувеличивает народ, не голыми руками. У меня были перчатки. Тут я обратил внимание, что на столе лежали, видимо, эти же «перчатки», а по факту две металлические болванки усеянные шипами, с шарнирами и отделениями для пальцев. Да, теперь верю, что такими можно и слону голову снести. -Перейдём к сути дела, Волкоед, - видимо, Комиссару тоже это надоело.- Вы вызвали нас для работы. Куда вам нужно составить маршрут? Волкоед постучал пальцами и сказал: -Уважаемый Бродяжник, что ты знаешь про пансионат «Речной»? Лично я ничего не знал, а мой напарник быстро ответил: -Знаю кое-что. Знаю что он находится на побережье, у самой широкой части реки, в сосновом бору. Знаю, что до пожара там отдыхало вся верхушка Гаркова и области, все руководство Института и военных частей. Знаю, кроме того, что есть легенда, согласно которой именно в пансионате перед пожаром провели испытание совершенно нового электромагнитного излучателя, создающего поле, которое не пропускало бы ни радиацию, ни прочие вредоносные факторы, ни живую силу и технику. Идеальный щит. Во время испытания произошла вспышка, которая убила всех, кто проводил испытание, однако щит заработал, и вероятно под воздействием аномалии, разросся в диаметре на несколько квадратных километров. Все, что находится под щитом, не пострадало в Пожаре. Зато вокруг щита территория стала смертельно опасной. -Хм, неплохо. Вот ты говоришь, легенда. У меня же есть данные, что это не легенда, а правда. И мне нужно, чтобы ты провел туда безопасный путь. Комиссар, подкручивая ус, ответил: -Как человек с достаточно большим опытом, я скажу вам, что идти туда - это билет в один конец. К сожалению, хоть все это весьма интересно, мы отказываемся. Было видно, как Волкоед с трудом сдерживается, чтобы не убить нас тут же. -Я очень хорошо вознагражу тебя. -Не думаю, - равнодушным тоном продолжил Комиссар, - что есть что-то, ради чего стоит идти на верную, стопроцентную смерть. Боюсь, вам нечего предложить нам, а угрозы, увы, не сработают. Хотя вы это и так понимаете, Волкоед. Или подождите годик-другой, окрепнет «Вольное Братство» и возможно, отряд... -Нет, мне нужно попасть туда немедленно! - рявкнул Волкоед и стукнул кулаком по столу, отчего на нем пошла сильная трещина. Успокоившись, Волкоед самодовольно ухмыльнулся и сказал: -Я смогу тебя переубедить, Комиссар. Обрати внимание вот на это. Он вытащил из под стола большой бокс, в котором институтовские переносили артефакты. Думаю, даже дорогой артефакт не стоит жизни. Но тут я посмотрел на Комиссара, как расширились его глаза и на лбу выступила испарина. Волкоед медленно поднял крышку, и мой учитель страшно вздохнул, одновременно с ужасом и восторгом. В Боксе лежал лазурит. Но не обычный, голубой, а ярко сиреневый, и крупнее обычного. -Царский Лазурит, -медленно, будто с издёвкой пробасил Волкоед, - Он ведь нужен тебе, не так ли? И ты, Комиссар, ради него готов даже сейчас наброситься на меня и перегрызть мне горло, не так ли? Но ты умный, ты придумаешь как доставить меня в «Речной» и только тогда я отдам его тебе, ты понял? Комиссар молчал. -Ты понял меня, Бродяжник?! - взревел Волкоед. -Понял, - тихо сказал он. - Выступаем на рассвете.