Останови меня

      Огни фонарей сливаются в едином потоке за окнами красной Мазерати. Давлю на педаль, легко преодолевая порог скорости в первую сотку. Покупать Grancabrio с откидным верхом, когда в родном Петербурге дождь может идти несколько раз за день, кому-то могло показаться чересчур показушным, но для меня не бывает «чересчур». Мотор ревет под капотом, набирая обороты. Вжимаюсь спиной в мягкое упругое кресло, и мне это нравится. Обожаю скорость. От нее кровь закипает в жилах. Летняя ночь, пустая дорога, бесконечная белая полоса — и на дороге, и по жизни.       Сердце стучит чаще. Не смотрю на светофоры — да ну к черту их, и так понятно, что на дороге никого нет. Я всегда успею затормозить, но сначала разгонюсь до предела. Каждый раз хочется выжать из машины больше, ехать еще быстрее, парить над дорожным покрытием, как Боинг 747.       На камеры тоже плевать. Штрафы не проблема. Потом закрою их махом в приложении, не листая длинный список. Почему меня еще не лишили прав — вовсе не загадка. Одно слово: деньги. Взятки. Хрустящие купюры, которые так любят гайцы, да и не только они. Вся система от патрульных до судей. Все любят деньги, тем более если сумма заставляет счетчик в голове крутиться, вычисляя, хватит ли предложенной суммы закончить затянувшийся ремонт и свозить жену в Сочи.       Может, когда-нибудь эти схемы всплывут. Случайно прольется кровь, и она будет на руках тех, кто за деньги закрывает глаза на произвол на дорогах. Может быть тогда вскроются многочисленные коррупционные схемы и посыпятся звезды с погон, но пока всем плевать, и мне тоже.       Или все-таки остались в этом прогнившем городе небезразличные граждане? Пролетаю на красный ровно в тот момент, когда полицейская машина выезжает на перекресток. Не замечаю ее и едва успеваю проскочить перед бело-синим носом, не сбавляя скорость. Обычно простым ментам лень даже пытаться поймать меня: куда ржавым полицейским ведрам до свеженькой Мазерати! Но в этот раз, видимо, за рулем новичок, который еще не знает, кто царствует на дороге. Хмурюсь в зеркало заднего вида: ментовская машина висит на хвосте, включив красно-синие мигалки. Оглушительный вой сирены разрывает гармоничную ночную тишину. С улыбкой поднимаю верх и прибавляю громкость музыки, не думая подчиниться и замедлиться. Под бодрый трек несусь по Западному скоростному диаметру, легко лавируя между редкими попутками. Ментовская развалюха должна давно отстать, но мусора не думают сдаваться, выруливая следом из-за грузовика. Вот же настырные суки! Но хорошая интересная погоня ничуть не портит вечер, она делает его только интереснее.       ЗСД напоминает скелет гигантской змеи — вытянутый и длинный, а белые изогнутые внутрь фонарные столбы по задумке архитекторов должны выглядеть современно, но больше похожи на обглоданные сухие кости. Вдалеке, за черной бездной, огнями переливается город и башня Лахта-центра.       Резко даю влево, пересекаю несколько сплошных и едва не впечатываюсь в несущуюся по встречке громыхающую фуру. Спорткар ныряет с хорошо освещенной трассы под эстакаду на развилке, объезжая широкие искусственные опоры, и скрывается во тьме областной дороги, снова отдаляясь от города. Не лучшая идея, ведь на простую проселочную дорогу ночью может выйти пьяная деревенщина и прочий сброд, но это их проблемы: нечего быть идиотами и шататься где попало. Менты никогда не станут повторять тот смертоносный маневр. Кишка тонка, да и какой смысл рисковать шеей за жалованье в сорок тысяч? Немного сбавляю скорость, не желая убивать машину на дерьмовом асфальте, но через несколько минут красно-синий свет снова мелькает в зеркале. Там что, за рулем Доминик Торетто? Где берут таких резвых ментов? Раньше ни одного такого не было. Ну что ж, самое время показать им, как правильно водить.       Алый автомобиль набирает скорость, летит молнией, и ментовская машина исчезает из поля зрения. Вот так, суки! Радостно бью по рулю, вжимаю педаль скорости, не обращая внимания на мелькающие таблички «ремонт», «ремонт дороги», «сбавьте скорость». Твою же мать! Едва успеваю затормозить, и машина останавливается как вкопанная. По инерции дергает вперед, бьюсь лбом о руль, но ремень удерживает в кресле, не давая расквасить лицо сильнее. Сраный ремонт моста! Да какого вообще моста?! Впереди ничего нет! Обрыв, а потом черная пустота! Дважды сраный мост еще даже не успели начать строить. Еще пару дней назад здесь был старый — хорошо его помню, часто по нему ездил, но все же надо разломать! Менты не спеша крадутся следом: они-то сбавили скорость после предупреждающих знаков. Наверняка знали, что впереди обрыв. Впиваюсь руками в руль, кручу его, пробую развернуться, но белое чудо отечественного автопрома блокирует выезд. Один из ментов выбирается из тачки, подходит к Мазерати и стучит костяшками по стеклу с моей стороны. Неохотно опускаю окно и смотрю на мусора так, словно тот действительно не больше, чем отходы на помойке.       В этот момент борзой мужик хватает меня за куртку и дергает на себя, наполовину вытаскивая из машины:       — Ты охренел?! Ты вообще видел, с какой скоростью ехал?!       — Видел. 110.       — Нет, 110 — это допустимая скорость на магистрали. Ты летел минимум 200! А что за маневр ты провернул? Просто чудо, что никто не пострадал!       Ментяра презрительно щурится и орет, перекрикивая даже сирену. Что, решил запугать? Меня и не такие пугали. Он явно не пробовал заниматься бизнесом в России. Все равно этот доблестный полицейский заговорит по-другому, когда поймет, кто перед ним.       — Что вы себе позволяете? — Дорогая дизайнерская куртка трещит от хватки мента, железная дверь неприятно упирается в бок, а от гула полицейской сирены начинает звенеть в ушах. — Что за выражения? У меня есть видеорегистратор, посмотрим, что скажет ваше начальство, когда узнает, что вы превышаете должностные полномочия. И отпустите меня наконец!       — А на твоем регистраторе есть видео, где ты разом пересекаешь три полосы и несколько сплошных? Как пролетаешь на красный? — Мент наклоняется ближе, хмурится под фуражкой и присматривается внимательнее. — Это что, у тебя еще и зрачки расширены? Ты что, обдолбан, придурок малолетний? Ты пил? Отвечай!       Кривлюсь и цепляюсь за крепкие широкие руки мента, стараясь расцепить хватку. Зря мужик так говорит: я не брал в рот ни капли алкоголя за неделю. Мне нравится рисковать, но ездить пьяным — это не просто безрассудно, это тупизм. Я не самоубийца и не наркоман, а зрачки расширенные, потому что скорость и адреналин вставляют ничуть не хуже, а погоня добавляет остроты, которой давно не хватало в серой пресной жизни.       — Отпустите меня! Отпустите, и я нормально с вами поговорю! — толкаю мента от себя, но его черт сдвинешь. — И выключите эту сирену, голова от нее болит!       Мент все-таки разжимает руки и отходит к своей машине, чтобы вырубить светомузыку. Первой мыслью проскакивает сорваться с места и уехать через лес, но вряд ли тачка протиснется между частыми деревьями, да и у спорткара дорожный просвет не позволит проехать по пересеченной местности. Одергиваю куртку и по-нормальному открываю дверь, выхожу на прохладный ночной воздух. Хм, а где напарник мента? Жмурюсь, рассматривая белую машину против света фар. Никого, кроме этого громилы. И тачка вовсе-то не ДПС, а обычная, полицейская! Значит, этот горе-Шумахер даже штраф не может мне выписать? Вот лох. Ло-ша-ра. Зачем только за мной гнался, если это в его обязанности не входит? С бумажками хочет до бесконечности возиться?       — Представьтесь: имя, фамилия, звание. Я знаю протокол, давайте, — спокойно прошу — нет, не просто прошу, позволяю себе говорить в приказном тоне. У мента глаза наливаются кровью от ярости, но я-то знаю, что прав, и тот должен представиться по протоколу.       — Игорь Гром, майор, — раздраженно рычит мужик и показывает ксиву. — Давай документы, гонщик.       — О, майор! — восхищенно улыбаюсь, с любопытством рассматривая удостоверение. — А я не обязан давать вам свои документы. Вы не патрульный и не можете…       — Заткнись, придурок. Сейчас я вызову сюда патруль, и они будут с тобой разбираться.       — Ну что вы, майор, давайте не будем никого вызывать, — едва не мурлычу и тянусь к карману куртки. Не без удовольствия отмечаю, как мент от этого движения напрягается.       — Руки поднял! Чтоб я их видел! — рявкает Игорь.       Подчиняюсь. Медленно поднимаю кисти, не переставая слащаво улыбаться:       — Тогда вы сами можете, майор Гром. Ну же, проверьте мои карманы…       Мент хмурится еще больше, но рискует подойти ближе. Сначала хлопает по карманам, возможно, проверяя на наличие опасных предметов, потом сует руки внутрь. Прикосновения вовсе не деликатные, а грубые и властные, но мне всегда нравилось пожестче. Улыбаюсь, когда он достает несколько крупных купюр.       — Простите, что рублями, — не унимаюсь, внимательно разглядывая растерянное лицо мента, сжимающего оранжевые бумажки. Что, уже не хочется возвращать деньги обратно? Для меня эта сумма несущественна: могу спустить столько на рубашку или оставить на чай понравившемуся официанту. Или откупиться от надоедающего мента. — Ну что, договоримся?       — Не договоримся!       Вот же зануда. Что ему еще надо? Евро, доллары?       — Тогда давайте прокатимся до банкомата. Или скинуть вам на карту? К номеру телефона привязана?       Майор игнорирует меня и продолжает досмотр, переходя ко внутренним карманам. Руки оказываются так близко к телу, что их горячие прикосновения чувствуются сквозь тонкую ткань рубашки. Игорь Гром досматривает медленно, тщательно, скользя ладонями по моим бокам. Дышу чуть чаще. Неужели сам получает от этого удовольствие? А по его суровой роже никогда не скажешь, что его привлекают мальчики. Ну ведь типичный мужлан и гопник!       Тем временем майор достает пачку таблеток и сует мне под нос, ожидая пояснений. Фи, как грубо…       — Врач выписал, у меня и рецепт есть, — пожимаю плечами. — Легкие антидепрессанты, с ними можно водить машину, правда.       Руки Игоря снова ныряет под кожаную куртку и достают кое-что поинтереснее.       — Это вам тоже объяснить зачем? — ухмыляюсь, откровенно потешаясь перекошенному лицу сурового полицейского, выудившего упаковку презервативов. Подаюсь к Игорю вплотную и кладу ладонь на пряжку его ремня, шепча вызывающе-ласковым голосом: — Или показать?       Черные зрачки едва не заливают радужку и возбужденно блестят в свете фар. Майор отшатывается от меня, как от прокаженного, и свирепо рычит. Не церемонясь, разворачивает лицом к машине и с силой толкает вперед, вжимая в металл. Мне остается только охнуть и замереть, чувствуя, как мент сует руки в задние карманы обтягивающих джинс. Его нога грубо раздвигает мои, заставляя поставить их шире.       — Что вы делаете?! — впервые правда становится не по себе. Шутка больше не кажется смешной. Майор хватает мою руку и заводит назад, брякает стальными наручниками. Дергаюсь, пытаюсь освободиться, но проклятый мент уже щелкает браслетом, смыкая его на одном запястье.       — А ты думал, рыжий, я тебя после таких выкрутасов отпущу? Отвезу в участок, пусть там с тобой разбираются.       — Игорь! — едва не молю, взволновано переступая с ноги на ногу. — Ну зачем вы так? Мы же оба знаем, как работает система: не вы возьмёте деньги, так другой. Зачем отдавать то, что по праву ваше? Окей, можете не считать это взяткой, считайте это… выигрышем! Вы меня поймали! Поздравляю! Заберите свой выигрыш! Я обещаю быть осторожнее на дорогах, а вы… вы, например, отправьтесь в отпуск. Вы давно отдыхали последний раз?       — Голова болит не от сирены, а от твоей болтовни, — фыркает мой новый знакомый и тянет к себе вторую руку. Перспектива быть по-настоящему арестованным мне вовсе не улыбается. Отдергиваю руку, вырываясь из хватки, не даюсь ему и прогибаюсь сильнее, прижимаясь спиной, стараюсь его отпихнуть. Тот нависает сверху, вжимая меня в машину, и не дает развернуться. Ловлю тяжелый аромат типичного мужского одеколона от его шеи. Кажется, повернись я еще немного, и его щетина меня оцарапает.       — Вообще-то у меня имя есть.       — Неужели? И какое? А то твоих документов я так и не увидел. — Ого! Кто-то умеет язвить! От Игоря исходит жар злобы, его руки сжимаются сильнее. Будь я более хрупким, мне наверняка было бы уже нестерпимо больно, но я и не такое привык терпеть. Он все-таки изворачивается и ловит мое запястье, зажав в руке. Сует цепь в открытое окно Мазерати и протягивает через руль. Накидывает браслет на руку и быстро защелкивает — я и возразить не успеваю.       — Сергей. Можете звать меня Сергей, — растеряно дергаю цепь. Игорь Гром в самом деле пристегнул меня к машине! Браслеты сжимают руки, а цепь продета за колесо руля. Но при этом он до сих пор не отстранился, а продолжает прижимать сзади.       — Я тебя вообще никак не хочу звать, — его горячее дыхание обжигает мне ухо. Волнительный холодок пробегает по спине. Дергаюсь от необычных ощущений и случайно трусь о его живот спиной. Чувствую жар чужого тела, грубые жесткие нашивки на форме и еще кое-что необычное…       — А мне кажется, хотите, — тихо усмехаюсь и повторяю движение, так же «случайно» потираясь о бугор на брюках своей задницей. Дразню, веду себя вызывающе, жду, что такой правильный майор первым сдастся и отступит, смутившись. У них же в полку такие отношения не приняты... Но вместо отступления Игорь кладет руки на мои бедра, притягивая к себе. Этот мент не перестает удивлять!       Позволять себя лапать в лесу ночью — идея крайне сомнительная и откровенно стремная. Еще и незнакомцу из полиции — это может обернуться чем угодно. Но именно эта опасность и вульгарность ситуации будоражат кровь и отзываются в штанах. Такое чувство, что я продолжаю гнать по трассе на неприличной скорости. Сердцебиение учащается, пейзаж за окном размывается, одна ошибка — и мы погибли.       Игорь сам трется о мою задницу сквозь одежду, и я чувствую его выпирающий стояк, проскальзывающий между моими ягодицами. Одежда приглушает ощущения, но ни с чем не перепутать крепкий член, упирающийся в чувствительную ложбинку. Игорю просто везет, что он — мой тип. Будь это менее симпатичный мне мужчина, я бы превратил его жизнь в Ад. Он бы пожалел, что посмел меня тронуть. Но тело отзывается на настойчивые прикосновения, кожа покрывается мурашками от горячего дыхания. Боже, что мы делаем? Прогибаюсь в спине, закусываю губу, громко выдыхаю. Собственный пах трется о красную блестящую дверь Мазерати, вызывая болезненное возбуждение. Возможно, это только игра «Кто сдастся и попросит пощады первый». Но я не намерен уступать. Я не умею останавливаться, и, возможно, это когда-нибудь убьет меня.       Игорь опускается рукой ниже, пропихивает ее между машиной и мной, и касается паха. Охаю и цепляюсь руками за проворачивающийся руль. Чувствую, как подбородок упирается мне в плечо. Какой-то неправильный мент мне попался, но теперь ход за мной. Двигаю бедрами, одновременно трусь о его руку и пах. Чувствую, как Игорь вздрагивает. Не ожидал? Ухмыляюсь и продолжаю тереться о него, провоцируя и дразня. Знаю, что выгляжу прекрасно. Молод, ярко одет, веду себя уверенно и дерзко. Часто замечаю, как на меня смотрят махровые натуралы, но стоит стрельнуть в них взглядом, как они пристыжено отводят свой. Делают вид, что меня ненавидят, пишут говно-комментарии в соцсетях, но на деле прогибаются под свои комплексы. Тем интереснее провоцировать орущего и непреклонного мента. О, пардон, очень даже преклонного, если судить по его стояку и руке на моем возбужденном паху.       Игорь рычит и под мой недовольный стон убирает руку. Скользит ладонью выше, цепляет пальцами пуговицу, а затем молнию. Стягивает штаны вместе с бельем и касается горячего затвердевшего члена, растирая первую каплю смазки. Рука широкая, сильная, шершавая, двигается ужасно медленно. Я готов умолять его сжать член сильнее и двинуть по нему еще пару раз, но майор как назло именно этого и не делает. Перестает мять член и переключается на задницу. Разводит бедра шире и нагло скользит между ними пальцем.       — Педик, — комментирует выбритую промежность, но голос звучит вовсе не так гневно, как до этого. Можно сказать, даже почти ласково.       — Забочусь о гигиене, — в тон отвечаю и расставляю ноги шире, — не забудь о презервативе.       К удивлению, Игорь не язвит в ответ. Немного от меня отодвигается, я сам не отхожу от машины. Да и как, когда прикован наручниками к рулю? Интересно, ограничение движения заводит его так же сильно, как меня? Слышу, как расстегивает брюки, надрывает упаковку, «изъятую» из моего кармана, и снова прижимается вплотную. Закусываю губу в томительном ожидании. До конца не верю, что это происходит в реальности. Вокруг словно все стихает, и имеет значение только шорох одежд и звяканье металла. Игорь вводит пальцы между ягодиц, нарушая всевозможные моральные принципы. Наклоняюсь ниже, подставляя задницу под его прикосновения. Пальцы толкаются внутрь, входя достаточно легко, давят и растягивают. Почему так медленно? Чего он тянет? Это невозможно терпеть. Дергаюсь, стараясь насадиться сильнее, не сдерживая стона. Собственный член изнывает, требуя внимания, но чертовы наручники не дают до него дотянуться и хорошенько подрочить.       — Значит, любишь побыстрее, — хрипит Игорь, заметив нетерпеливое подмахивание. Вместо пальцев проводит между ягодиц головкой члена. Толкается внутрь уверенно и резко, врываясь в колечко мышц. Болезненно шикаю и едва не заваливаюсь на машину, не ожидав резкого сильного толчка. Игорь удерживает меня за бедра и снова дергает на себя, входя в задницу глубже.       — А вы что, уже все? — прекрасно чувствую, что далеко не все, но не сдерживаюсь от колкости. Член мужчины стоит крепко и продолжает напирать. Сколько же у Игоря сантиметров? Впрочем, неважно, я не против принять их все. Стараюсь расслабить мышцы, чтобы ничего там не повредить. Член входит медленно, туго, но так остро-приятно. На лбу выступает испарина, а губы пересыхают, приходится их чаще облизывать.       Майор начинает медленно двигаться внутри, придерживая за задницу и насаживая на себя. Выбивает из меня протяжный стон и первые толчки навстречу. Отросшие рыжие волосы спадают на напряженные плечи, и пряди качаются от каждого сильного толчка. Чувствую, как Игорь наклоняется ближе, неожиданно бережно касается волос и убирает их в одну сторону. Что, поэтому развернул спиной? Так проще представить, что берешь девчонку, а не костлявого мужика? Мне-то плевать, я думаю о собственном наслаждении. Подмахиваю, стремясь подставиться нужной точкой, чтобы пальцы на ногах поджались, а глаза закатились от удовольствия. Игорь справляется: даже удивительно, что секс с незнакомым неблизким человеком может быть таким слаженным и приятным.       — Я… я сейчас… — постанываю, и легко можно было бы решить, что от боли, но слишком уж сладко и протяжно выходит.       — Не так быстро, — предупреждает Игорь и выходит из податливой задницы. Разворачивает к себе лицом и толкает в сторону. Цепь наручников натягивается, не позволяя отойти от двери.       — Ты мне руки вывихнешь, — мне правда больно! Сустав ноет, словно вот-вот вылетит, плечи неприятно тянет - нет, так точно не пойдет!       — Не вывихну, — уверяет Игорь и достает ключи от наручников.       Он отстегивает одно запястье, чтобы я мог выбраться из плена руля, но не тратит время на вторую руку. Хватает под голую задницу и подсаживает на еще горячий капот, разводит колени в стороны. Стягивает с меня кроссовки, штаны, куртку - и бросает все на траву. Давит на плечи, вынуждая лечь спиной на теплое железо. Задирает рубашку, оглаживая руками голое тело. Наклоняется ниже, прижимаясь носом к открытой шее, щекочет, вдыхает мой запах. Это максимум нежности, который мы позволяем себе этой ночью. Никаких поцелуев, никаких ласковых слов. Игорь снова тянет меня за бедра на себя и входит под новым углом. Откидываюсь на капот, расслабляясь лежа, и приподнимаю задницу. Взгляд упирается в ночное небо. Звезды сегодня особенно яркие. Вожу руками по плечам любовника, притягиваю его к себе, жмурюсь от удовольствия, но звезды не пропадают. Их становится больше, они словно отпечатались на обратной стороне век. Игорь входит на всю длину и перехватывает рукой мой член, двигая по нему, пока тот не изливается ему в ладонь. Чувствую, как и Игорь вздрагивает, прижимаясь ко мне вплотную, сжимает меня поперек туловища (вроде бы у нормальных людей это называется «объятиями»). Кажется, я кричу. Ничего не слышу и не понимаю. Впрочем, вряд ли в лесу кто-то это заметит.       Я много чего попробовал в жизни, но ничего, кроме скорости, не вызвало настоящего удовлетворения. Сегодняшняя ночь изменила это. Не могу перестать улыбаться, положив ладони на спину Игорю и глядя через его плечо на звезды. Кто бы мог подумать, что так хорошо может быть с каким-то ментом…       Постепенно приходим в себя. В бардачке машины нахожу салфетки. Игорь подбирает с травы упавшую кепку, но лучше бы он это уродство выкинул. В тишине приводим себя в порядок, ни о чем не говорим. Одеваюсь, одергиваю и расправляю рубашку. Смотрю горящим довольным взглядом на Игоря, отстегивающего второй браслет.       — Можно я оставлю наручники себе?       — Нет, если ты все-таки не хочешь прокатиться до участка.       — А ты меня отпускаешь? — искренне удивляюсь.       — Первый и последний раз, — Игорь треплет мои волосы. Вообще-то я не люблю, когда моей головы касается кто-то, кроме моего парикмахера, но после секса на капоте говорить об этом как-то глупо, да и, ммм, кажется, это не так уж неприятно. — Но пообещай, что будешь соблюдать правила дорожного движения.       — Нет, я не могу такого обещать, — складываю руки на груди. — Мне нужна скорость. Это как зависимость. Каждый раз хочется ехать все быстрее и быстрее. Без этого я не чувствую, что живу.       — А если ты не справишься с управлением? — Игорь недоумевает. — Если не успеешь увернуться?       — Мы с тобой знаем, что тогда будет: куча искорёженного железа, куски обожженного мяса и литры крови на дороге. Не самая красивая смерть. Мне ли тебе рассказывать, как выглядят трупы после ДТП?       — Ты это понимаешь и все равно гоняешь, — смотрит на меня как на какого-то сумасшедшего.       — Ну да, я просто не могу перестать.       — Боюсь, я не смогу тебя отпустить, — тон Игоря меняется, и он снова становится похож на того сурового мента, что попытался меня арестовать. — Ты опасен для общества, Сергей.       — Игорь, — подхожу к нему вплотную, едва не касаясь его губ, и шепчу, заглядывая в глаза: — Тогда попробуй остановить меня.