Мой принц

Лю Цингэ и раньше приходилось испытывать гон. Он приучил себя находить освобождение другим способом — сражаясь с демонами. Прилив адреналина, безусловно, помогал в сражениях и иногда делал его еще более кровожадным, чем сами демоны. Однажды он также испытал отклонение ци. Это был очень незначительный случай, когда он еще учился и был слишком нетерпелив, чтобы прорваться. Его Шицзунь предупредил его о риске впасть в неистовство и потенциально навредить не только себе, но и окружающим. С тех пор Лю Цингэ всегда был осторожен, когда был близок к прорыву. Так уж случилось, что в этот роковой день отклонение ци произошло одновременно с его гоном. Он был один в духовной пещере, без противника, с которым мог бы выпустить жар. Он почувствовал чье-то присутствие. Противник. Его рука бессознательно сжала меч. Потом он почувствовал какой-то сладкий запах. Омега. Пара. Его разум изменил траекторию. Он не знал, что, черт возьми, за омега это был, но он чувствовал связь. Лю Цингэ использовал последний кусочек своей рациональности, чтобы укусить себя за руку в попытке не потерять контроль. Затем он почувствовал дыхание омеги в ушах и руку, тянущую его, умоляющую. — Возьми меня. В первый раз он проиграл своему гону. Когда Лю Цингэ пришел в себя, он с ужасом обнаружил, что дрожит, со спущенными штанами, а по бедрам стекает горячая липкая жидкость. Под ним была еще одна дрожащая фигура. Ее ноги были раздвинуты, между ними виднелась сперма, а на обнаженном затылке след от укуса. О нет. Вот дерьмо. Что же он натворил? Вдобавок к своему ужасу он обнаружил, что человек под ним оказался Шэнь Цинцю, его собственным старшим боевым братом, повелителем пика Цинцзин, своего рода заклятым врагом. Невозможно. Разве Шэнь Цинцю тоже не был альфой… или он был бетой? Но альфа может пометить только омегу, то есть… Шэнь Цинцю был омегой. И они только что спарились. Дерьмо. Лю Цингэ поспешно обернул собственную мантию вокруг своего старшего боевого брата и понес его на пик Цяньцао, покинув пещеру раньше, чем планировал. Будь он проклят, он должен взять на себя ответственность. Он гордился тем, что никогда не теряет контроль, как такое могло случиться?

***

Му Цинфан, конечно, выглядел недовольным, когда Лю Цингэ объяснил произошедшие события. Юэ Цинъюань тем более. На самом деле, он выглядел так, словно испытывал искушение обнажить Сюань Су, чтобы использовать его против Лю Цингэ. — Шисюн Шэнь действительно омега, хотя он и хочет, чтобы его статус не был раскрыт другим, — объяснил Му Цинфан. Лю Цингэ закусил губу. — Я возьму на себя ответственность. Я также приму наказание. Му Цинфан и Юэ Цинъюань выглядели одинаково противоречивыми. — Я не уверен, что Шиди Цинцю захочет этого, — сказал Юэ Цинъюань. — Брак ничего не исправит. — По крайней мере, накажите меня. Я заставил его… — Ты этого не сделал. Из процедурного кабинета донесся голос Шэнь Цинцю. Теперь его лицо выглядело лучше, и он мог ходить. Он вернулся к холодному, отчужденному бессмертному ученому. Он сел напротив Лю Цингэ, рядом с Юэ Цинъюанем. Лю Цингэ заметил, что, хотя он и был лицом к нему, он не смотрел ему в глаза. — Отчасти это была и моя вина. У меня была течка, и когда я пытался… не погибнуть от твоего неистового состояния, я сам испытал отклонение ци и потерял контроль над своим разумом, — признался Шэнь Цинцю. — У меня есть смутные воспоминания, но, возможно, тогда я соблазнил тебя взять меня. Му Цинфан вздохнул. — Значит, вы оба испытывали жар и гон одновременно. Вы оба также испытывали отклонение ци. Это было почти как ситуация, в которой два пьяных человека оказались очень возбужденными и решили сделать это. Было неясно, кого винить в этой ситуации. — Однако ты понимаешь, что, пока у одного течка, а у другого гон, вероятность зачатия очень высока, не так ли? — напомнил Му Цинфан. Лю Цингэ вздрогнул. Он вспомнил липкое месиво, которое оставил на Шэнь Цинцю. Внутри Шэнь Цинцю. — А ты не можешь дать Шиди Цинцю таблетку? — спросил Юэ Цинъюань. Му Цинфан покачал головой. — К сожалению, после прошедшего, таблетка может нарушить циркуляцию его ци. Если я дам ему ее сразу после того, как он испытал отклонение ци, которое было решено двойным культивированием… есть риск, что в следующий раз он получит еще худшее, возможно, смертельное. Шэнь Цинцю слегка побарабанил пальцами, глубоко задумавшись. Он взглянул на Лю Цингэ, который выглядел очень виноватым. Шэнь Цинцю был откровенно ошеломлен тем, что он решил наброситься на него, а не ударить мечом в пещере. Он даже пометил его. Вполне вероятно, что он и Лю Цингэ были судьбоносными супругами, хотя он и не собирался признавать этого. — Мы сделали это только один раз, и большая часть спермы вытекла. Сомневаюсь, что беременность наступит с первой попытки. — Шэнь Цинцю знал, что он на слишком многое надеется. Омега в течке и альфа в гоне, были идеальной формулой для зачатия ребенка. — Тогда будем надеяться на это, — сказал Му Цинфан.

***

Юэ Цинъюань не наказал ни одного из них, но предупредил Лю Цингэ, чтобы он изолировал себя — предпочтительно в своем собственном пространстве — до тех пор, пока его гон не закончится. Лю Цингэ отправился к Шэнь Цинцю. — Шэнь Цинцю… независимо от того, есть ребенок или нет, я не могу просто вести себя так, как будто ничего не произошло, — сказал Лю Цингэ. — Я укусил тебя. Мы — пара. Шэнь Цинцю поднял бровь. — И что? — Выходи за меня. — Нет. Лю Цингэ поперхнулся. — Почему? — Почему ты не подумал обо мне, когда спрашивал? Сомневаюсь, что кто-нибудь в здравом уме согласится.

***

Лю Цингэ пытался. Всю неделю во время гона он пытался поразмыслить над этим, но так и не получил ответа. Он происходил из серьезной семьи. У него хороший социальный статус. Его развитие и сила превосходны. Внешность у него неплохая. Он был альфой и физически совместим с Шэнь Цинцю. Так почему же его отвергали? Он отправился навестить сестру на пик Сяньшу. Вопрос о его «несчастном случае» с Шэнь Цинцю держался в секрете, но у Лю Цингэ не было выбора. Он рассказал сестре о случившемся. Она выглядела одновременно восторженной и униженной. — Конечно, ты не можешь просто попросить его выйти замуж! У тебя еще не появились чувства, как ты можешь просить его об этом! Лю Цингэ нахмурился. — Чувства? — Все это время вы с Шибо Шэнь не ладили друг с другом. Ты должен начать смотреть на него в другом свете и заставить его сделать то же самое! — Ты имеешь в виду… — Ухаживай за ним. Лю Цингэ задумался о том, какой материал преподается на пике Сяньшу, когда его сестра помахала ему на прощание с сумкой, полной «руководства по захвату мужского сердца для мужчин».

***

Шэнь Цинцю глубоко вздохнул, завернувшись в одеяла. Его течка еще не закончилась и, к сожалению, из-за отклонения ци, Му Цинфан не позволял ему принимать какие-либо подавители. Он уже три дня находился в полной изоляции. Эффект двойного совершенствования с Лю Цингэ рассеялся, и теперь его феромон снова просачивался наружу. Младшие ученики были поручены заботам старших учеников. — Возьми меня. Ага. Шэнь Цинцю очень хорошо помнил, что в разгар своего отклонения ци, добавленного к его состоянию течки, он сказал Лю Цингэ взять его, потерся об него, в значительной степени соблазняя. Отчасти это была его собственная беспечность, когда он забыл запастись супрессантами. Постоянный прием подавителей в течение десятилетий сделал его более устойчивым к ним, следовательно, снизил эффективность препарата. Увеличение его культивации позволило бы ему лучше контролировать свою течку, но торопиться, когда он уже был таким нестабильным… Это имело бы обратный эффект. Как говорится… Почему из всех людей именно эта скотина?! Возможно, он не испытывал бы такого отвращения, если бы несчастный случай произошел с незнакомцем. По крайней мере, не было бы связи. Он мог притвориться, что это всего одна ночь, о которой скоро забудут. Чтобы его супругом стал Лю Цингэ из всех людей… Шэнь Цинцю молился, чтобы он не забеременел от семени этого зверя. Трудно было сказать точно. Большая часть спермы вытекла, но что-то все же попало внутрь, и он мог быть оплодотворен, особенно учитывая, что они были совместимой парой. Он услышал стук в дверь и встал. Вошел Ло Бинхэ с таким же грязным лицом и такой же грязной одеждой, как обычно. — Шицзунь, я выполнил задание, — слабо пробормотал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю посмотрел на ребенка. Альфа-ребенок, он понял это, как только увидел его. Альфа-ребенок, такой талантливый, с большим потенциалом, как раз в подходящем возрасте для самосовершенствования. Совсем как Лю Цингэ. Такой талантливый и любимый. Он завидовал им, ненавидел так сильно. Шэнь Цинцю вдруг кое-что заметил. Ло Бинхэ не реагировал на его сильный омега-феромон, несмотря на то, что был альфой. Затем он понял, что из всех учеников, которые у него сейчас были, Ло Бинхэ был самым молодым и слабым. Он, вероятно, еще не достиг половой зрелости, и его культивация все еще была ужасно низкой. Неудивительно, что он не реагировал на омега-феромон Шэнь Цинцю. Даже бета, такой как Мин Фань, странно посмотрел на Шэнь Цинцю, когда тот вызвал его раньше, чтобы дать инструкции. Шэнь Цинцю задумался. Он нуждался в прикосновениях альфы, чтобы стабилизировать свою духовную энергию во время течки, и этот кроткий мальчик выглядел так, как будто ему можно было доверять. — Звереныш, принеси ванну и наполни ее водой, — приказал он. Ло Бинхэ моргнул. — Шицзунь? — Прямо сейчас. — Не должно быть никаких проблем, если он обучит этого мальчика не бросать ему вызов. Шэнь Цинцю мог бы попробовать сделать этого мальчика своим приемным детенышем, который мог бы помочь ему в его будущей течке.

***

Ло Бинхэ пошел наполнять ванну, думая, что его Шицзунь хочет помыться. Однако, к его удивлению, после того, как вода нагрелась, Шэнь Цинцю приказал ему раздеться. Лицо Ло Бинхэ побагровело. — От тебя воняет. Вымойся, — сказал Шэнь Цинцю и взял чистую тряпку. Он бросил Ло Бинхэ в ванну, грубо дернул его за волосы, чтобы поднять, и начал тереть его тело. — Шицзунь?! — взвизгнул Ло Бинхэ. — Перестань размахивать руками, маленькая тварь. Чем ты не отличаешься от животного, если даже не можешь как следует вымыться? — Этот ученик просит прощения… — пробормотал Ло Бинхэ. После того, как он закончил оттирать всю грязь с Ло Бинхэ (лицо мальчика было красным от смущения при виде грязной воды), он бросил Ло Бинхэ несколько свежих одежд и тряпку, чтобы вытереться. Шэнь Цинцю вернулся в свое импровизированное «гнездо» и позвал Бинхэ. Бинхэ испугался. До него доходили слухи, что его Шицзунь частенько посещал бордели, прежде чем стать верховным лордом. Что, если Шицзунь захочет использовать Бинхэ для удовлетворения своей похоти? Несмотря на страх, Ло Бинхэ собрался с духом и сел напротив Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю расчесал и заплел его волосы. Затем он велел Бинхэ лечь в постель. Ло Бинхэ нервно лег, думая о возможных способах вырубить своего мастера, если тот когда-нибудь попытается что-то сделать с Бинхэ. Шэнь Цинцю тоже лег, накрыл их еще несколькими одеялами, взял Бинхэ за руку и заснул. Ло Бинхэ замер. Он всю ночь ждал, что Шэнь Цинцю сделает что-нибудь неприличное, но мужчина просто продолжал держать его за руку во сне. Бинхэ заметил, что температура его Шицзуня была довольно высокой, почти лихорадочной. В ту ночь он почти не спал, пытаясь понять, почему Шицзунь хочет держать его за руку, чтобы уснуть, и даже искупал его. На следующее утро, сохранив целомудрие, Ло Бинхэ встал рано и приготовил рисовую кашу и имбирный чай. Он подал их Шэнь Цинцю, молясь небесам, чтобы на этот раз он не получил горячую рисовую кашу и чай на голову. Шэнь Цинцю подозрительно прищурился, глядя на дымящуюся миску с едой. Ло Бинхэ сглотнул. К его удивлению, Шэнь Цинцю съел их. Он вымыл миску и отослал Бинхэ, приказав ему прийти еще раз после того, как он закончит свои дела. Когда Ло Бинхэ вернулся в хижину, Шэнь Цинцю сидел перед столом с бумагой. Он жестом пригласил его сесть напротив. Ло Бинхэ подчинился. — Ты умеешь читать? — спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ посмотрел вниз. — Этот ученик туповат и может читать только простые символы… — Это значит, что ты мало читал. — У меня нечего… — Хорошо. Хорошо?! — Ло Бинхэ был озадачен. — Я собираюсь научить тебя читать. Однако запомни — в будущем ты можешь читать только то, что я одобряю. Не принимай никаких неизвестных материалов для чтения своих старших братьев — особенно неприличных. Глаза Ло Бинхэ расширились от шока. Учитель, который раньше презирал и бил его, вдруг стал давать ему частные уроки. — Кроме того, после урока перенеси свои вещи в боковую комнату. Отныне ты будешь служить мне. Понятно? — сказал Шэнь Цинцю и постучал веером по голове своего ученика. — Да, Шицзунь! В ту ночь Шэнь Цинцю заставил его принять ванну и снова заснул, держа Бинхэ за руку. Ло Бинхэ был совершенно озадачен. Шэнь Цинцю изолировал себя от других учеников, и все же он был здесь, ученик, которого он ненавидел больше всего.

***

Ло Бинхэ был вне себя от радости. Он понятия не имел, что заставило его учителя внезапно изменить свое сердце, но он очень обрадовался этому. Шицзунь начал учить его читать и писать. Через неделю он перестал пускать Бинхэ в свою постель, но разрешил ему спать в боковой комнате, так что Бинхэ больше не приходилось спать в дровяном сарае. Теперь он также отвечал за питание Шицзуня.

***

Шишу Лю приехал навестить учителя через неделю после того, как Бинхэ переехал. Странно, потому что, насколько Бинхэ знал, пик Байчжань и пик Цинцзин всегда были в ссоре из-за соперничества их пиковых лордов. Шицзунь, казалось, не приветствовал Шишу Лю, но Шишу Лю принес мертвого зверя в бамбуковую хижину и сказал ему, что это подарок для учителя. — Выбрось его, — приказал Шицзунь. Ло Бинхэ оттащил зверя к реке и уже собирался где-то закопать тело, когда наткнулся на Нин Инъин и других своих старших сестер. — Ты его выбрасываешь? Какая потеря, — сказала Нин Инъин. — Я слышала от Мин Фаня, что его мясо очень вкусное. Ло Бинхэ не хотел связываться с Мин Фанем, но Нин Инъин, похоже, ничего не поняла и пошла вперед, чтобы расспросить. Мин Фань тоже не был рад видеть Бинхэ, но, казалось, он был в восторге, увидев зверя. — В моем родном городе это деликатес, — сказал Мин Фань. — Ты можешь поджарить мясо и приготовить хороший бульон из костей. Старшие братья освежевали и разрезали мясо зверя. Ло Бинхэ развел костер. Когда Мин Фань заметил, что он пытается разжечь огонь вручную, вместо того чтобы использовать талисман, он усмехнулся. — Ты даже маленький огненный шар сделать не можешь? Как неубедительно. Нин Инъин и другие девушки были недовольны. — Если Ло не знает, разве это не твоя вина, что ты плохо его наставляешь? Мин Фань нахмурился. — Прекрасно. Он показал Бинхэ, как использовать огненный талисман, чтобы разжечь огонь. Странная дружба началась там, когда ученики начали жарить кабана и варить суп. Ближе к рассвету они были пойманы Шэнь Цинцю и получили приказ бегать кругами вокруг горы. Шишу Лю продолжал посылать мертвых животных в качестве подарков каждую неделю, и каждый раз Шицзунь все еще отказывался от них. Каждую неделю Ло Бинхэ получал новые ингредиенты. С течением времени Шицзунь, казалось, все больше терпел его присутствие и ел все больше его еды. Иногда он даже просил Бинхэ что-нибудь приготовить. Два месяца спустя он заметил, что Шицзуня тошнит всякий раз, когда он готовит. Бинхэ, опасаясь за свою жизнь, начал готовить на открытом воздухе, но, как ни странно, Шицзунь, похоже, не винил его за запах и велел продолжать готовить на кухне. И все же его Шицзуня рвало каждое утро, и с каждым днем он выглядел все бледнее и вялее. Он постоянно просил Бинхэ приготовить имбирный чай, иногда цитрусовый, иногда травяной. Шицзунь никогда не был придирчив к тому, что он ел, но в последнее время он начал требовать, чтобы некоторые ингредиенты были включены или удалены из его еды. Сегодня утром Шишу Лю снова пришел с очередным уловом. Он, как обычно, попросил позвать Шицзуня. — Шицзунь нездоров, он никого не хочет видеть, — ответил Ло Бинхэ. Это было правдой. На прошлой неделе их уроки были прерваны, и Шицзунь поручил более мелкие и простые задачи Бинхэ или Мин Фаню. Шишу Лю побледнел. — Что значит нездоров? — …Он вялый, и его иногда тошнит… — Бинхэ даже не закончил фразу, когда Шишу Лю оттолкнул его и ворвался в бамбуковую хижину. — Шэнь Цинцю, ты беременный?! Ло Бинхэ уронил деревянную ложку.

***

Му Цинфан нахмурился, закончив осмотр Шэнь Цинцю. — Это, без сомнения, беременность. Уже около двух месяцев, как раз с того времени. Шэнь Цинцю хотел спрятать лицо в ладонях прямо сейчас. Почему? Почему ему так не везет?! И почему, черт возьми, Лю Цингэ выглядел довольным? Неужели он так сильно хочет иметь детей? Почему этот ублюдок просто не женился на девушке, признанной семьей Лю? Он просто должен был попасть в аварию с Шэнь Цинцю. — …Ты хочешь этого ребенка, Шисюн Шэнь? — спросил Му Цинфан. — Ты мать, и это твое тело. Ты имеешь право решать. — Я оставлю ребенка, — ответил Шэнь Цинцю, удивив всех. Он хмуро посмотрел на них. — Что? Му Цинфан покачал головой. — Я был удивлен. Учитывая, что этот ребенок не запланирован и ваши отношения с отцом не самые лучшие, я не ожидал, что ты захочешь его. Глаза Шэнь Цинцю дрогнули, когда он увидел довольное выражение на лице Лю Цингэ. — Я оставлю его не из-за тебя. Ребенок мой. Лю Цингэ вздрогнул. — Но он и мой тоже! — Это не ты рожаешь ребенка! — Да, но я твоя пара, и ты не забеременел сам по себе! — То, что мы однажды трахнулись и ты укусил меня, не делает меня твоей парой! — Ну, я хочу сделать тебя своей парой! — возразил Лю Цингэ. — Я уже несколько раз посылал тебе подарки, разве ты их не получал? Шэнь Цинцю нахмурился. — Это были подарки? Постарайся, Шиди Лю. Му Цинфан вздохнул. По крайней мере, на этот раз Шисюн Шэнь сказал «постарайся» вместо плоского «нет», так что он полагал, что может считать это прогрессом?

***

— Шисюн Шэнь беременный?! — взвизгнул Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю бросил на него убийственный взгляд. — Я думала, ты альфа или бета, — сказала Ци Цинци. — Альфа или бета все еще могут забеременеть, хотя шансы очень малы, — сказал Му Цинфан. — Так кто же отец? — спросил Вэй Цинвэй. Шэнь Цинцю хотел промолчать, но чертов Лю Цингэ прямо поднял руку и признался: — Я. Пиковые лорды, которые только что услышали это впервые на собрании — минус Юэ Цинъюань и Му Цинфан — были потрясены до глубины души. Они давно знали, что эти двое смотрят друг на друга как на свою Немезиду, и не могли себе представить, как это вообще произошло. — Как Шиди Лю перешел от попытки заколоть тебя своим мечом к тому, чтобы заколоть тебя своим… кхем, — Шан Цинхуа остановил себя, прежде чем его ударит Шэнь Цинцю. — Это был несчастный случай, — ответил Шэнь Цинцю. — Так все говорят, ик, — икнул пьяный повелитель пика Цуйсянь. — Так какие у тебя планы? — Спросила Ци Цинци. — Оставить ребенка, — просто ответил Шэнь Цинцю, взглянув на Юэ Цинъюаня. — Я ведь могу, правда? Юэ Цинъюань кивнул. — Конечно, можешь. Как я могу заставить отнять невинную жизнь, если ты хочешь ее? — Вы двое собираетесь пожениться? — спросил Вэй Цинвэй. — Нет. — Да. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ обменялись взглядами. — Мой ответ остается, — настаивал Шэнь Цинцю. — Я не собираюсь останавливаться, — сказал Лю Цингэ. — Если ты хочешь ребенка, поищи кого-нибудь другого! — Мне нужен не только ребенок. — Если ты думаешь жениться только потому, что я беременный, то ты совершаешь большую ошибку. — Мы с тобой пара, почему бы тебе просто не дать мне шанс? Я ведь говорил тебе, что хочу жениться на тебе даже без ребенка, не так ли? — Жаль, что даже с сотней детей я не выйду замуж за такую скотину! Юэ Цинъюань уже почувствовал приближающиеся головные боли. Остальные пиковые лорды все еще недоумевали, как у Шэнь Цинцю получилось залететь.

***

Ло Бинхэ знал, что такое беременность. Это было время, когда родитель носит ребенка в течение девяти месяцев. Он слышал от своей матери, что такое случается только со спаривающимися людьми, поэтому он был ошеломлен, когда Шицзунь наконец (и очень неохотно) открыл своим ученикам, что у него будет ребенок. Насколько Бинхэ знал, Шицзунь ни с кем не был связан. Однако Мин Фань сказал ему, что люди все еще могут забеременеть, даже не имея пары. — Если целоваться достаточно долго, можно забеременеть, — сказал Мин Фань. — Вот почему Шишу Лю не может быть отцом. — Это неправда. Мы с мамой часто целуемся. Моя мама сказала, что тебе нужно делить подушку и одеяло, чтобы забеременеть, — возразила Нин Инъин. — Это потому, что вы с мамой целуетесь в щеки. Я слышал, что это должно быть сделано губами, — сказала другая девушка. — Хм, вы все дураки. Позвольте мне, как старшему здесь, сказать вам. Чтобы забеременеть, вам нужно использовать календарь для подсчета цикла. Он должен быть выровнен с гоном или течкой вашего партнера. Вот почему беременность — это большое дело, это очень сложный процесс, — с гордостью сказал другой Шисюн. — Что делать после подсчета цикла? — …Мама сказала, что это дело взрослых. Ты узнаешь это только после того, как сформируешь ядро, — кашлянул Шисюн. По этой логике только высокоуровневые культиваторы могли забеременеть, поэтому Ло Бинхэ решил не прислушиваться к словам старших. Культиваторы в школьных сектах, таких как гора Цан Цюн, были известны тем, что не придавали особого значения деторождению, поскольку они стремились к бессмертию, а не к продолжению рода, тем более что преемники выбирались среди учеников, а не среди родственников мастеров. — Не трать время на ненужные мысли, Ло Бинхэ, — предупредил его Шэнь Цинцю. — Иди сюда. Ло Бинхэ подошел и послушно сел перед зеркалом, повернувшись спиной к учителю. Шэнь Цинцю взял расческу и начал заплетать волосы. Ло Бинхэ чувствовал себя странно. Теперь он догадывался, что внезапная перемена в настроении его мастера могла быть вызвана беременностью. Может быть, это развило в нем материнский инстинкт? Как бы то ни было, Бинхэ возьмет все, что сможет. Он поблагодарит ребенка за это в будущем. Шэнь Цинцю вздохнул и положил расческу. Юэ Цинъюань спустился с горы на встречу с другими сектами. В отсутствие Юэ Цинъюаня, как второй по старшинству, он должен был возглавить секту, но ему не хотелось тащить туда свое почти пятимесячное беременное тело. — Ло Бинхэ, отправляйся на пик Цюндин. Забери все документы, которые оставил мне твой Шибо. Ло Бинхэ кивнул и улыбнулся. — Да, Шицзунь! — В последнее время Шицзунь перестал называть его «зверенышем» и стал называть по имени.

***

Ло Бинхэ вернулся только поздно вечером, а когда вернулся, то был ранен. Кроме того, Лю Цингэ был с Бинхэ. Шэнь Цинцю пришел в ярость. Его разум теперь частично пострадал от гормонов беременности, что сделало его более эмоциональным, и все, о чем он мог думать, было то, что его детеныш был ранен. Он встал и ударил Лю Цингэ. — Что вы с ним сделали? Лю Цингэ пристально посмотрел на него. — Разве это убьет тебя, если ты будешь терпеливым и не будешь ничего предполагать? Шэнь Цинцю нахмурился. Он сделал шаг назад. Ло Бинхэ поспешно объяснил, что демоны вторглись на пик Цюндин, когда они были там. Радужный мост был разрушен, поэтому ученики не могли обратиться за помощью. К счастью, Лю Цингэ случайно оказался там и помог избавиться от демонов. — Твой ученик хорошо сражался, — похвалил его Лю Цингэ. Ло Бинхэ покраснел. Шэнь Цинцю слегка прикусил губу, пряча выражение лица за веером. — Понимаю. Ло Бинхэ, иди в свою комнату. Лю Цингэ вдруг стало не по себе. — Этот мальчик живет в твоем доме? — И что? Он помогает мне во всем. — Он альфа. — Он несовершеннолетний, совсем недавно достиг половой зрелости. Он еще не развился как альфа. — Почему ты не позвал на помощь другого омегу? — Все омеги на моем пике — женщины. Благодаря некоему человеку, который поднял шум из-за того, что я хожу в бордели, ходят слухи, что я развратный альфа-самец. Мне все еще нужна женщина-омега здесь? — Неважно, что он намеренно выбрал Ло Бинхэ, потому что ему нужно было присутствие альфы, чтобы помочь сбалансировать его нестабильную ци. Если бы Лю Цингэ узнал об этом, он бы отругал Шэнь Цинцю за то, что тот не обратился к нему, и сразу же вторгся бы в его дом. Лицо Лю Цингэ покраснело. — Я не знал.… если бы тебе нужна была помощь в повседневной деятельности, я бы сделал это! Я мог бы тебе помочь! Шэнь Цинцю усмехнулся. — Как? Не мог бы ты, Шиди Лю, помочь мне избавиться от утренней тошноты? Ты можешь готовить мне еду три раза в день? Ты можешь терпеть, когда тобой командует омега? Я так не думаю. — …Этот альфа может терпеть, когда им командуют? — Альфа или нет, он все еще незрелое отродье. К тому времени, когда он повзрослеет, ребенок родится и вырастет, он мне больше не понадобится. Лю Цингэ сжал кулак. — Хорошо. Я отправляюсь сегодня вечером. Он повернулся и уже собирался уходить, когда вдруг услышал, как Шэнь Цинцю окликнул его по имени. — Шиди Лю. Лю Цингэ остановился. — …Спасибо. За спасение моих учеников. Тусклый свет делал выражение лица Шэнь Цинцю почти меланхоличным. Однако теперь Лю Цингэ уже почти мог читать его мысли. Он усмехнулся. — Не за что.

***

К концу второго триместра Шэнь Цинцю, все, кто не знал этого раньше, теперь были убеждены, что повелитель пика Цинцзин носит ребенка повелителя пика Байчжань. Еженедельные визиты Лю Цингэ превратились в ежедневные. Он привозил подарки. Теперь он приходил не только с подарками, но и неожиданно начал помогать по хозяйству — рубить дрова, в основном потому, что Лю Цингэ не умел так хорошо готовить. Раньше Шэнь Цинцю отказывался от каждого посещения и каждого подарка, но в последнее время он больше не отвергал ни одного подарка и начал впускать Лю Цингэ в свою бамбуковую хижину. Девушки на пике Сяньшу уже создали так много письменных и иллюстрированных рассказов о том, что могло произойти между ними, что и стало причиной беременности. В основном изображался «гневный секс», имевший место после жаркой битвы, которая заставила двух немезид войти в свои течку или гон. Материалы были распространены даже на другие вершины, почти достигнув внешнего мира, если не потому, что Шэнь Цинцю поймал Нин Инъин и ее старших сестер, читающих их. Этот день навсегда остался в памяти каждого, так как в первый раз мальчиков не наказали, а девочкам сделали страшный выговор, получив по пять ударов по ладоням.

***

Ничто не могло скрыть ужасного настроения Шэнь Цинцю, когда он вошел в зал со своей семимесячной выпуклостью. Юэ Цинъюань откашлялся. — Возможно, в следующий раз мы сможем провести встречу на пике Цинцзин, вместо того чтобы беспокоить Шиди Цинцю и приглашать его сюда. — Я беременный, а не калека. — Должно быть, трудно пройти довольно большое расстояние с радужным мостом, — заметил Вэй Цинвэй. Шэнь Цинцю молчал. Лю Цингэ вдруг ахнул. — Погоди-ка, ты использовал свой меч?! — … — О чем ты думал, идиот?! А если с тобой что-нибудь случится?! — закричал Лю Цингэ. — Как я уже сказал, я не калека, — ответил Шэнь Цинцю. — Боюсь, что Шисюн Лю прав, Шисюн Шэнь. На этом этапе тебе больше не следует путешествовать на мече, — сказал Му Цинфан. — Я могу послать своего ученика на пик Цинцзин, Шисюн. — Не нужно, — отказался Шэнь Цинцю. — У меня есть свои ученики, они могут предупредить тебя. — Твои старшие ученики, которые получили свои духовные мечи, в настоящее время находятся в уединении, не так ли? Они не выйдут вовремя к родам, — сказал Лю Цингэ. — Я останусь с тобой. Шэнь Цинцю поперхнулся. — Ты с ума сошел?! — Ты сумасшедший, если настаиваешь на том, чтобы пройти через это в одиночку, — возразил Лю Цингэ. — Мне не нужна твоя помощь! — Может, и нет, но я все равно хочу! — Я говорю, Шиди Лю собирается начать поход на пик Цинцзин после этого. — прошептал Шан Цинхуа стоявшей рядом Ци Цинци. Ци Цинци усмехнулась. — Он уже впустил его в свою бамбуковую хижину. Я бы сказал, что он скоро позволит Шиди Лю проникнуть в его сердце. — Хочешь поспорить? — Три месяца. — Четыре месяца.

***

Ло Бинхэ это не понравилось. Сначала это было еженедельно. Потом ежедневно. Затем Лю Цингэ медленно взял на себя его работу. Раньше были только Бинхэ и Шицзунь каждое утро и каждую ночь. Теперь время было полностью монополизировано Шишу Лю, и Бинхэ ничего не мог поделать, потому что Шимэй Лю с пика Сяньшу подтвердила, что ребенок в животе Шицзуня — ее будущая племянница или племянник. Шишу Лю разбил лагерь на пике Цинцзин, как и предсказывали Шан Цинхуа и Ци Цинци, и ничто не могло остановить его, даже сам Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ почувствовал ужас, когда однажды Шэнь Цинцю внезапно приказал Бинхэ принести запасную кровать в бамбуковую хижину, потому что, очевидно, видеть лагерь на его заднем дворе было бельмом на глазу, и зная, насколько упрям Лю Цингэ, Шицзунь мог бы просто позволить ему спать внутри. Если бы это был старый Шицзунь, он бы поджег палатку, чтобы прогнать Бога Войны Байчжаня. Шишу Лю, казалось, проник в самое сердце учителя. По крайней мере, так считал Ло Бинхэ. Шицзунь, который обычно отказывался от любого подарка от Шишу Лю, медленно позволял ему вторгаться в свое пространство. На это ушли месяцы, но настойчивость Шишу Лю принесла свои плоды. Ло Бинхэ чувствовал себя ребенком, у матери которого только что появился новый парень. Парень, который ему не нравился. После этого прошло два месяца. Однажды ночью Бинхэ был грубо разбужен Лю Цингэ, который потребовал, чтобы он оставался рядом с Шицзунем, пока он пойдет за Шишу Му. Ло Бинхэ пришел в ужас в тот момент, когда пошел проверить Шицзуня. Воды отошли, и на матрасе образовалась лужа неузнаваемой жидкости, намочившей матрас и растекшейся по полу. Несмотря на невыносимую боль, Шицзунь сохранял спокойствие, скрывая его за отстраненным выражением лица. Как только Шишу Му и его главный ученик прибыли, Ло Бинхэ выгнали из бамбуковой хижины.

***

— Он очень спокоен. Он такой же, как ты. — Иногда он бывает шумным. Ты просто ужасно играешь с детьми. — Вот почему я стараюсь изо всех сил. Посмотри на папу, папа здесь! Шэнь Цинцю не мог не усмехнуться. — Никогда не думал, что услышу такое слово из твоих уст. Лю Цингэ всегда был рад услышать очень редкий смех Шэнь Цинцю. Он повернулся и легонько поцеловал Шэнь Цинцю в губы. Шэнь Юань не хотел этого.

***

Какого хрена я переродился в сына Шэнь Цинцю и Лю Цингэ?! Что это за мир? Какой-то ужасный фанфический мир, написанный человеком, у которого слишком много времени?! Он не думал, что после смерти от просроченной чашки рамена он переселится в мир романа, который он читал — за исключением того, что сюжет был полностью разрушен! С каких это пор ПГБД стал миром омегаверса?! Почему, черт возьми, Лю Цингэ все еще жив и почему он и Шэнь Цинцю — его родители? Почему сейчас они ведут себя как молодожены?! Почему главный герой был его нянькой?! — Шицзунь, я приготовил пюре из сладкого картофеля для Юаня, — Ло Бинхэ появился из кухни с миской детского питания. — Хороший мальчик. Отдай его своему Шишу, — приказал Шэнь Цинцю. Глаза Лю Цингэ дрогнули. — Все еще Шишу, Цинцю? Шэнь Цинцю спрятал лицо за веером. — Обращайся ко мне как к своему Шисюну, Шиди Лю, здесь есть ученик. — Раньше ты называл его своим детенышем, а это значит, что он тоже похож на нашего сына. Значит… я могу называть тебя по-другому, когда мы вдвоем?

***

Что, черт возьми, не так с этим миром?! Шэнь Юань закричал, и это прозвучало лишь как булькающий крик, неправильно истолкованный родителями как голод.