Игрушка Короля

Мы сидели в классе и ждали наших одноклассников. Всё было как обычно, но кто-то из них задерживался, а кто-то уезжал. Я всегда любила рисовать с натуры то, что видела вокруг, но иногда мне хотелось поиграть.  В моём понимании слово «играть» означает видеть в лицах злость, страх или недоумение. И это всегда вызывает у меня бурю веселья. В детстве я обожала бегать за мальчишками, выхватывать у них пенал или ручку, а затем быстро убегать. Особенно мне нравился один одноклассник, хотя он и не был моим другом. Когда он догонял меня, то бил. Но это не останавливало меня. Я не боялась его и продолжала свои игры. Некоторые одноклассники не боялись меня или не хотели общаться. Они не понимали, что я просто ищу способ выразить свою энергию и эмоции. Иногда я случайно попадала в неприятности. Например, однажды я сломала парту, хотя это была случайность. Меня обвинили в том, что я сделала это специально. Я не была ангелом, но и не была злым человеком. Если меня не разозлить, то я могла быть дружелюбной и весёлой. В пятом классе у меня был друг, с которым мы ссорились каждые три месяца. Иногда мне казалось, что это моя настоящая любовь. Я всегда мечтала встретить человека, с которым буду счастлива. Но после того как он уехал в шестой класс, всё изменилось. Меня начали дразнить, говоря, что я была его подстилкой. Это было ужасно. Девочки из моего класса тоже не всегда были добры ко мне. Однажды одна из них потеряла маму и очень сильно плакала. Я не знала, как ей помочь, и сказала что-то обидное. Я не видела её слёз, но представляла, как ей больно. Это был момент, когда я осознала, что мои слова могут причинить настоящую боль. Я рассказала о случившемся своей маме. Она объяснила мне, что нужно извиниться. Я так и сделала. Хотя она не простила меня сразу, мы начали общаться. Этот опыт научил меня быть более внимательной и заботливой к другим людям.  Но затем начались новые испытания. Одни одноклассники исчезли, на их место пришли другие. Я продолжала играть, даже когда переехала в Японию. Но после смерти родителей… Передо мной возникла рука, которая бесцеремонно махала и щёлкала пальцами. Я моргнула, а затем потерла глаза, пытаясь избавиться от наваждения. Что за странное состояние охватывает меня всякий раз, когда я занимаюсь уроками? Неужели это какой-то вид транса? А сегодняшний день оказался особенно утомительным. Мысли о бандитах не давали мне покоя, словно назойливые мухи. Интересно, Луи сейчас снова начнёт ворчать? — Ну и для кого я всё это рассказываю?! — возмущённо воскликнул он, нахмурив брови и скрестив руки на груди. Его голос прозвучал резко, как будто он был готов отчитать меня за что-то, чего я даже не понимала. Я посмотрела на него с щенячьим выражением лица, пытаясь уловить, в чём же я могла провиниться. — Я же не спала... — тихо сказала я, стараясь не выдать своего волнения. Голос у меня с рождения был детским, и я не могла это изменить. Он всегда казался мне чем-то естественным, но сейчас я чувствовала, что он выдаёт меня. — Ты который раз попадаешь в транс воспоминаний! — раздражённо продолжил он, постукивая пальцами по столу. — И хватит уже зевать! Я скоро сам тут усну из-за тебя! Я пожала плечами, чувствуя, как мои щёки заливает румянец. Его слова задели меня, хотя я и пыталась это скрыть. Я не виновата, что его рассказ был таким скучным и однообразным, что даже сон начинал казаться более привлекательным. — Ну я ж не виновата, что ты так скучно рассказываешь, что аж спать хочется... — пробормотала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Его взгляд был слишком пристальным, слишком тяжёлым. Он вздохнул, как будто пытаясь успокоиться. Затем сложил руки на груди и, взяв учебник, посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. — А теперь расскажи мне закон отражения света, — сказал он, его голос стал более строгим и требовательным. Я отвернулась, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее. Я не могла так отвечать, когда он смотрел на меня. Этот взгляд, этот пронзительный взгляд, заставлял меня чувствовать себя неловко и неуверенно. Но я знала, что должна ответить правильно, иначе он не отпустит меня. — Это когда... падающий и отражённый лучи и... м... опущенный к границе двух сред в точку падения луча лежат в одной плоскости, — начала я, стараясь говорить уверенно. Но мой голос дрогнул, и я замолчала. — Так, — сказал он, приподняв одну бровь. — И это всё? Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как моё лицо заливается краской. Я повернулась к нему, стараясь не встречаться с его взглядом. — Всё, — тихо ответила я. Он посмотрел на меня так, как будто хотел съесть. Его взгляд был тяжёлым, почти гипнотическим. Я почувствовала, как моё сердце забилось ещё быстрее. — Ложись спать, — наконец сказал он, его голос был холодным и отстранённым. Он развернулся и вышел из комнаты, оставив меня одну. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. Я легла на кровать, укрывшись одеялом, и закрыла глаза. Но даже в темноте я чувствовала его присутствие. Его взгляд, его слова, его присутствие — всё это не давало мне покоя. После произошедшего мне стало сложно спорить с Луи, ведь он едва не лишился жизни из-за меня. Всю дорогу он не выпускал меня из своих объятий, заставляя меня даже лечь к нему на колени. Почему он это делал? Он был на нервах, и я понимала, что это единственный способ успокоить его. Я легла, и он немного расслабился, начал гладить меня по голове, перебирать мои волосы. Даже мне становилось легче от его прикосновений. Атмосфера была очень напряженной, и только когда мы приехали, он успокоился. Но мои ноги... они немного болели, хоть я и не говорила об этом Луи. Сейчас, глядя на свою кровать, я вспоминаю, как он спал рядом со мной. И почему-то мне захотелось снова ощутить это тепло. От этих мыслей у меня вспыхнули щеки, от смущения они заболели еще сильнее. Прикусив губу, я начала переодеваться и легла на кровать. Лежу, смотрю в потолок... и тут вспоминаю Яну. Я ведь хотела с ней поговорить. Ладно, завтра продолжу этот разговор. А сейчас надо спать, завтра рано вставать, Луи обычно не будит меня рано, так что от него можно ожидать чего угодно... Я почувствовала на себе чей-то взгляд, пронзающий, холодный, словно лёд, который медленно пробирался сквозь меня, замораживая каждую клеточку тела. Я вздрогнула и проснулась, не сразу осознав, где нахожусь. В комнате царил полумрак, но этого было достаточно, чтобы разглядеть очертания кровати напротив. И там, на самом краю, сидел он. Луи. Его присутствие было таким осязаемым, что я невольно задержала дыхание. Его глаза, обычно тёплые и искрящиеся, сейчас светились каким-то холодным, недобрым светом. Я почувствовала, как сердце сжалось в груди, а затем внезапно ускорило свой ритм. Я схватилась за край одеяла, пытаясь успокоить дрожь, и тяжело вздохнула. — Луи… — прошептала я, едва слышно. Мой голос звучал неуверенно, словно я боялась, что он не услышит меня. Он не ответил сразу. Его взгляд был прикован ко мне, и в этом молчании было что-то пугающее. Я перевернулась на бок, пытаясь спрятаться от его глаз, уткнулась лицом в стену и, не открывая глаз, пробормотала: — Дай мне поспать… Пожалуйста… Я попыталась произнести это как можно мягче, но в глубине души знала, что это бесполезно. Луи никогда не был тем, кто легко поддавался уговорам. Однако, прежде чем я успела закрыть глаза, я почувствовала, как кровать прогибается под его весом, и чьи-то сильные руки дёргают меня за плечо. Я вздрогнула, не сразу сообразив, что происходит. Это был приказ, и в его голосе звучала такая властность, что я не могла не подчиниться. — Повернись! — повторил он, и в этот раз его тон был уже не просто грубым, а почти жестоким. Я медленно повернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Его глаза, теперь ещё более холодные и пронзительные, смотрели прямо на меня. — Зачем? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Потому что я хочу, чтобы ты мне ответила, — сказал он, и в его голосе прозвучала угроза. — Больше не смей мне врать, если что-то болит — говори мне! Я замерла, не зная, что ответить. Его слова были как удар под дых. Он знал. Он знал, что со мной что-то не так, и теперь требовал объяснений. Но как я могла ему рассказать? Как я могла признаться в том, что чувствую себя так плохо, что порой кажется, что я просто не выдержу? — Ты о чём? — наконец, выдавила я, стараясь звучать как можно более спокойно. Но внутри меня всё кипело от страха и отчаяния. — Не строй из себя дуру! — рявкнул он, вскакивая с кровати. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Он вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, и оставил меня одну в темноте. Я лежала, не шевелясь, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. Почему он так со мной? Почему он всегда такой жестокий? Почему он никогда не понимает, что мне больно? Я закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но в голове продолжали звучать его слова. «Больше не смей мне врать…» Эти слова эхом отдавались в моей голове, заставляя меня чувствовать себя ещё более одинокой и беспомощной.  Луи уже пришёл с мазью. Он аккуратно положил баночку на тумбочку рядом с кроватью, и я, укрытая тёплым, пушистым одеялом, начала быстро стирать слёзы с лица. Моё дыхание стало ровным, и я пыталась успокоиться, но внезапно почувствовала, как одеяло ускользает из моих рук. Я инстинктивно шмыгнула носом, и слёзы снова навернулись на глаза. Я подняла взгляд и встретилась с вопросительным взглядом Луи. Он выглядел немного растерянным, но его руки уже уверенно двигались к баночке. Он открыл её, и комнату наполнил приятный, но немного резкий запах мази. — Давай ноги, — сказал он мягко, но решительно. Я протянула свои замёрзшие, дрожащие ноги, и Луи начал аккуратно наносить мазь. Его движения были точными и уверенными, а я почувствовала, как тепло постепенно распространяется по моим ступням. Но вдруг я вспомнила момент, когда Луи накричал на меня. Это было неожиданно и больно. Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось, и слёзы снова начали наворачиваться на глаза. Я вспомнила, как мой старший брат строгим тоном сказал мне самой накладывать еду, а не ждать, пока мама подаст. Он говорил, что я должна учиться быть самостоятельной, но я не могла справиться с его тоном. Я закатила истерику, потому что не люблю, когда на меня кричат. И вот теперь я заметила, что Луи смотрит на меня с недоумением. Его взгляд был полон вопросов, и я почувствовала, как моё сердце сжалось от стыда. Я вдруг захныкала, сама не понимая, почему. Это было неожиданно для меня, и я почувствовала себя ещё более глупой. — Что опять не так? — спросил Луи, его голос звучал удивлённо. Я посмотрела на него и заметила, как его лицо стало ещё более растерянным. — Ты плачешь или смеёшься? — он не знал, как реагировать. Я закрыла лицо руками и зарыдала. Я чувствовала себя такой глупой и беспомощной. Даже Луи, казалось, начал уставать от меня. Зачем он тогда со мной возится? Может, он хочет загнать меня в долги? Почему он просто не воспользовался мной, если это так? Пока Луи продолжал мазать мои ноги, я почувствовала, как одна капля слезы упала на мою кожу. Луи остановился, его рука замерла. Он вздохнул и, не сказав ни слова, снова вышел из комнаты. Я услышала, как закрылась дверь, и осталась одна в тишине. Я всхлипнула и уткнулась лицом в подушку, продолжая рыдать. Девочка проснулась, окутанная мягким теплом и нежностью объятий. Сердце её сжалось от тревоги. Она не знала, что делать, и осторожно приоткрыла глаза, чтобы увидеть, кто рядом. На улице едва брезжил рассвет. Она посмотрела на спящего рядом, его лицо было умиротворённым, а дыхание — размеренным. Она боялась его разбудить, потому что в его сне он казался таким беззащитным, словно маленький ребёнок. Ей стало невыносимо жалко его. Она понимала, что им не следует спать вместе, хотя, возможно, для кого-то другого это было бы нормально. Но она знала, что это неправильно. — Луи... Луи, просыпайся, — её голос нежно коснулся его слуха, и она легонько трясла его за плечо. Парень уже давно не спал и находился в своей комнате. Ему просто необходимо было убедиться, что с ней всё в порядке. Усталость взяла своё, и он не заметил, как заснул на её кровати, словно охраняя её сон. Ему так хотелось обнять её, как свою любимую игрушку. Он задремал всего на часок, но его уже будили, и ему так хотелось сказать: «Ещё пять минут», но он понимал, что пора вставать в школу. Открыв свои аметистовые глаза, он увидел перед собой голубые, как небо, глаза, и это мгновение показалось ему самым добрым утром в его жизни. — Почему ты снова спишь со мной, Луи? Нам ведь не следует этого делать.  Он приподнялся и осторожно положил руку ей на лоб, медленно спускаясь по щеке, а затем снова поцеловал её в лоб. Аню начали напрягать эти движения. Луи встал с кровати и, пожелав ей доброго утра, добавил, чтобы она собиралась, после чего ушёл на кухню, оставив её одну. Она поджала губы и задумалась: почему Луи стал спать с ней в одной комнате? Когда он был пьян, это ещё можно было понять — мог перепутать комнаты. Но теперь? Возможно, она хотела тепла, но мама всегда говорила: «Сначала спите вместе, а потом уже переспите, это для девушки непорядочно! Вот когда замуж выйдешь, тогда хоть спи, хоть переспи!» М-да, тут и сказать нечего. К тому же Луи был старше её на год. Да и вообще, стоит ли задумываться о таких глупых мыслях?  Пока она переодевалась и успевала смыть с себя следы дневных забот, Луи терпеливо ждал её на кухне. В руках он держал две чашки горячего чая, а на столе уже красовался аппетитный омлет. Сегодня Луи решил приготовить завтрак сам, ведь у домработницы был выходной. Он давно заметил, что девушки, нанятые для помощи по дому, стали слишком навязчивыми. Они то и дело предлагали свою помощь, не дожидаясь просьбы, и даже пытались заигрывать с ним. Это раздражало Луи, и он всё чаще стал давать им отгул, щедро оплачивая их услуги. Луи сидел за столом, задумчиво глядя в чашку с чаем. Он уже успел насладиться завтраком, в то время как Аня только что появилась на кухне. Её глаза горели от нетерпения, когда она бросилась к столу, чтобы отведать омлет, который она так любила. За время, проведённое с Аней, Луи успел узнать её привычки и предпочтения. Он понял, что она любит, а что может её расстроить. Каждый раз, когда она возвращалась из школы, Луи встречал её у телевизора. То, что она смотрела, порой вызывало у него удивление и даже смех. Аня обожала мультики любого вида. Иногда она также включала комедии и сериалы. Но её реакция на эти фильмы была поистине удивительной. В одном из сериалов она так разволновалась, что начала кричать и паниковать, будто происходящее на экране угрожало её жизни. Она подпрыгивала на месте и смешно плакала, вызывая у Луи искренний смех. С таким чудом скучать было просто невозможно. Когда машина тронулась с места и они оказались в пути, Аня решилась задать вопрос, который давно её мучил: — Луи, почему ты тогда... спал со мной? Её голос дрожал, но она старалась говорить спокойно, чтобы не выдать своих эмоций. Луи, сидевший рядом, лениво повернул голову от окна и взглянул на неё. Его глаза были задумчивыми, но в них не было той холодности, которую Аня иногда замечала в нём. — Ты просто... когда заплакала, я решил проверить, всё ли с тобой в порядке, — ответил он, слегка растягивая слова. — А потом просто сил не хватило, и я случайно уснул. Аня дёрнулась, словно от удара, и опустила взгляд на свои руки. Её пальцы нервно теребили шнурок от куртки, который Луи сам же ей купил. В горле снова появился ком, и она почувствовала, как голос начинает подводить её. — Это... бывает иногда... когда мне больно, — тихо прошептала она, стараясь не заплакать. Луи внимательно посмотрел на неё, заметив, как она нервничает. Его лицо стало серьёзным, и он наклонился к ней, взяв её за подбородок. Их глаза встретились, и в этот момент Аня почувствовала, что он смотрит на неё не так, как обычно. — Ты должна понять, что я не такой, каким ты меня видишь, когда мы вдвоём, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Хорошо? Она кивнула, не сразу поняв, о чём он говорит. Но когда смысл его слов дошёл до неё, она почувствовала, как внутри что-то изменилось. Луи был прав — он был совсем не таким, каким она его представляла. Он был сложным, многогранным человеком, который умел быть нежным и заботливым, но в то же время мог быть холодным и отстранённым. Они продолжили ехать в тишине, но теперь между ними витало что-то новое. Аня чувствовала, что Луи стал для неё ближе, чем раньше, и это осознание согревало её изнутри. В школе её встретила Яна. Сестра подбежала с такой радостью, что её объятия показались тёплыми и крепкими, словно она не видела её целую вечность. Ей пришлось быстро объяснить, почему она так внезапно покинула уроки. Слова о её «приключении» лились легко, но в какой-то момент она остановилась, будто вспомнив что-то важное. — Яна, нам нужно выйти в коридор. Поговорить. — Она кивнула, словно давая молчаливое согласие. Когда они приоткрыли дверь класса, их взору предстали две фигуры. — О, Аня, привет! — Парень бросился к ней, явно намереваясь обнять, но она тут же спряталась за спину сестры. — Яна, как дела? Ты ведь не забыла, что сегодня в туалете? — его слова прозвучали с лёгким намёком, который не ускользнул от внимания Яны. Она раздражённо нахмурилась и, толкнув его плечом, взяла Аню за руку. Они быстро направились к выходу, оставив парня позади. — Яна, что он имел в виду, говоря о туалете? — Аня шла, слегка прищурившись, словно пытаясь разгадать загадку. — Просто хотел сигареты одолжить. — Яна ответила коротко, но в её голосе чувствовалось напряжение. — Я вчера рылась в твоём портфеле и нашла эти… — Аня запнулась, но затем продолжила, — ничего не хочешь объяснить? Почему на тебе этот наряд? И чем ты вообще занималась, пока меня не было? — она говорила тихо, чтобы их не услышали в классе. Яна остановилась, её лицо потемнело. Она вздохнула, словно собираясь с мыслями. — Эти… Они нужны мне на всякий случай. Я хожу, брожу… Надо же как-то предохраняться. Тем более я так делала много раз, но ты этого не замечаешь. А этот наряд… Решила немного выделиться, сменить свой образ жизни. — её голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала нотка раздражения. — Ладно, а что насчёт Марка? — Аня подняла бровь, её голос был полон беспокойства. — Ань, пожалуйста, не лезь. — Яна произнесла это с лёгкой мольбой в голосе. — Насчёт чего? — Ты всегда заступаешься за кого-то, попадаешь в неприятности. Марк меня подставил перед классом, постоянно цепляется ко мне. — Я же тебе говорила, не общайся с ним! Он любого подставит, начнёт издеваться! — Но уже ничего не изменить. — А ты не рассказывала ему о своих тайнах? — Нет, а что? — Он может воспользоваться ими против тебя. — Ладно, уже неважно. Пойдём в класс, урок скоро начнётся. — Пойдём. В классе, на нашей парте рядом с Луи, сидела девушка из Аниного сна. Она расположилась так близко к нему, что казалось, будто они уже давно знакомы. Луи, в свою очередь, терпеливо ждал, когда его игрушку, как он называл девушку, наконец-то переселят к нему. Но эта настойчивая особа продолжала что-то бормотать, не обращая внимания на его явное недовольство. Аметистоглазому Луи не удалось сдержать раздражение. Он резко встал и, не выбирая выражений, накричал на девушку. Его голос звучал грубо и требовательно, он приказывал ей отсесть от него и не приставать. Но она, казалось, не собиралась уходить. Вместо этого она достала телефон и погрузилась в свой виртуальный мир, пока не прозвенел звонок. Аня сидела за другой партой вместе с сестрой, увлечённо болтая о чём-то своём. Когда учительница вошла в класс, началась химия. Девушка, сидевшая с Луи, не упустила возможности пожаловаться на него. — Юко Танака-сан, Луи мне нагрубил! — сказала она, глядя на учительницу с обидой. Учительница посмотрела на неё с лёгким удивлением и даже ноткой раздражения. — Ну, отсядь от него, чтобы он не грубил тебе, — посоветовала она. — А ты чего это вообще к нему подсела? И Аня снова не пришла? Услышав своё имя, Аня замерла, не зная, стоит ли ей вмешиваться. Но учительница заметила её и улыбнулась. — А вот ты где спряталась. Пересаживайтесь быстренько, и начнём урок! Девушка, которая сидела с Луи, бросила на Аню злобный взгляд, словно предупреждая её. Но Аня лишь усмехнулась про себя. Она уже привыкла к таким взглядам и не обращала на них внимания. Когда она пересела за парту к голубоволосому парню, она почувствовала, как вокруг неё сгущается тёмная аура напряжения. — Сегодняшняя тема: алканы, — начала учительница, и все ученики тут же принялись записывать в свои тетради. Когда урок закончился, двери класса с тихим хлопком закрылись, оставляя за собой эхо прошедшего дня. Аня с сестрой, переговариваясь, вышли в прохладный коридор, где эхо их шагов разносилось по пустым стенам. Они направились к лестнице, ведущей на первый этаж, в раздевалку, где их ждала физкультура. Пока девочки болтали, мимо них проскользнула группа из четырёх школьниц. Их поведение было странным: они шли, как будто ведомые невидимой рукой, и среди них выделялся парень, который, казалось, был воплощением стереотипа о ботанике. Он выглядел так, словно только что вышел из научной лаборатории, с очками на носу и сосредоточенным выражением лица. Но внимание Ани привлекла главная из этой группы — бежеволосая девушка. Её волосы, цвета тёплого песка, переливались в тусклом свете коридора, а глаза, словно два глубоких озера, были полны загадочности и чего-то ещё, что Аня не могла точно определить. Проходя мимо, бежеволосая неожиданно толкнула Аню плечом. Телефон, который Аня держала в руке, выскользнул и с тихим стуком упал на пол. К счастью, экран остался целым, но Аня и её сестра, Яна, вздрогнули от неожиданности. — Ты в порядке? — спросила Яна, с тревогой глядя на сестру. Её голос дрожал, как будто она сама только что испугалась. Аня, с трудом сдерживая волнение, кивнула и подняла телефон. Она быстро проверила его на предмет повреждений и, убедившись, что всё в порядке, протянула Яне. Та, с облегчением выдохнув, взяла телефон и спрятала его в карман. Девочки молча переглянулись, их глаза были полны недоумения и лёгкого страха. Они не знали, что это было — случайность или что-то большее. Но одно было ясно: бежеволосая девушка оставила после себя странное чувство, которое ещё долго будет их преследовать. Черноволосая девочка с грациозностью покачивалась на качелях, ожидая, когда её заберёт парень. В то время как она ждала, рядом сидела её сестра, погружённая в мир своего телефона. Аня также жаждала взять в руки свой собственный аппарат, но, к её сожалению, Луи пока не спешил отдавать его ей. В эти моменты она могла бы наслаждаться любимыми мелодиями, раскачиваясь так сильно, что другие могли бы принять её за ребёнка, хотя её рост и внешность намекали на возраст от 11 до 13 лет. Даже когда она купалась на море, к ней нередко подходили дети её возраста, желая завести дружбу. Она не понимала причины их интереса, но однажды, когда она спросила их о возрасте, они ответили, что им 11 лет. А теперь ей уже исполнилось 16. Её размышления прервал голос Жины. Та позвала девочку, предложив пойти к ней домой, хотя на самом деле это был лишь предлог. Если бы кто-то узнал, что она живёт с Королём Бейблэда, у них обоих могли бы возникнуть серьёзные проблемы. Аня обняла свою сестру Яну, и они ушли вместе с Жиной. Пока они шли, Жина решила сказать: — Аня, прости, пожалуйста, за то безумие, что произошло вчера. Если бы я осталась, смогла бы сразу позвать полицию и задержать их. Аня, конечно, не забыла про вчерашнее, но одно слово её удивило: — Задержала? Да они там чуть ли не напали на Луи с пистолетом, а ты бы их задержала? Я пряталась в твоей ванной комнате, думала, что не доживу. Пыталась дозвониться до Луи. Каким образом ты смогла бы их задержать? Аня была на грани нервного срыва. — Ты бы сама там... могла... Арх! — Она закатила глаза. Вдруг раздался сигнал машины, и девочки переглянулись. Они посмотрели и увидели чёрную, довольно знакомую машину. Жина, прежде чем голубоглазая собралась подойти к машине, попросила у неё прощения. Та улыбнулась и кивнула. Сероглазая не удержалась от этой детской улыбки и так крепко обняла её, что захотелось потискать, но воздержалась, сочтя это лишним. Аня немного засмущалась и не знала, что делать. Жина отпустила её, и они разошлись. Когда девочка подошла к машине, дверца распахнулась перед ней, словно приглашая внутрь. Она осторожно села, и автомобиль плавно тронулся с места. Всю дорогу домой их окружала тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя. Черноволосая заметила, как Луи сидел, нахмурившись, его раздражение было ощутимым. Она понимала, что лучше держаться от него подальше, пока он не успокоится. Так продолжалось и в те дни, когда она не ходила в школу. Девочка боялась заговорить с Луи, опасаясь, что он снова нагрубит. Лишь ночью, когда они уселись за ужин, он вдруг стал более спокойным. Луи внимательно посмотрел на неё и спросил о загадочных рисунках, которые обнаружил в её черновике. На листке были изображены рыбки, разделённые на группы. Но это были не просто рыбки. Там были и другие обитатели океана: крабы, морские звёзды, дельфины. Всё это складывалось в удивительную «сказку», которую девочка нарисовала, наполнив её жизнью и тайной.  Аня робко улыбнулась, её взгляд метался по столу, словно пытаясь найти опору в окружающем мире. Она мягко произнесла: — Это... мой мультфильм из фантазии. Её губы тронула лёгкая усмешка, а в глазах зажёгся огонёк воспоминаний. — Когда я была маленькой, у меня были куклы: Барби, Монстр Хай и ещё одна, космическая. Но если их не находилось, я брала косынки и длинные пёрышки. Из косынок плела белочек из волшебного леса, а из перьев — рыбок, плавающих в сказочных морях. В больнице мне сказали, что у меня богатая фантазия. Даже мама так говорила. Но, став старше, я подумала, что могу сохранить свои мечты на бумаге, чтобы не забывать их. Аня замолчала, пожав плечами, будто не хотела больше говорить. Луи слушал её с интересом, отмечая про себя, что она не только рисует, но и умеет придумывать удивительные истории. Внезапно его внимание привлекла фраза о больнице. — А в больнице ты из-за чего лежала? — спросил он, отпив чай. Она задумалась, будто пытаясь уйти от воспоминаний, но шрамы на её душе давно зарубцевались. Поняв, что это не имеет значения, она начала рассказывать. — Ну, причин было много, — усмехнулась она, пожав плечами. — Первый раз я не помню, когда это случилось, но, кажется, это было из-за ноги или правого уха. А второй раз — из-за шеи, хотя, возможно, перед этим я была там из-за носа. Мне тогда удаляли какие-то шарики, кажется. Во время операции я чуть не задохнулась из-за недостатка наркоза. Помню трубу, которая была во мне. Это было ужасно. Она скривилась, словно от боли, и вздрогнула. — А из-за уха… Там был гной, или я не помню точно. Помню, как родители заглядывали мне за ухо и говорили что-то о черепе, о повреждениях. Помню, как они увидели что-то чёрное. Мне вкололи иголку в руку, и это было больно. Двигать рукой было неприятно, но со временем я привыкла. Она сделала паузу и вздохнула. — Потом мы пошли к какому-то зданию. Мы ехали в лифте, и там было как на вокзале — много людей с детьми сидели на полу с матрасами. Меня отвели в операционную. Врачи сказали, что сделают «бабочку». Я тогда не знала, что это такое. Луи слушал её всё также нахмурившись. — Мне приснился сон. Я снова была в операционной, меня куда-то двигали. Помню люстру или как она там называется. Она смутилась и нервно постучала ногтем по кружке. — Когда я проснулась, я была привязана к кровати тряпками или бинтами, моя голова была перебинтована. Ко мне подошла девушка и сказала, что моя мама придёт, но она так и не пришла. Луи услышал грусть в её голосе, но не подал вида. — Я слышала, что там были другие больные дети. Мне было их жалко, но я не помню, что они говорили. Я пробыла там три дня и ждала маму. Мне приносили йогурт, делали уколы. Медсёстры ругались на меня, и мне казалось, что они меня побьют. Я всего лишь хотела к маме. Во сне я была рада её видеть, но когда просыпалась, снова плакала. Когда я встретила маму, доктор сказал, что будет делать промывание и если я будет плакать и кричать - меня заберут у мамы. Я терпела боль, плакала, но старалась не кричать. Меня пустили к маме, но теперь я была в больнице с бабушкой. Так было и с шеей. Операция, промывание, перевязка. В первом классе девочка придушила меня и образовался гнойник на шее. Посидев ещё пять минут в тишине после прослушивания её истории, он сказал ей идти мыться и ложиться спать. Сам же он решил подождать ещё полчаса, чтобы встретиться со старыми знакомыми. — Луи! — голос девочки звучал тихо, но настойчиво. — Мг? — Луи устало поднял глаза, ожидая, что она наконец задаст вопрос. Но Аня, словно сдерживая себя, молчала, боясь, что её слова вызовут у него гнев или раздражение. Она не хотела, чтобы он снова пил, но боялась, что её забота будет воспринята как вторжение в его личное пространство. — Скажи… В тот день, до того, как я пошла в школу, ты ночью лег со мной… Ты был пьян тогда? — её голос дрогнул, и она опустила взгляд, надеясь, что он не заметит её смущения. Она давно хотела спросить об этом, но боялась, что он не ответит честно. Луи тяжело вздохнул и, не глядя на неё, встал из-за стола. Его движения были резкими, словно он пытался скрыть свои эмоции. Но Аня не собиралась отступать. Она встала и преградила ему путь, её руки дрожали, но она старалась выглядеть уверенно. — Пожалуйста, не пей! — её голос был тихим, но в нём звучала мольба. Никто никогда не осмеливался останавливать Луи, особенно после того, как он однажды потерял контроль из-за алкоголя. Но Аня не могла просто молчать. Она знала, как алкоголь может разрушить его жизнь, и не могла допустить, чтобы это произошло. Луи остановился и медленно повернулся к ней. Его глаза, обычно холодные и отстраненные, теперь были полны раздражения. Он посмотрел на неё так, словно она была глупой девчонкой, которая не понимала, что говорит. Но Аня не отступила. Она смотрела ему в глаза, не отводя взгляда, и продолжала говорить. — Ты же сам знаешь, насколько алкоголь вреден. Он только испортит тебе жизнь. Пожалуйста, не пей! — она произнесла эти слова с такой искренностью, что даже Луи почувствовал, как его гнев начинает утихать. Он выпрямился и посмотрел на неё, словно оценивая её смелость. Голубоволосый нагнулся к ней ближе, так что их лица почти соприкоснулись. Его аметистовые глаза встретились с её голубыми, и он прошептал ей прямо в губы: — Ложись спать. Я скоро приду. — Пообещай мне, что не будешь больше пить! — Аня не отводила взгляда, её голос дрожал, но она старалась звучать твёрдо. Она не хотела, чтобы он приходил к ней пьяным снова. Луи кивнул, его лицо оставалось непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то, что Аня не смогла понять. Он поцеловал её в лоб и повторил: — Ложись спать. — Угу, спокойной ночи, — слабо улыбнулась она и, стараясь не показывать своего облегчения, поднялась к себе в комнату. По ноябрьской улице, где холодный ветер, словно злой дух, пронизывал до самых костей, шагал парень. Его белая шуба, хоть и была тёплой и пушистой, как облачко, не могла защитить от ледяных порывов. Ветер, казалось, хотел проникнуть в каждую клеточку его тела, выстудить душу и выжать из неё последние капли тепла. В руках он сжимал старую фляжку с горячим чаем, который, как маленькое чудо, согревал не только его озябшие пальцы, но и согревал его изнутри, даря ощущение тепла и уюта. Луи шёл, погружённый в свои мысли, и его шаги эхом разносились по пустынной улице. Он думал о недавней вечеринке в баре, где стены были увешаны фотографиями, а музыка играла так громко, что казалось, будто она может проникнуть в самые дальние уголки его памяти. На этой вечеринке он встретил старых знакомых, с которыми давно не виделся. Они смеялись, шутили, делились новостями и воспоминаниями, но в какой-то момент Луи почувствовал, что ему не хватает воздуха. Ему нужно было что-то большее, чем просто общение. Когда он подошёл к компании, сидящей на лавочке у старого дуба, его сразу заметили. Кто-то приветственно махнул рукой, кто-то окликнул по имени. Луи улыбнулся, стараясь не показывать, как он рад встрече. Друзья обрадовались, увидев его, и вскоре они уже оживлённо беседовали. Луи не был большим любителем шумных компаний и долгих разговоров ни о чём, но сегодня ему нужно было освежиться. Он взял предложенный ему стакан с чем-то крепким и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, но это было приятно. В воздухе витал запах алкоголя, сигарет и осенней листвы. Парни рассказывали друг другу о своих делах, делились новостями, смеялись. Луи слушал их, но в голове у него звучали совсем другие мысли. Он знал, что обещал Ане не пить, и это обещание тяготило его. Аня была особенной для него. Её глаза, наполненные грустью, всегда находили отклик в его сердце. Он не хотел её подводить, но сегодня ему так не хватало тепла и дружеской поддержки. Луи смотрел на свои руки, сжимающие фляжку с чаем. Он знал, что должен быть сильным, но в этот момент ему просто хотелось раствориться в этом холодном осеннем вечере, забыть обо всём и просто быть рядом с друзьями. Осенний ветер ласково ласкал его лицо, и капли дождя падали на землю, создавая свой меланхоличный ритм. Этот ритм был похож на его собственные мысли, которые кружились в голове, как осенние листья, уносимые ветром. Луи, задумчиво глядя в свой стакан, отложил его на стол. Его друзья, сидящие рядом, заметили это и переглянулись. Зеленоволосый парень усмехнулся, его глаза блеснули любопытством. — Луи, а почему ты сегодня не пьешь? — спросил он, слегка наклонив голову. — Ты же обычно сюда только ради этого и приходишь. Луи поднял взгляд, его лицо выражало смесь задумчивости и легкой усталости. Он вздохнул, словно решая, стоит ли говорить. — Не хочется, — коротко ответил он, стараясь не выдать своих истинных чувств. — Ого, — воскликнул один из парней, удивленно подняв брови. — У тебя что, девушка появилась? Луи фыркнул, его голос прозвучал чуть резче, чем он хотел. Он попытался скрыть свое раздражение за напускной бравадой. — Пф, да ты что, серьезно? — сказал он, махнув рукой. — Я не настолько безнадежен. — Может, ты просто не хочешь развлекаться? — предположил второй парень, отпив из своего стакана коньяка. Он кивнул на одну из блондинок, сидевших неподалеку. — Ты ведь у нас всё равно холостяк, наслаждайся жизнью! Луи почувствовал, как внутри него закипает раздражение. Он отвернулся, стараясь не встречаться взглядом с друзьями. — Я вижу, ты развлекаешься, пока твоя жена занимается домашними делами, — заметил третий парень, его голос звучал немного резко. — Тебе не стыдно изменять? Луи повернулся к нему с удивлением. Его глаза сузились, брови нахмурились. — Я вообще-то другу посоветовал, — сказал он, стараясь не повышать голос. — И, кстати, может, на тебя кто-то повлиял, а? А то ты, я смотрю, даже не пьешь в последнее время. — Не говори глупостей, — резко ответил Луи, его лицо стало еще более напряженным. — Закурить есть? Он поднялся со своего места, не дожидаясь ответа. Его движения были резкими, словно он пытался сбежать от разговора, который начал его раздражать. Парень извлек из кармана свою последнюю пачку сигарет и протянул её. Луи глубоко затянулся, ощущая, как дым медленно проникает в его легкие, принеся на мгновение долгожданное облегчение. Осенний вечер становился все более мрачным, и ему отчаянно хотелось найти тихое место, где можно было бы побыть наедине со своими мыслями. Он огляделся по сторонам, пытаясь уловить хотя бы слабый проблеск надежды в этой безрадостной мгле. Каждый шорох листьев под ногами усиливал чувство одиночества и тоски. Луи казалось, что весь мир погружен в глубокую печаль, и лишь он один оставался в этом сумрачном уголке реальности. Я проснулась от терпкого ощущения, что нужно срочно сходить в туалет. Но вставать совсем не хотелось — ноги мгновенно покрылись ледяным холодом. Вдруг Луи уже вернулся и спит? Я осторожно приоткрыла глаза, и мир вокруг меня погрузился в непроглядную тьму. Казалось, что я ослепла, и от этого стало ещё страшнее. Свет из окна не пробивался сквозь плотные шторы, и вокруг царила абсолютная тишина. Я попыталась на ощупь найти телефон, но тут же вспомнила свой детский страх — ощущение, что кто-то стоит рядом, дышит в затылок. Сердце заколотилось, и я замерла, не решаясь сделать шаг. Но потом я взяла себя в руки и, преодолевая страх, медленно направилась к столику. Пальцы дрожали, когда я наконец-то нащупала телефон. Холод пробирал до костей, и я обхватила себя руками, чтобы хоть как-то согреться. Включив телефон, я увидела, что на часах 22:47. Затем включила фонарик и, стараясь не смотреть по сторонам, пошла к двери. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по зыбучим пескам. Наконец я оказалась в коридоре. Здесь было немного светлее, но всё равно казалось, что кто-то наблюдает за мной из темноты. Внезапно я услышала звук замка и замерла. Кто-то вошёл в дом. Я осторожно выглянула из-за угла и увидела знакомый голубой огонёк сигареты. Это был Луи. Он мельком взглянул на меня, закрывая за собой входную дверь.  Он подошел ко мне почти вплотную, его огненные волосы вспыхнули еще ярче в полумраке комнаты. Он засунул руки в карманы своей белоснежной шубы, где я заметила ключи от дома. Я пожала плечами, не зная, что сказать в ответ. Вместо этого я спросила: — Почему так темно? Свет выключился? Я потерла глаза, пытаясь прогнать сонливость. Он кивнул, его лицо оставалось в тени. — Иди спать, — коротко сказал он. — Я уже не смогу заснуть, — ответила я, чувствуя, как усталость все же берет верх. Он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Его голос, тихий и слегка насмешливый, прозвучал у самого моего уха: — Тогда я помогу тебе уснуть, если ты не сделаешь этого сама. Я нахмурилась и, надув губки, ответила: — Вообще-то я темноты боюсь, а не тебя! Он улыбнулся своей наглой, почти вызывающей улыбкой. — Ну тогда пойдем вместе, — предложил он, и его глаза сверкнули в полумраке.  — Нам нельзя спать вместе! — возмутилась я, чувствуя, как нарастает паника. Внезапно Луи погасил свои волосы, и темнота окутала нас. Я пыталась включить свой телефон, но он был разряжен и выключился в самый неподходящий момент. — Луи, что ты делаешь? Я ничего не вижу! — Я почувствовала, как сильные руки потянули меня за талию, а аметистовые глаза Луи светились в темноте, отражая мягкий свет, исходящий из коридора. Вслед за глазами вспыхнули огненные голубые волосы. Он повел меня, похоже, в сторону ванной комнаты. — Зачем мы туда идём? — На мой вопрос Луи не ответил, но когда мы уже оказались в комнате, он снял свою боа и следом рубашку. Мне стало неловко, и я отвела взгляд, но затем, не выдержав, снова посмотрела на него. Он дал мне свою одежду, чтобы я подержала её. На вешалке висел его пижамный халат. Прежде чем он его надел, Луи снял штаны, отчего я, почувствовав, как щеки начинают пылать, отвернулась. — Зачем ты меня сюда позвал? — Краем глаза я взглянула на него и, чуть не покраснев, забрала у него штаны. — Это уже перебор! У тебя служанки есть! — Я уже переходила на нытьё и надула губы, чувствуя, как моё раздражение усиливается.  Он усмехнулся и, наклонившись ко мне, нежно прошептал на ухо, обвивая рукой мою талию. — Почему же ты такая маленькая и капризная? Когда-нибудь я тебя убью за то, что ты ворвалась в мою жизнь. — Голубоволосый нежно коснулся губами моей шеи. Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, сердце забилось быстрее. Его дыхание щекотало кожу, и я ощутила, как меня охватила дрожь. Эти прикосновения были одновременно мягкими и властными, я не могла понять своих чувств. — Что он делает? — подумала я, чувствуя, как щеки наливаются горячей краской, давившей на лицо. Я попыталась оттолкнуть его, но он крепко держал меня в своих объятиях. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Мысли путались, я не знала, как реагировать. В его глазах я видела смесь желания и нежности, что только усиливало неразбериху в моих чувствах. — Нет, я не должна сдаваться, я не должна расслабляться! — подумала я, собравшись с силами, и оттолкнула его, сделав шаг назад.