Игрушка Короля

Моя жизнь, подобно реке, петляла и меняла свои русла, унося в неведомые дали. Две недели я провела в уютном доме Луи, словно попав в ловушку его безмолвной гармонии. Школа осталась позади, как забытый сон, а сам Луи возвращался домой лишь поздними вечерами, словно тень. Перед отъездом в школу он оставлял горничных присматривать за мной, словно за хрупким цветком в саду. Когда же он возвращался, его холодный взгляд скользил по комнате, проверяя, всё ли в порядке. Он всегда спрашивал горничных, поела ли я и попила ли, будто от этого зависела его жизнь. Если я отвечала утвердительно, его лицо на мгновение озарялось тенью удовлетворения. Если же нет, он, как безмолвный призрак, сам брался за заботу обо мне, словно это было его долгом. Луи всегда был скрытен в своих эмоциях, словно холодный мрамор, не пропускающий тепло. Его эгоизм был едва уловим, но ощутим, как тонкая вуаль, скрывающая истинное лицо. Он был словно корабль, плывущий по волнам без цели и направления, и я, как маленькая лодка, была вынуждена следовать за ним, надеясь найти свой путь в этом безбрежном море. Однако, несмотря на свою отстранённость, Луи не собирался оставлять меня без занятий и школы. Каждый день он проводил со мной уроки, словно со своим маленьким подопечным. Но не только уроки были важны для него. Вечером, когда наступало время сна, он приходил ко мне. Его холодные, словно высеченные из камня, черты лица создавали ощущение непреклонной воли и уверенности. Он приходил ко мне, словно гипнотизируя своим присутствием. Луи присаживался на край кровати, и я чувствовала, как его пальцы медленно скользят по моему лицу, вызывая приятные ощущения. Эти прикосновения были настолько лёгкими и ненавязчивыми, что я невольно расслаблялась, и моё тело погружалось в приятную дремоту. Казалось, что в эти моменты он не был таким холодным, каким казался на первый взгляд. Не знаю, зачем он это делал. Он шептал мне: "Расслабься," – и в его голосе слышались нотки заботы и понимания. Это простое слово действовало на меня магически, и я засыпала, чувствуя, как его присутствие наполняет комнату теплом и уютом. После того как я засыпала, Луи оставался рядом со мной ещё полчаса. Он сидел в кресле, погружённый в свои мысли, и я ощущала его молчаливое присутствие, которое дарило мне чувство защищённости и спокойствия. Я не знала, что он может сделать в этот момент, но чувствовала, что он не причинит мне вреда. На следующее утро Луи вошёл в комнату, словно тень, не произнеся ни слова. Его взгляд, как всегда, был холодным и отстранённым, но на этот раз в нём мелькнула тень беспокойства. Он бросил на кровать стопку бумаг, которая, казалось, весила целую тонну. — Сегодня ты останешься одна, — его голос был сухим, как зимний ветер. — Сделай домашнее задание, которое я оставил. Он развернулся и вышел, оставив меня в комнате, наполненной тишиной и холодом. Я посмотрела на бумаги, чувствуя, как внутри меня разгорается пламя вопросов. Почему я всё ещё не хожу в школу? Уже прошло полмесяца! Я должна была уже давно вернуться к обычной жизни, но вместо этого сижу здесь, запертая в этой комнате. Луи обещал, что на следующей неделе я точно пойду в школу. Его план был прост, но коварен. Он отвезёт меня к дяде Максу в командировку, чтобы обмануть своего отца. По его задумке, я должна была остаться с ним, Луи, на некоторое время, чтобы создать видимость, будто я действительно нахожусь у дяди Макса. Я взяла в руки первую страницу задания и почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения. Почему всё это должно происходить именно со мной? Почему я должна играть роль в этом спектакле? Но выбора не было. Луи был непреклонен, и я знала, что спорить с ним бесполезно. Я начала читать задание, пытаясь сосредоточиться на словах, но мысли мои всё время возвращались к Луи. Его холодный взгляд, его отстранённость, его планы — всё это вызывало у меня странное чувство тревоги. Я не знала, что скрывается за его маской безразличия, и это пугало меня больше всего. Говоря о дяде Максе, Луи внезапно напряжённо нахмурился и недовольно поджал губы, словно упоминание его имени вызвало у него неприязнь. Я почувствовала, как воздух вокруг нас на мгновение стал тяжёлым, словно невидимая завеса натянулась между нами. Я осторожно спросила, сможем ли мы хотя бы связаться с дядей Максом, когда я вернусь в школу. Луи ответил сухо, его голос звучал отстранённо: «Это будет возможно, когда ты вернёшься». Его слова повисли в воздухе, как тяжёлый камень, и я не стала настаивать. В последнее время Луи казался каким-то замкнутым, его глаза часто скрывались за завесой безразличия. Он был похож на статую, высеченную из мрамора, — холодная и неприступная. Я не решалась нарушить эту стену молчания, хотя в глубине души мне хотелось подойти ближе, обнять его и сказать, что всё будет хорошо. Но я знала, что это бесполезно. Луи сделал для меня больше, чем кто-либо другой. Он помог мне встать на ноги, когда я не могла ходить, и каждый день мы аккуратно передвигались по дому. Если я вдруг падала, он спокойно и уверенно подхватывал меня, словно это было привычным делом. Его руки были твёрдыми, но в них чувствовалась скрытая забота, которая согревала меня в холодные моменты. Когда Луи приглашал меня на зарядку, я чувствовала себя неловко. Он наблюдал за мной с лёгкой, едва заметной улыбкой, словно наслаждаясь каждым моментом моего смущения. Его присутствие притягивало меня, как невидимый магнит, заставляя сердце биться быстрее от напряжения. Ещё два дня до школы и Луи решил мне купить какой нибудь наряд. На кухне витал пряный аромат куриного супа карри, создавая атмосферу уюта и тепла. Мы сидели за столом, наслаждаясь горячим блюдом, в то время как в воздухе ощущалось напряжение. Однако оно не было гнетущим, скорее, напоминало тонкую нить, готовую порваться от любого неловкого движения. — Почему бы нам не забрать вещи из моего дома? — нарушила я тишину, стараясь придать голосу беззаботность, но нотки раздражения всё же проскользнули. — Ну серьёзно, зачем ему вообще что-то покупать? Луи поднял взгляд от тарелки и посмотрел на меня так, будто я задала вопрос, очевидный для него. Его глаза цвета аметиста были полны снисхождения, но в них проскальзывала тень раздражения. — Как ты себе это представляешь? — медленно произнёс он, растягивая слова. — Придёшь домой, встретишь тётю и скажешь: «Извините, я быстренько вещи соберу и пойду»? — Он усмехнулся, и в его улыбке было что-то горькое. Я почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Действительно, как я могла так глупо выразиться? — А как, по-твоему, Яна отреагирует? — парировала я, пытаясь сменить тему. — Она меня полмесяца не видела и начнёт меня забрасывать вопросами: «А где ты была? А откуда у тебя такой наряд?» И всё такое. Луи задумался на мгновение, его взгляд стал серьёзным. — Скажешь, что была у подруги, с которой вы познакомились в школе, — наконец произнёс он. — А одежду она тебе подарила. У меня есть одна знакомая, с которой я могу договориться, чтобы она подыграла тебе. Может, и правда подружитесь. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня поднимается волна протеста. Идеальная идея, конечно, но подружиться? С этим у меня точно будут проблемы. — Мне такое не нравится… — пробормотала я, отводя взгляд. Луи усмехнулся, его лицо смягчилось. — И чего ты боишься? — спросил он, наклоняясь ко мне. — Надо же тебе как-то находить общение с людьми. Ты же не можешь постоянно прятаться под одной крышей. А со мной ты не побоялась даже заговорить. — Вообще-то, ты сам ко мне подошёл, — буркнула я, пряча взгляд за упавшими на лицо волосами. Луи вздохнул, его усмешка исчезла, уступив место серьёзности. — Ладно, доедай и поехали, — сказал он, поднимаясь из-за стола. Его лицо снова стало серьёзным, а в голосе проскользнули нотки раздражения. Он взял чашку чая и допил её, не сводя с меня глаз. — А как же тётя? — спросила я, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. — Я же не могу всё время жить с тобой. А если дядя узнает, что меня нет — он убьёт её! Луи вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа. Его взгляд был холодным, но в нём не было угрозы. — Никто никого не убьёт, — спокойно ответил он. — А вот если ты сейчас не доешь и мы опоздаем, то я тебя точно убью! — Я наелась, — сказала я, чувствуя, как в груди поднимается паника. И я зря это сказала. Луи поднял на меня глаза, полные гнева. Его взгляд был таким холодным, что я почувствовала, как по спине пробежал озноб. — Тебе никто не говорил, что ты толстая? — вдруг выпалил он, и я замерла, не веря своим ушам. — Что? — переспросила я, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. — Ты сейчас на что намекаешь? Луи вздохнул, как будто ему было невыносимо объяснять очевидные вещи. — Ты в последнее время стала плохо кушать! — сказал он, его голос стал ещё холоднее. — Ты не заболела? Я тяжело вздохнула, чувствуя, как на меня накатывает раздражение. — Нет, я не заболела, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Просто, чтобы ты знал, я не могу есть горячее или жидкое, жирное, когда мне жарко. Или когда я перенервничаю. А вообще, ну бывает у человека, аппетит пропадает. — Ты худая до костяшек! — холодно ответил Луи, его взгляд стал мрачным. Он встал со стула, обошёл вокруг стола и взял меня за руку. Его прикосновение было холодным, но в нём было что-то странное. Он держал мою руку несколько секунд, а потом отпустил её. Я не понимала, что это было, но в его глазах мелькнуло что-то, чего я не могла объяснить. Он сел обратно за стол и продолжил кормить меня, как будто ничего не произошло. Я уже привыкла к его заботам, но этот жест всё равно заставил меня почувствовать себя неловко. Мы оказались в японском торговом центре, где воздух был наполнен гулом голосов и ароматом новой одежды. Вокруг нас ходили незнакомые люди, и их взгляды скользили по мне, вызывая тревогу. Я крепко держала Луи за руку, чтобы не потеряться в этом море лиц и ярких витрин. Сначала мы отправились в магазин обуви. Мой размер ноги — 35-й — стал настоящей проблемой. Я примеряла одну пару за другой, пытаясь найти удобные и стильные туфли. Это было утомительно и неловко. Я не люблю примерять одежду, особенно обувь, но выбора не было. Когда мы перешли к отделу нижнего белья, моё смущение достигло предела. Я чувствовала себя неловко перед Луи, даже говорить об этом было трудно. Я пыталась сменить тему, задавая вопросы о магазинах и витринах, но Луи, как всегда, был проницателен. Он мягко напомнил мне, что мне всё равно придётся выбрать бельё. Я тяжело вздохнула, понимая, что избежать этого не удастся. К счастью, мы перешли к обычному отделу одежды. Здесь Луи взял на себя роль главного покупателя. Он выбрал для меня платья с короткими юбками, шорты, топы, блузки и многое другое. Я не могла поверить, что мне придётся носить это зимой. Но Луи был уверен в своём выборе. Он также купил мне чёрное и серое пальто, красную шапочку с шарфиком и удобные сапожки. Для школы Луи позволил мне выбрать одежду самостоятельно. Я купила несколько повседневных вещей, которые мне нравились. Но всё это стоило немалых денег. Иногда я чувствовала себя толстой. Не сильно, но достаточно, чтобы это замечалось. Особенно когда я смотрела на себя в зеркало. Я понимала, что это всего лишь моё восприятие, но оно всё равно давало о себе знать. Мы завершили с выбором одежды и обуви, и теперь Луи, словно дирижёр, повёл меня в парикмахерскую. Это место было для меня новым, и я не сразу поняла, что нас здесь ждёт.  — А зачем мы здесь? — спросила я, пытаясь заглянуть в глаза Луи, но он лишь загадочно улыбнулся. — Хочу привести тебя в порядок, — коротко ответил он. Затем он повернулся к кому-то за моей спиной и произнёс: — Аямэ! Из тени вышла девушка с длинными, волнистыми волосами цвета тёмного золота. Её взгляд был тёплым и дружелюбным, но в нём читалась какая-то скрытая тайна.  — О, привет, привет, Луи-кун! — сказала она, подходя ближе. — Давно не виделись! — Привет, — ответил Луи, его голос был холодным и отстранённым. — Переведи её в порядок, чтобы ничего не было заметно. Он достал телефон и начал набирать сообщение, жестом показав Аямэ, что она может приступать. Девушка взяла меня за руку и повела вглубь салона.  — Мы с тобой так и не познакомились, — обратилась она ко мне, её голос был мягким и успокаивающим. — Меня зовут Аямэ. А тебя как? — Аня, — тихо представилась я, чувствуя себя неловко под её внимательным взглядом. — Ты похожа на малого, только он чуть больше тебя, — сказала она с искренней улыбкой. Я почувствовала, как моё лицо заливает румянец. — Хэй, ты чего такая грустная? — спросила она, наклоняясь ко мне. Её пальцы мягко коснулись моих губ, растягивая их в улыбке. Я не смогла сдержать тихий смешок, смущённо отводя взгляд. — Вот теперь другое дело! — сказала она, отстраняясь. — Пойдём! Она привела меня к зеркалу и креслу, которое было уставлено множеством баночек, флаконов и инструментов. Накинув на меня лёгкую накидку, Аямэ начала аккуратно распутывать мои волосы.  — У тебя волосы чуть-чуть жирноваты, и видно на голове перхоть, — сказала она, внимательно осматривая мою причёску. — Скажи, а вообще, сколько раз ты моешь голову? Я задумалась, пытаясь вспомнить.  — Ну... два раза в неделю, в субботу и воскресенье перед школой, — ответила я. — Ну, значит, нам ещё нужно будет пойти голову мыть, — сказала Аямэ, беря меня за руку. — Пойдём. Она повела меня в другую комнату, где стояла раковина и раскладушка. Накинув на меня накидку, Аямэ сказала мне лечь. Она открыла кран, и из него потекла тёплая вода.  Аямэ начала мыть мне голову, тщательно намыливая и промывая до боли. Я не могла сдержать писк, сжимала зубы и прикусывала губы. Вода текла по моим волосам, а я пыталась справиться с болью.  Пока Аямэ продолжала мыть мою голову, в комнату зашёл Луи. Его лицо было мрачным и напряжённым.  — Я ненадолго отлучусь, — сказал он, глядя на меня. — Аямэ, отведи Аню домой ко мне. Аямэ молча кивнула, её взгляд был задумчивым. Когда Луи вышел, она вздохнула и покачала головой.  — По делам, — сказала она, продолжая мыть мне голову. — Видно, что-то скрывает. Но не лезь в его дела.  — Если что... — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась. — Делай вид, что ничего не замечаешь. Хорошо? Я кивнула, но в глубине души чувствовала, что за этим скрывается нечто большее, чем просто уход за волосами. После того как Аямэ закончила сушить мои волосы, она начала аккуратно расчёсывать их, словно создавая невидимую паутину из тонких прядей. Её движения были настолько плавными и уверенными, что я не сразу заметила, как кончики моих волос стали короче. Она подстригла их незаметно, как будто это было частью её работы. Рабочий день Аямэ давно закончился, но она не спешила уходить. Вместо этого она предложила мне рассказать о себе. Мы вызвали такси, и мы отправились домой к Луи. У неё были ключи от дома, и она без проблем вошла внутрь. Домработница, уже знакомая мне, появилась в прихожей. Она была одета в аккуратный форменный костюм, который подчёркивал её профессионализм. На её лице играла вежливая улыбка, а в глазах светилось доброжелательное выражение. У неё были аккуратно подстриженные волосы, а движения были плавными и уверенными. Она держала в руках стопку чистых полотенец, что придавало ей ещё более домашний и уютный вид. — Здравствуйте, Аня, — сказала она, её голос был мягким и дружелюбным. — Луи просил передать, чтобы ты обязательно поела, когда будет готова еда. Он сегодня явно не в настроении, так что лучше не злить его. Я кивнула, чувствуя, как внутри меня нарастает тревога. Что-то в её словах показалось мне странным, но я не могла понять, что именно. Домработница ушла, оставив нас с Аямэ наедине. Она пригласила меня на кухню, где мы сели за небольшой столик. Аямэ приготовила нам кофе. Я, как обычно, попросила добавить побольше молока и сахара, и она улыбнулась, понимая мою просьбу. Мы начали болтать о прошлом. Я рассказала ей о своей школе, о друзьях и увлечениях. Аямэ, напротив, окончила школу рано, в 16 лет, и сейчас ей было всего 18. Она начала работать, как она объяснила, благодаря поддержке родителей. Её история была интересной, но мне казалось, что она что-то скрывает. Особенно меня удивило, что она дружила с Луи ещё в младших классах. Мы проболтали около трёх часов, и Аямэ, попрощавшись, ушла. Я поднялась в свою комнату, чувствуя лёгкую усталость, но в то же время и приятное тепло от общения. Однако не успела я присесть, как в дверь постучали. На пороге стояла домработница. — Аня, ты так и не поела свой обед! Луи ведь очень рассердится! — сказала она с лёгкой укоризной в голосе. — Ой, извините, я совсем забыла! — ответила я, чувствуя себя немного смущённой. — Я сейчас могу его съесть? — Конечно, спускайся на кухню, — кивнула она, приглашая меня жестом. Я спустилась по лестнице, чувствуя, как ноги всё ещё немного болят после вчерашнего падения. Домработница поставила передо мной тарелку с пшеничной кашей. Я посмотрела на неё с недоумением. — Уж извини, но это его приказ, — сказала она с лёгкой улыбкой. Я кивнула, стараясь не показывать своего разочарования. Пшеничная каша была не моим любимым блюдом, но я понимала, что спорить бесполезно. Я начала есть, чувствуя, как усталость и тревога внутри меня усиливаются. Мне не по себе в этом доме, и я не могу адаптироваться... В своей комнате, укутавшись в мягкий плед, я лежу на кровати, уставившись в потолок. Мысли роятся в голове, словно вихрь. Где сейчас мой дядя, в командировке, вдали от дома? Как поживают тётя с сестрой, скучают ли они? Завтра послезавтра я снова отправлюсь в школу. Что ждёт меня впереди? Как я буду смотреть в глаза Яне? Хотя… чего мне стыдиться? Внутри меня словно что-то дрожит, сердце сжимается от неясного предчувствия. Такое бывает, когда ждёшь чего-то важного или кого-то особенного. Мысли кружатся, как осенние листья, и я не могу унять тревогу. На часах 19:42. Время позднее, но я не могу уснуть. Вечерний сумрак окутывает комнату, и я чувствую, как усталость медленно подкрадывается ко мне. "Утро вечера мудренее", — шепчу я себе, надеясь, что завтра всё станет яснее. Я закрываю глаза, но сон не приходит. Вместо этого я погружаюсь в размышления, и мысли продолжают роиться в голове. Наконец, я решаю, что пора отдохнуть. Завтра будет новый день, и, возможно, он принесёт ответы на все мои вопросы. С этими мыслями я засыпаю, и сон уносит меня в мир грёз и фантазий, где всё кажется простым и понятным. Мне снились удивительные и прекрасные рисунки, но вдруг мир искусства перевернулся. Теперь передо мной нечто иное. Где я? Я увидела Луи, сидящего на лавочке в тени старого дерева. Рядом с ним находилась девушка. Её стройная фигура была окутана мягким светом, а волосы цвета тёплого бежа мягко колыхались на ветру. Глаза, светло-карие с красными оттенками, излучали загадочность и страсть. Девушка осторожно провела пальцем по его плечу, медленно спускаясь к ключицам. Её движения были плавными и грациозными, словно она рисовала невидимую картину на его коже. Её губы двигались, произнося слова, которые, казалось, проникали прямо в душу Луи. Но что-то изменилось. Луи нахмурился, его лицо исказилось от гнева. Он резко оттолкнул её руку и, повысив голос, что-то закричал. Я не могла разобрать ни слова, но его голос был наполнен яростью и болью. Девушка, казалось, не ожидала такой реакции. Она встала, выпрямившись во весь рост, и посмотрела на Луи с удивлением и обидой. Её глаза блеснули, и она что-то ещё сказала, но её слова растворились в воздухе, как дым. Затем она развернулась и ушла, оставив Луи одного. Он остался сидеть на лавочке, глядя ей вслед. Его взгляд был полон злости и разочарования. Я не могла понять, что произошло, но чувствовала, что это было нечто важное. Мой сон оборвался, оставив меня в недоумении и с множеством вопросов. Я почувствовала на себе тёплое дыхание и запах… алкоголя? Открыв глаза, я испугалась. За моей спиной кто-то смотрел на меня, а вокруг царила непроглядная тьма. Чьи-то руки обвивали мою талию, вызывая дрожь. Это было ещё хуже. Меня прижали к тёплому телу, и, помимо алкоголя, я уловила знакомый аромат. Луи. Этот запах всегда сопровождал его, когда он был рядом. Неужели он пьёт? Я попыталась убедить себя, что это сон, и закрыла глаза. Но голос Луи разрушил иллюзию. — Я тебя разбудил? — Его голос звучал хрипло, словно он только что вернулся из долгой ночи. Стоит ли мне отвечать? Он же пьян… Что, если он сделает что-то необдуманное? Я вздрогнула ещё сильнее. — Прекрати бояться, — сказал он, укрывая меня тёплым одеялом и прижимая к своей груди. Его нос уткнулся мне в макушку, и я почувствовала, как его дыхание становится ровнее. — Я тебя не трону. Спи. После этих слов я погрузилась в сон, как в тёмное, но уютное море, где тепло и безопасность обволакивали меня со всех сторон.