Мой любимый альфа

      Чонгук проснулся раньше обычного. Он со стоном выбрался из вороха одеял и побрел в ванную, чтобы привести себя в порядок. Часы указывали на ранние шесть часов, поэтому подросток не торопился со сборами. Войдя обратно в комнату, омега наткнулся взглядом на единственное яркое пятно на бетонных стенах — импровизированный уголок у рабочего стола, где он развесил все свои фотографии, сделанные в Корее и на отдыхе с Чимином.       Когда Чонгук смотрел на солнечно улыбающегося Пака, его сердце болезненно сжималось. Он разглядывал любимого на каждом снимке и гадал, какие слова подобрать для того, чтобы извиниться перед ним и попытаться донести, что он не лгун и не предатель.       Чон никогда не был человеком, способным на ложь и коварство. У него и в мыслях не было того, чтобы намеренно укрывать что-то от Пака, но обещание, данное Тэхену, он должен был выполнить. Это являлось еще одной чертой омеги — во что бы то ни стало сдержать слово, чтобы не подрывать к себе доверие. И теперь, когда Чонгук крупно налажал перед Чимином, его цель заключалась в том, чтобы сдержать еще одно обещание, данное себе в эту минуту — больше никаких тайн.       С момента ссоры с Паком прошло несколько дней. Омега никак не выходил с Чоном на связь, а в школе избегал общения и игнорировал одноклассника, будто того и не существовало. С Тэхеном Чимин так же был холоден, однако и сам Ким не рвался к разговору. Все указывало на то, что он тяжело переживал неожиданный разрыв с Джином. Чонгук начинал страшиться того, что Чимин тоже решил оставить его. Брошенные в тот злополучный день слова омеги продолжали крутиться в мозгу, словно заевшая пластинка. «Ты отличный друг, Чонгук, замечательный друг, но парень из тебя никакущий».       Значило ли это то, что Пак поставил точку в их только начавшихся отношениях? Это и намеревался выяснить Гук, дожидаясь Чимина после занятий. Он сидел у школьного входа на лавочке и не сводил глаз с дверей, ожидая в них появления старосты.       — Чимин! — подросток соскочил со скамейки, когда заметил среди толпы учеников бредущего Пака с опущенной головой. Тот откликнулся на имя и посмотрел на Чонгука, но тут же ускорил шаг, намереваясь сбежать. — Не уходи! Давай поговорим!       — Отстань, у меня много дел, — раздраженно бросил омега, упорно продвигаясь к школьным воротам. Чонгук ни на секунду не отставал от него.       — Я быстро! Пожалуйста, просто выслушай меня! — взмолился Чон, попытавшись осторожно переплести пальцы с чужими. Пак резко дернул рукой, будто прикосновение было чем-то неприятным, и нахмурился, резко остановившись. Во взгляде его по-прежнему стояла злость и обида. Чонгук ненавидел себя за то, что являлся виной всех этих ужасных чувств.       Волк в его груди тихо скулил, прижимая уши к голове. Он нуждался в том, чтобы его заметили, успокоили, но того же требовал и зверь Чимина. За плохо скрываемым запахом сладкой гардении Чонгук распознал нотки горечи и печали. Он хотел сгрести Чимина в объятия и крепко прижать к себе, окутать любовью и теплом, но омега не позволял этого, не давая даже коснуться себя. Это было больно. Еще неделю назад Чонгук и подумать не мог о том, что когда-то их крепкие отношения превратятся в то, что происходило сейчас. Он не мог позволить себе потерять Пака. Не тогда, когда омега научил его любить и быть любимым.       — Что ты хочешь мне рассказать? — взбрыкнул Пак, — что несколько месяцев за моей спиной тусовался с моим лучшим другом и его бывшим?       — Нет! То есть, да, но…       Чимин не дал Чону продолжить, перебив самым наглым образом. Он отвернулся и снова зашагал вперед.       — Это я уже слышал от Тэхена, — фыркнул Пак, надеясь фразой окончить неприятный разговор. Чонгук был уперт, поэтому снова почти бежал за омегой, на ходу стараясь высказать все, что кипело на сердце.       — Чимин, дай мне объясниться!       — Да в чем?! — прикрикнул Пак, — в том, что ты лгун?! Что я не могу тебе верить? Что за моей спиной ты можешь…       — Все не так! Я не лгал тебе, просто умалчивал о том, о чем меня попросили не говорить! Ты же обсуждал все с Тэхеном? Прости меня, Чимин, пожалуйста! Что еще я должен сделать для того, чтобы ты обратил на меня внимание? — отчаяние в голосе Чонгука слышалось так явно, что от каждого произнесенного слова Пак морщился, будто они доставляли ему нестерпимую боль.       — Я обратил, — кивнул Чимин, — и не услышал ничего, что могло бы переубедить меня! Вы просто как три предателя спелись за моей спиной, ожидая неизвестно чего! Ладно Тэхен, он всегда вел себя, как придурок, но ты, Чонгук? Почему ты просто не рассказал мне? Я бы не сдал тебя Тэ, не полез бы к нему с расспросами! Тебе не пришлось бы в одиночку тащить это бремя, но ты все равно не счел нужным посвятить меня, будто я не достоин правды! Мне плевать, что ты там и кому обещал, я — твой парень, Чонгук!       — Так ты не бросаешь меня? — с щенячьей преданностью Чонгук смотрел в чужие глаза, с замиранием сердца ожидая ответа. Он чувствовал, как у него потели ладони и гулко билось в груди.       Пак покачал головой и отвернулся от Чона, сохраняя продолжительную паузу.       — Не бросаю, — пробурчал он, — но мне нужно время, чтобы все обдумать. Я не могу сделать вид, что ничего этого не было и вести себя так, будто не ты скрывался от меня несколько месяцев подряд. Как бы я тебя… как бы ты мне ни нравился, это выше моих сил, прости. Поэтому тебе лучше оставить меня в покое, Чонгук.       — Но, — омега крупно шагнул вперед, но Чимин отдалился на такое же расстояние, качая головой.       — Не подходи, — предупредил он без былой злобы, — мой волк сейчас сходит с ума и требует тебя утешить, но я не могу этого сделать. Не смотри на меня таким взглядом, это нечестно.       Чонгук шумно выдохнул и надул губы, по привычке теребя края свитера. Он заломил брови, вновь поднимая взгляд на Чимина.       — Но я тоже хочу тебя утешить, — честно признался Чон, — мне тяжело знать, что ты страдаешь.       — Это еще один урок для тебя, Чонгук. Ты не можешь идти на поводу у своей омеги и делать все, что ей захочется. Ты должен научиться контролировать себя и свое тело, потому что на данный момент я запрещаю тебе прикасаться ко мне, — для достоверности Чимин отошел еще дальше, чтобы у Гука не было соблазна вновь поддаться инстинктам. У него самого сердце разрывалось от боли, но со своим волком Чимин умел быть строгим.       — Но мы поговорим еще? — с надеждой спросил Чонгук, — ты дашь знать, когда я смогу снова… Когда мы сможем вернуться к нам?       — Да, — кивнул омега, — прости, у меня действительно много дел. Я должен идти.       — Я буду ждать, — выдохнул в спину уходящему Паку Чонгук, глядя на то, как омега с каждым шагом отдаляется от него.       Совсем сникнув, Чонгук отправился домой. Там он бездельно валялся в кровати, слушая грустную музыку в наушниках, иногда пытался заняться учебой и в принципе делал то, что выходило у него проще всего — предавался самобичеванию. Из рук все валилось. Все, за что бы подросток ни брался, раздражало и злило его, поэтому к вечеру он просто уткнулся в подушку лицом и пролежал так до тех самых пор, пока не уснул.       Время тянулось до невозможности медленно и монотонно. Школа-дом, школа-дом, и никакого разнообразия. Чонгук перестал следить за календарем, когда прошла неделя после последнего разговора с Чимином. Омега чувствовал себя паршиво, и продолжающий игнорировать его Пак делал только хуже.       Однажды Чонгук даже получил выговор от преподавателя за то, что не давал другим ребятам спокойно учиться своими сильными отчаянными феромонами. Слава богу это занятие проходило без Пака, иначе Чонгук сгорел бы со стыда. Он коротко извинился и пообещал взять себя в руки. С тех пор ему пришлось следить за своим волком каждую секунду, чтобы не тревожить ни в чем неповинных одноклассников и учителей.       Чонгук исправно пытался учиться, и начавшиеся экзамены на время отвлекли его от невыносимой паузы в отношениях с Паком. Он надеялся, что когда все это закончится, Чимин сжалится над ним, и они вернутся к тому, на чем остановились. Без сладкого запаха гардении на себе Чонгук чувствовал себя неполноценным.       Игру перенесли на июнь. Она прошла спокойно, и все волнение Чона было лишним — он без проблем справился со своей задачей отвлекающего маневра, «Южные Тигры» были удивлены тем, что на поле бегает омега. Капитан школы Келлера-Нильсона разорялся о том, что это нечестный и грязный ход, но его слова не имели веса, потому что ни в одном правиле участия в матче не было того, что запрещало бы омеге играть в футбол. «Тигры» снова продули «Дельфинам», и в этом была большая заслуга Чонгука. Даже Коул, который относился к этой идее предвзято, похвалил Чона и дружески похлопал по плечу, поздравляя с победой.       Дела Чонгука потихоньку шли в гору.

***

      — Я уже выезжаю. Да, я накормил Танни, не волнуйся ты так, — Тэхен закатил глаза, садясь за руль красной машины. Он засунул ключ в замок зажигания, поворачивая его. Отключив вызов, омега направился к дому Грэйс и Роберта, в котором сегодня проходила вечеринка в честь новоселья.       С ремонтом было покончено. Месяц ушел на то, чтобы облагородить огромный доми́но и привести его в человеческий вид. Тэхену у Грэйс нравилось — белые комнаты имели большие панорамные окна, за счет чего создавалось ощущение, что он находился в оранжерее. Роберт, сошедший с ума со своим озеленением, заставил дом и участок растениями и всевозможными цветами. Для этого пришлось нанять опытного садовода, потому что любимая тетушка Тэхена ни черта не смыслила во флоре.       Припарковав машину у ворот, омега поправил полы длинного белого пиджака и вытащил из салона Ентана, не позволяя тому ступить на землю. Сегодня он был без поводка.       — Добрый день, — Тэхен вздрогнул, когда сбоку раздался чужой голос. Повернувшись, он увидел Намджуна, который так же был облачен в пиджак.       Вообще-то, омега не любил носить деловые костюмы. Он предпочитал им удобные мягкие водолазки и темные брюки, но Грэйс, которая недавно вытащила племянника на шоппинг, подобрала ему замечательный свободного кроя костюм из легкой белой ткани. Тэхен выглядел в нем по-деловому строго, но так же невесомо за счет того, что широкие брюки плавно струились по длинным ногам, а расстегнутый пиджак летел за ним, словно сидевшая на спине бабочка. Собранные в пучок волосы открывали вид на изящную шею подростка, где притаилась серебряная цепочка с минималистичным кулоном-кружочком. Он выглядел грациозно и нежно, и Грэйс налюбоваться не могла омегой в самом расцвете своих лет.       Намджун выглядел не менее презентабельно. Пепельные волосы альфы были уложены гелем в идеальную прическу, а отглаженный бежевый костюм подчеркивал золотистость его кожи. Солнце бликами играло на улыбчивом лице, и Тэхен завис, разглядывая компаньона Роберта. Того, кажется, не смущала заинтересованность омеги, поэтому он не торопил его с ответом. Когда Ентану надоело стоять на одном месте, он начал вырываться из чужих рук, чтобы его отпустили на землю. Тэхен крепче ухватил щенка, шикая на него.       — Здравствуй, — ответил наконец Тэ, смущенно улыбнувшись. Дуновение ветра донесло до омеги легкий аромат свежей мяты, и он невольно вдохнул глубже, пробуя новый запах.       Когда они виделись в прошлый раз, Тэхен не успел обратить внимание на детали, потому что был сонным и раздраженным. Он не помнил того, чтобы Намджун был таким красивым. Или все дело в костюме? Во всяком случае, Тэхен не собирался задерживаться на улице, он хотел поскорее спихнуть Ентана на тетю.       — Как экзамены? — задал дежурный вопрос альфа, решив заполнить тишину.       — Жду результатов. На носу выпускной, поэтому да, со школой почти покончено.       Молодые люди поднялись на крыльцо и позвонили в звонок. Их встретила Грэйс, облаченная в платье-футляр ее любимого кроваво-красного цвета. Женщина сияла красотой и гостеприимством, поэтому она сразу же затянула парней в дом, набросившись с объятиями на Тэхена.       — Господи, ты потрясающе выглядишь! — воскликнула тетя, проводя обеими руками по плечам племянника. Тот смущенно отвел взгляд, пунцовея щеками. — Кажется, не видела тебя сто лет!       — Я был у вас на выходных на прошлой неделе, хватит драматизировать!       — Мог бы и почаще приезжать, Роберта все равно почти никогда нет дома. Кстати, он ждет тебя на втором этаже, — женщина обратилась к Намджуну, и тот, кивнув, удалился. — Ну, как у тебя дела?       — Все так же, — закатил глаза омега, спустив щенка на пол. Тот сразу же помчался вглубь дома, исследуя территорию. У Грэйс ему тоже нравилось — можно было вдоволь набегаться по огромным комнатам и наесться растительности, от которой у него потом пучило живот.       — Так же — это хреново? — усмехнулась женщина, закуривая сигарету, — помирился с Чимином?       Тэхен глубоко вздохнул и помрачнел. После того, как он выдал Паку тайну, которую тот узнал, случайно подслушав скандал в спортзале, омеги больше не говорили. Чимин был занят учебой и у него не было времени помириться с лучшим другом. Помимо всего прочего, Ким все еще тяжело переживал разрыв с Джином. Темными вечерами Тэхен лежал в своей постели и листал страницы скетчбука, которые пестрели изображениями розоволосого омеги. Он не мог набраться сил для того, чтобы позвонить Джину и попросить его о встрече. Казалось, что ничего нового они не скажут друг другу, но потребность в общении было не вытеснить из души. Тэхен в Джине нуждался, и это убивало его.       — Нет, он постоянно занят. Думаю теперь, когда экзамены сданы, у него найдется свободный вечер, чтобы прийти ко мне и напиться до беспамятства, — усмехнулся племянник. Грэйс цокнула и покачала головой.       — Разберись с этим скорее, ты же знаешь, что вина лежит на тебе. Я бы на месте Чимина еще и рожу тебе начистила.       — Слава Богу, что ты не на месте Чимина!       — Тэхен! Ты уже приехал! — с лестницы послышался голос Роберта. Он, вместе с Намджуном и несколькими мужчинами, спустился на первый этаж, — раз все в сборе, не перейти ли нам к обеду? Я чертовски голоден!       Бизнесмены и их семьи переместились в просторную столовую. Стол ломился от количества еды и напитков, и вскоре застучали приборы. Гости поздравляли Грэйс и Роберта с новосельем, компаньоны дарили паре необходимые в быту дорогущие подарки, и Тэхен по большей степени отмалчивался, наслаждаясь тем, что до него никому нет дела.       Так он думал, пока не наступил вечер. Намджун, который по «чистой случайности» всегда оказывался рядом с омегой, не сводил с него глаз. Альфа практически не пил, поэтому блеск в ореховом взгляде от шампанского был игривым. Тэхен понял, что его пытаются соблазнить. Поразившись открытию, он старался спрятаться около Грэйс или Роберта, но женщина, заметив поведение племянника, шикнула на него и велела расслабиться. Когда музыка из колонок заиграла громче, Намджун перешел в наступление.       — Позволишь сопроводить тебя в танце? — галантно спросил он, протянув Тэхену руку. Омега едва не поперхнулся, отставив бокал на поднос. Он поднялся с софы, разглаживая примятый пиджак.       — Я не очень хорошо танцую, — попытался мягко отказать Тэ, но Намджун не сдавался. Он мягко хихикнул, что было не характерно для такого статного альфы.       — Я тоже, — признался тот, — но хотелось бы поухаживать за таким прекрасным омегой, как он того и заслуживает.       То ли алкоголь, разыгравшийся в крови, то ли слова Намджуна, подействовавшие на Тэхена, то ли что-то еще, заставило Тэхена принять предложение. Он осторожно вложил изящную кисть в чужую руку, краем глаза заметив, как Намджун уверенно ведет его к середине комнаты. Рядом с ними танцевали другие пары, и где-то в толпе он заметил улыбающуюся Грэйс.       Отведя смущенный взгляд, Тэхен вернулся к своему спутнику.       Намджун был зрелым альфой. Таким, каких обычно фотографируют на обложки журнала и подписывают, что в кратчайшие сроки они заработали миллионы. Он был спокойным и рассудительным. Наверное, эти качества были присущи всем бизнесменам. В перерывах между разговорами Грэйс обмолвилась словом, что Намджуну было всего двадцать семь лет и он все еще не нашел свою пару. Тэхен пропустил мимо ушей прозрачный намек, но теперь, когда Намджун держал его за талию и мягко покачивал в такт музыке, он задумался о том, что все это безобразие лучше скорее прекратить. Его не интересовали альфы, и Грэйс прекрасно это знала. Тэхен был геем до мозга костей.       Успокаивающий запах Намджуна не был навязчивым. Тэхен мягко улыбался и держал мужчину за плечи, когда тот прервал тишину.       — А говорил, что плохо танцуешь, — шепнул он, склонившись к уху омеги. По коже Тэхена побежали мурашки, и он повел плечом, чтобы избавиться от этого неприятного чувства. Он не хотел, чтобы кто-то обнюхивал его. Намджун, будто прочитав мысли, тут же отстранился.       — Разве это можно назвать танцем? — выгнул бровь омега, — мы просто обнимаемся под музыку. Медляки придумали для того, чтобы тискать омег без прямого предлога.       — Думаешь, мне хотелось тебя потискать? — мягко рассмеялся Намджун, являя Тэхену свои ямочки на щеках.       — А разве нет? Ты весь вечер трешься около меня, — с долей обвинения проговорил омега.       Намджун снова рассмеялся.       — Вау, ты такой прямолинейный, — альфа был смущен, но умело прятал это за улыбкой, — что еще скажешь о том, что я просто стараюсь обратить на себя твое внимание?       — Что это бесполезно, — пожал плечами Тэхен, — меня интересуют омеги.       Растерянность во взгляде Намджуна подкосила его уверенный вид. Он сжал ладонь на боку Тэхена сильнее, о чем-то раздумывая.       — Ты уверен в этом? — снова попытался он.       — С самого обращения, — кивнул Тэхен, не собираясь уступать в противостоянии.       — Что ж, тогда попрошу извинить меня за то, что неправильно воспринял твои взгляды. Мне показалось, что ты тоже заинтересован во мне.       — Тебе показалось, — подтвердил Тэхен, — я просто изучал тебя. Ну, знаешь, в целях безопасности.       — Не доверяешь альфам? — выгнул бровь Намджун.       — Не доверяю людям, — просто бросил Тэхен.       Когда музыка сменилась ритмичной, а танец закончился, Тэхен выскользнул из объятий Намджуна и быстрее нашел стол с выпивкой, чувствуя, как ему становится дурно. Он оглянулся и нашел выход на балкон, решив подышать свежим воздухом. Скоро к нему присоединилась и Грэйс.       — Что ты сказал Намджуну? — в лоб спросила женщина, наблюдавшая за парой весь вечер. Кажется, она была недовольна.       — Чтобы он катился к черту, — хмыкнул омега, за что получил гневный взгляд.       — Ты с ума сошел?! — зашипела альфа, — разве так я тебя воспитывала?!       — Да успокойся, — вздохнул Тэхен, — просто сказал, что меня не интересуют альфы. Это, между прочим, правда. Не знаю, какого черта ты решила, что мне понравится Намджун. Можешь не пытаться свести нас. Я все еще…       — Любишь Джина? — повысила голос Грэйс, — ты это называешь любовью? Он всю кровь тебе выпил, Тэхен, сколько можно убиваться по человеку, который принес тебе столько боли?!       Омега нахмурился и впился злым взглядом в глаза женщины. Он со стуком поставил недопитый бокал на столик, нависая над тетей, словно грозовая туча, готовившаяся разразиться.       — Столько, сколько потребуется для того, чтобы вернуть его, — прошипел омега. — Мне не нужна чертова сваха и толпы женихов под окном. Прекрати вести себя как идиотка!       Хлопнув дверью, Тэхен вернулся в дом и отправился на поиски собаки. Он звал Ентана, но того не было слышно из-за громкой музыки.       Собака нашлась на кухне в руках Намджуна. Ну конечно, кто же еще мог быть с ним! Альфа чем-то кормил щенка и гладил по пушистой шерсти, совершенно не заботясь о том, что вечеринка была в самом разгаре.       — Мы едем домой, — прогремел Тэхен, забирая Ентана из чужих рук. Он утер носик собаки пальцем, обмазывая лакомство о свой белый костюм. Его не заботило то, что пятно может не отстираться. Он просто хотел скорее оказаться где-то, где не будет Намджуна и Грэйс, которая повела себя отвратительно. Тэхен понимал, что она хотела как лучше, но сводить его с альфой и обесценивать его чувства к Джину… Омега снова ощутил прилив злости, поэтому молча направился к выходу, стуча по кафелю каблуками туфлей.       — Может, тебя подвезти? — подал голос Намджун, — ты много выпил, тебе нельзя за руль.       — Вызову такси, — отмахнулся омега, возвращаясь в гостиную. Там он нашел Роберта, поздравил еще раз и попрощался с теми, кто заметил его сборы. Грэйс, стоящую у балкона, он проигнорировал и вышел на улицу.       Заказывать такси Тэхен не собирался. Плевать, что утром он может обнаружить штраф или получить его ночью за вождение в нетрезвом виде. Заведя мотор, Тэхен вырулил на дорогу и поехал в сторону дома Паков. Время было не поздним, поэтому он надеялся, что Чимин еще не спит.       Щенок, будто чувствуя настроение хозяина, вел себя тихо. Державшийся весь день Тэхен дал слабину, сжимая в руках руль и жмурясь, будто в груди пробили дыру.       Он скучал по Джину. Он хотел увидеть его так сильно, что волк не находил себе места. Лавандовый аромат окрасился горечью утраты, и Ким с шумом втянул носом воздух, силясь не разреветься, как маленький мальчик. Остановив машину у дома Чимина, омега забрал Ентана и забарабанил в главные двери, переминаясь с ноги на ногу. Ответа не было. Через несколько стуков и звонков на первом этаже загорелся свет, поэтому когда на пороге появился помятый друг, Тэхен задержал дыхание.       — Тэ-тэ? — тихо спросил Пак, не ожидав увидеть здесь одноклассника.       Тэхен вдруг понял, каким ослом и идиотом он был. Чимин всегда был тем, кто подставлял свое сильное плечо и помогал двигаться дальше, а теперь, когда Ким остался совершенно один, он понял, кого чуть не потерял из-за своего обмана. Он должен был сразу же обо всем рассказать Чимину, не ждать, пока этот уродливый секрет выберется наружу!       В носу защипало. Тэхен и слова не вымолвил, как почувствовал предательские слезы на щеках. Чимин испуганно распахнул глаза и бросился к омеге, обнимая его за плечи. Находившийся между друзьями щенок не позволял Тэхену ответить на объятия, но он склонился к Паку и спрятался носом ему в шею, задыхаясь от подступившей истерики.       Когда сладость успокаивающей гардении окутала его, омега смог разлепить мокрые ресницы. Он шмыгнул носом и спросил Чимина:       — Можно переночевать у тебя?       Тэхен не мог вынести мысли о том, что вернется этой ночью в свой одинокий дом. Все в нем напоминало о том, как раньше было хорошо. Тетя жила с ним, не позволяя сойти с ума от одиночества, он был с Джином, которого любил так же сильно, как и год назад, они с Чимином постоянно устраивали алкогольные посиделки, чуть не до драки выясняя, кто из супергероев Марвела круче. Тэхен скучал по всему этому, он хотел исправить все, что успел натворить.       — Конечно, проходи, — Чимин отступил в сторону и позволил Тэхену войти, запирая за ним дверь. На кухне сидел Сонун, только что вылезший из постели, в трусах и с бутылкой молока. Он недовольно глядел на Тэхена, что отпустил на пол щенка.       — Че приперся? — хмыкнул альфа, — некому сопли утереть?       — Сонун, закрой пасть! — шикнул Чимин. Сонун закатил глаза и присосался к бутылке, чтобы чем-то занять рот. Опустошив емкость, он брякнул ей о стол и направился к лестнице.       — Если твоя псина гавкнет хоть раз, я выставлю вас обоих за дверь.       Когда омеги остались наедине, Чимин неловко почесал затылок.       — Хочешь есть?       — Нет, я, типа, с вечеринки, на которой успел надраться. Есть алкоголь?       Чимин вздохнул и достал из холодильника по бутылке пива. Он уселся за стол, наблюдая за молчаливым Тэхеном. На том лица не было.       — Что случилось?       — Кроме того, что я обидел лучшего друга и проебал парня? — хмыкнул Ким, — послал сегодня какого-то альфу, который подбивал ко мне клинья. У Грэйс было новоселье, на котором ко мне подкатывал компаньон Роберта. Я просто… Чимин, прости меня. Реально, я не знаю за что тебе достался такой лучший друг, но я люблю тебя, и мне действительно стремно осознавать то, что я так долго врал тебе. Не знаю, что на меня нашло… Крышу будто сорвало. Мне казалось, что я не люблю Джина и скоро эта привязанность ослабнет, но я еще никогда так не ошибался. Когда он бросил меня… Я понял, что не смогу без него. И без тебя не смогу, Чимин.       Пак долго молчал, кусая пухлые губы. Он отпил из бутылки, отдирая край промокшей от конденсата наклейки.       — Мне тоже без тебя хреново, — признался омега, — скучаю по моему придурку Тэ-тэ, — усмехнулся он, подарив Тэхену мягкую улыбку. Тот не выдержал и поднялся, седлая колени Пака. Обняв его, словно огромная коала, Ким уложил подбородок на плечо друга и прикрыл глаза, наслаждаясь близостью. Отбросив с шеи длинные волосы, он коснулся запаховой железой чужой, потираясь о нее, как делал всегда, когда искал защиты. Смешавшиеся запахи лаванды и гардении наполнили комнату. Чимин с облегчением выдохнул, обнимая Тэхена за тонкую талию.       — Выглядишь как сынок богатенького папика, — усмехнулся Пак, оглядывая белую одежду друга. Ему было непривычно видеть таким Кима.       — Это все проделки Грэйс. Она вздумала свести меня с Намджуном, будто то, что меня интересуют только омеги, какая-то шутка.       — Вернее, один омега, — хмыкнул Чимин, — что делать собираешься? Поговоришь с ним?       — Думаешь, он станет меня слушать после того, что было?       — Попробовать стоит, если ты уверен в том, что он тебе нужен. Не попытаешься, не узнаешь.       — И то верно, — согласился омега. — Ну, а ты? Что у вас с Гуком? Он словно в воду опущенный ходит. Ты хоть поздравил его с победой? Я видел тебя на игре.       Теперь помрачнел Чимин.       — Мы… у нас, вроде как, пауза в отношениях.       — Чего? — нахмурился Ким, — с какого перепугу? Чонгук не сделал ничего плохого, помирись с ним немедленно!       — Это ты мне говоришь? — рассмеялся Пак, — несколько месяцев назад ты был бы рад тому, что я с ним расстался.       — Это было раньше, и вы не расстались. Поговори с ним. Уже на следующей неделе выпускной! Не хочу смотреть на ваши тухлые рожи в такой знаменательный день!       Тэхен вернулся на свое место, отпивая пиво. Чимин задумчиво вертел в руках ободранную бутылку, ковыряя пальцем остатки клея от этикетки.       — На самом деле я уже давно хочу поговорить с ним, да все никак не соберусь… Думал, позвать его на свидание, но не могу придумать ничего толкового.       — Забей на свидание, просто выгони Сонуна и позови его домой, пока предки на работе. Уверен, Чонгук с ума от счастья сойдет!       Некоторое время омеги продолжали общаться. Тэхен, окончательно опьянев, еле как поднялся по лестнице. Стянув с себя испачканный костюм, он залез в кровать Пака и распахнул одеяло, ожидая друга.       — Мне нужны примирительные обнимашки, — надул губы Ким, и Пак, рассмеявшись, забрался в постель, крепко обнимая Тэхена за плечи. Уснули они быстро и спокойно.       Чимин чувствовал, что теперь все встает на свои места.

***

ONE OK ROCK — Stand Out Fit In

      Чимин несколько раз осмотрел комнату, пытаясь понять, все ли сделал так, как планировал. Гирлянда, включенная в розетку, переливалась мягким фиолетовым цветом. Закат, окрасивший небо в такие же тона, словно поддерживал его. Глянув на время, омега нервно прикусил губу и спустился на первый этаж.       Он не должен был так сильно волноваться перед приходом Чонгука, но он подумывал даже открыть бутылку вина, чтобы избавиться от идиотской дрожи в руках. Казалось, они не виделись с Чоном целую вечность, что было, конечно же, неправдой. Омеги продолжали пересекаться в школе, пока длились экзамены и подготовка к выпускному.       Чимин поверить не мог в то, что уже завтра он официально окончит школу и получит свой аттестат. Костюм давно висел в шкафу, идеально отпаренный и начищенный до блеска. Омега хотел, чтобы этот день стал незабываемым. Он хотел станцевать с Чонгуком медленный танец и сказать ему все то, что так долго кипело на сердце.       Разлука помогла понять Паку, что он по уши, до одури сильно влюбился. Это не было похоже на то, что было в начале их отношений. Теперь Чимин ощущал любовь в каждом взгляде на Чона, в каждой одинокой минуте, проведенной вдали от него.       Этот перерыв заставил его осознать, что Чонгук тот человек, которого хочется видеть рядом с собой до самой старости, в болезни и здравии и так далее, о чем с пафосом писали в брачных клятвах молодожены. Чимин мечтал о том, что когда-нибудь в далеком будущем он сможет произнести все эти слова перед алтарем для Чонгука. Он представлял это так ярко, что нисколько не сомневался в исполнении этой мечты.       Внезапное школьное увлечение переросло в любовь, и Чимин не мог ей сопротивляться. Он должен был поговорить с Чонгуком как можно скорее.       Когда в дверь позвонили, омега вздрогнул и вскочил со стула. Он поправил на себе одежду и волосы, коснулся горячих щек и умолял себя успокоиться, пока шел ко входу. Пропустив внутрь Чонгука, Пак отошел на несколько шагов и впился взглядом в подростка.       Чонгук нисколечко не изменился. Его длинные волосы все так же завивались в причудливые кудряшки, а оленьи глаза все так же наивно глядели по сторонам. Он аккуратно составил обувь на пороге, ступая на светлый паркет белыми носками. Чонгук оделся просто: темные брюки и белая рубашка, расстегнутая у горла на несколько пуговиц. Донельзя обыденно и привычно, но Пак настолько поразился красоте юноши, что забыл, как дышать. Он во все глаза рассматривал Чона, никак не найдя слов для приветствия. Тишину нарушил омега.       — Привет, — тихо выдохнул он, ведя себя до невозможности скромно. Он все еще стоял у порога, и Чимин отмер, предложив подняться в свою комнату. Чон кивнул и последовал за юношей, продолжая молчать.       Оказавшись в спальне Пака, Чонгук снова застрял у дверей. На него со всей силой обрушился сладкий аромат гардении, по которому он скучал каждый божий день, пытаясь воспроизвести в памяти. Он не мог надышаться, на мгновение прикрыв глаза. Его собственный запах усилился. Чон не мог контролировать то, как его волк выпускал больше соблазнительных феромонов, чтобы окутать ими Чимина.       Это подействовало. Зрачки омеги расширились, а крылья носа зашевелились. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как начать разговор.       — Ты…       — Я…       Оба заговорили одновременно и замолчали, позволив другому закончить. Омеги рассмеялись своей неловкости, почувствовав облегчение. Перед Чимином стоял его Чонгук, его невозможно добрый и открытый омега, а он вел себя, как первоклассник. Сбросив с себя тяжелую плиту мыслей и дум, Пак подошел к Чонгуку и крепко обнял его за талию, прижимаясь к часто вздымающейся груди.       Чон обмяк в ласковых руках Чимина, сгребая его в охапку. Он уткнулся носом в мягкие волосы омеги, растеряв всю способность говорить.       — Я скучал по тебе, — выдавил глухо Пак, — я так сильно соскучился…       Чонгук приподнял чужое лицо за подбородок и уверенно коснулся пухлых губ своими, вовлекая омегу в наполненный нежностью поцелуй. Трепетно отвечая, Чимин тянулся навстречу юноше, тратя каждую секунду на то, чтобы подарить ему всю ту ласку, которая скопилась за месяц в разлуке.       Они заново учились касаться друг друга. Вслепую добравшись до кровати, Чонгук мягко опустился на покрывало и уложил на себя Пака, который теперь опирался на руки. Он продолжал блаженно целовать омегу, полностью передав контроль изголодавшемуся по любви волку.       Звуки возни и сладких чмоков заполнили комнату. Гирлянда, освещающая пространство, создавала интимную атмосферу, и Чимин просто не мог оторваться от Чона, чтобы сказать хоть слово. Вместо этого он вытащил из брюк Чона рубашку, забираясь под нее горячими ладонями. Чонгук шумно выдохнул и напрягся, когда руки Пака поползли выше к груди. Приподнявшись, омега дрожащими пальцами принялся расстегивать одежду.       Чимин помог Чону избавиться от верха, а затем сбросил и с себя футболку, оставаясь в одних джинсах. Переведя взгляд на распластанного под ним Чонгука, Пак склонился и любовно прижался губами к шее, где сиреневым ароматом била запаховая железа.       Первый несдержанный стон сорвался с губ Чонгука, давая зеленый свет. Он изогнулся на мягком покрывале, подтягивая к себе Чимина. Удерживая того за затылок, Чон в ответ прижался к чужой железе поцелуем, лаская ее языком. Дрожь, прошившая тело Пака, заставила его покрыться мурашками. Он сбился дыханием, слыша стук собственного сердца в ушах.       — Я тоже скучал, — прошептал в тишине Гук, — не представляешь, как сильно я ждал тебя…       Он чувствовал, что его белье увлажнилось. Брюки неприятно давили на вставший член, но Чон пытался игнорировать это, осыпая шею и плечи Чимина поцелуями. Тот ласкал нежную кожу Чонгука, мягко нажимая пальцами на бугрящиеся грудные мышцы. Он ластился к его телу, словно изнеженный прикосновениями кот, начиная громко урчать. Ответ Чонгука не заставил себя ждать. Вибрация под короткими пальцами Пака заставила его вздрогнуть, и он снова потянулся к чужим губам, сливаясь с юношей в поцелуе.       Чонгук стал нетерпеливым. Вскруживший голову аромат гардении заставлял его волка сходить с ума. Он требовал скорее удовлетворить его избранника, окутать его любовью, поэтому Чон скользнул с изгиба талии ниже, на бедра Чимина, чтобы сжать его задницу обеими ладонями. Пак тихо заскулил и вжался пахом в чужой, размыкая сентиментальный поцелуй.       Встав с постели, он расстегнул джинсы и сбросил их на пол. Чонгук тоже времени зря не терял — его собственные брюки вместе с трусами валялись у кровати бесформенной кучей.       Глядя на обнаженного омегу в своей постели, Чимин тихо рыкнул, сцепив сильно зубы.       — Я сейчас с ума сойду, — тяжело выдохнул он, стягивая последнюю вещь с тела. Член шлепнулся о низ живота, а смазка, что до этого пропитывала ткань белья и брюк, скользнула ниже по ногам тяжелыми каплями.       — Иди сюда, — требовательно позвал Чон, чуть раздвинув ноги. От такого предложения Чимин не мог отказаться.       Он снова накрыл своим телом омегу, что принял его в комфортные объятия. В руках Чона Чимин чувствовал себя в безопасности. В этих объятиях он чувствовал защиту, любовь и заботу, доверительность и открытость, поэтому зарекся никогда не размыкать собственных рук, не выпускать из них сокровище, которое носило имя Чонгук. С этого дня — никогда.       Блуждая ладонями по крепким мышцам, Чимин добрался до чужого члена, что оставлял за головкой влажные прозрачные следы. Он обхватил длину пальцами, насколько позволял кулак, и провел несколько раз сверху-вниз, проглатывая стоны омеги. Под бедрами Чона уже появилось мокрое пятно. Он нисколько не стыдился того, как сильно желал Пака, поэтому сильнее раздвинул ноги, являя взору свое прекрасное тело с самыми интимными местами.       Пак не мог сдерживаться. Он прикусил губу между зубами, спускаясь ладонями по внутренней стороне чужих бедер. Приласкав тяжелую мошонку, он продолжил свой путь дальше, вляпавшись пальцами в скользкую смазку, наполнившую комнату густым ароматом сладкой сирени.       Этот запах был самым любимым у Чимина. Этот запах ассоциировался у него с нежностью и трепетом, спокойствием и комфортом. В некоторых статьях писали о том, что сирень говорила о прекрасной душе человека, что чарующий аромат пробуждал тайные фантазии и проникал в самую глубину сердца, побуждая создавать невероятные произведения искусства. Чонгук — вот кто являлся настоящим произведением искусства. Его аромат будто впитывал в себя весь негатив, а взамен дарил ощущение счастья и безмятежности.       Чимин был готов к тому, чтобы слиться с этим ароматом навсегда. Сейчас, в этот самый момент, когда Чонгук смотрел на него с нескрываемой в глазах мольбой, Чимин знал, что однажды позволит себя укусить. Не знал только того, как скоро это претворится в реальность.       Следуя инстинктам, Пак бережно проводил руками по оголенным участкам кожи. Он будто заново изучал Чона, все его слабые места и чувствительные изгибы. Коснувшись кончиками пальцев сжимающегося входа, омега размазал по расселине смазку, топя в ней ладонь. Чонгук тек так сильно, что Чимин еле сдерживался не нырнуть вниз и вылизать юношу дочиста. На это у него еще будет время.       — Сделай что-нибудь, — прохрипел Чон, ерзая бедрами по кровати. Взгляд опьяненно следил за Чимином, который не мог налюбоваться омегой. Вновь слившись с ним в поцелуе, Чимин медленно протолкнул внутрь первый палец, на пробу обводя им мягкие мышцы.       Чонгук был расслаблен. Он всецело доверял своему партнеру, а потому был спокоен. Он стоически терпел первые манипуляции с растяжкой, даже не поморщившись, когда Чимин протолкнул внутрь третий палец. Дыхание Чона было ровным, словно он совсем не волновался о своем первом разе.       Зато волновался Чимин. Он помнил свое первое занятие сексом и думал о том, как доставить больше удовольствия омеге, но тот, кажется, и так был всем доволен. Обилие смазки, которое выделялось из ануса, размягчило мышцы. Из-за этого Чонгук совсем не ощущал дискомфорта, когда почувствовал упершуюся в растянутые мышцы горячую головку члена Чимина.       — Я собираюсь проникнуть, — прошептал тот, замерев у входа. Он держался на дрожащих руках, сдувая со лба промокшую челку.       — Я жду, — Чонгук похлопал омегу по бедру, подгоняя его к действиям. Тот шумно выдохнул и прикусил губу, начиная осторожно проталкивать твердый член внутрь юноши.       Теснота и влага, которые его охватили, заставили локти подогнуться. Пак лег на чужую грудь, замерев, когда до упора вжался бедрами в чужие. Он чувствовал Чонгука так сильно и ярко, что перед глазами шли темные пятна. Сирень впитывалась в его кожу будто родной запах, и Чимин не выдержал, снова присасываясь к чужой шее.       Выгнувшийся навстречу Чонгук изменил угол проникновения, отчего сильно вздрогнул и протяжно застонал. Он чувствовал, что что-то изменилось, и тяжело вздымающаяся грудь покрылась испариной.       Чимин, понимая, что нашел простату, осторожно выскользнул до головки и снова толкнулся, наблюдая за красиво исказившимся лицом омеги. Наслаждение и блаженство, что читались в чужих эмоциях, наполнило и его самого.       Пак принялся осторожно толкаться, медленно и неспешно, чтобы дать Чонгуку время привыкнуть. Тот вцепился в плечи Чимина, притягивая ближе к себе.       — Не понимаю, почему мы не сделали этого раньше, — задушенно выдохнул он, касаясь кончиками губ чужих. Пак усмехнулся, чмокая омегу.       — Я не хотел торопить события, — выдохнул он, снова и снова попадая по простате Чонгука. Тот уже слабо соображал, отдавшись в волю своему волку.       — Сильнее, — простонал он, сжимая мышцы ануса.       Чимин, получив двойную стимуляцию, тихо рыкнул и принялся двигаться увереннее, наращивая темп. Весь его пах сверкал от выделившейся чонгуковой смазки. Прозрачные ниточки соединяли его лобок и яйца с покрасневшей кожей бедер омеги, и это заставляло двигаться быстрее, создавая какофонию мокрых шлепков, перемешанных стонов и судорожного дыхания.       Чонгук был красивым. Кудряшки, рассыпавшиеся по подушке, словно нимб ангела окружали его голову. Порозовевшие щеки сверкали в слабом свете гирлянды, а полуприкрытые веки отбрасывали тень от длинных трепещущих ресниц. Чимин не мог выдержать всего этого.       — Я люблю тебя, — тихо мурлыкнул Чон, сотрясаясь от ритмичных толчков, — люблю так сильно, что…       Чонгук взвизгнул и схватился за чужие плечи крепче, когда Пак сорвался на бешеный ритм. Сознание перекрыло от услышанных слов, и он ускорился, вытрахивая из юноши все силы.       — Я тоже люблю тебя, — уверенно ответил он, глядя в сверкающие глаза, — никогда не сомневайся в этом.       Чонгук снова захныкал и застонал, жмурясь от переполняющих чувств. Он сжался сильнее, когда почувствовал первые признаки подходящего оргазма. Все внутренности скрутились от жгучего желания кончить. Он выгнулся на постели, когда Пак особенно сильно ударил по простате, и не выдержал, когда почувствовал брызнувшее внутри горячее семя.       Захлебываясь эмоциями, Чонгук слепо потянулся к юноше, чтобы поцеловать. Собственный оргазм не заставил себя ждать, поэтому он брызнул спермой на чужой живот и свою грудь, выстанывая так протяжно и громко, что вздулись вены. Перед глазами плыло. Все, чего требовал его волк, горело на кончиках пальцев и удлинившихся клыков. Он не понимал, что творит, когда уткнулся носом в чужую шею. Он собрал с мокрой кожи приторный аромат гардении, облизал мягким языком пульсирующую железу, а затем впился в нее распахнувшимся ртом, чувствуя, как клыки пронзают тонкую кожу.       Чимин забился крупной дрожью в сильных руках. Он стонал, ощущая себя выжатым до предела. Из члена снова брызнуло семя, а шею обожгло сильной болью, вслед за которой разлилось блаженное тепло. Он чувствовал себя так, будто выпил несколько бутылок водки. Поплывшее сознание отказывалось соображать, но сирень, окутавшая со всех сторон, успокаивала. Она чувствовалась на собственной коже, она текла в его венах и распространялась по сердцу, словно молодые побеги кустарника, разрастающиеся там навсегда.       Рухнув на постель, Чимин наощупь нашел Чонгука и прижался к нему, смаргивая с глаз выступившие слезы.       — Я люблю тебя, — снова прошептал он, дрожащей ладонью касаясь чужой щеки. Облизнув губы, Чонгук повернулся на бок и громко заурчал, ощущая каждую эмоцию, чуть ли не каждую мысль Чимина собственной кожей.       — И я тебя тоже, — вторил Чон, прежде чем закрыть глаза и провалиться в сладкий, безмятежный сон.

***

Forester — All My Days

      Чимин проснулся рано. Яркое солнце уже светило в окно, а птицы распевали свои песни, сообщая о приходе нового дня. Он потер припухшие глаза, широко зевая. Повернув голову к тумбочке, чтобы взять телефон, омега поморщился от прострелившей боли. Шея. Укус. Чонгук прошлой ночью пометил его!       Подорвавшись с кровати, Пак прилип к зеркалу, рассматривая отражение. Грудь была испещрена вязью красочных засосов, а на шее, прямо там, где билась ароматная железа, пестрели две маленькие крапинки запекшейся крови. Чимин по наитию коснулся раны пальцами, шикнув от боли.       Новые ощущения были странными. Чимин чувствовал, что хочет скорее увидеть Чонгука, но его не в было в постели. И вещей его тоже не было. Оглянувшись, Пак понял, что Чон удрал домой спозаранку. Вздохнув, он посмотрел на время и помчался в ванную. До выпускного было еще несколько часов, но мама Чимина преждевременно записала его на прическу и макияж к стилисту.       Опаздывать не стоило. Сбросив Чонгуку несколько донельзя сопливых утренних сообщений, Чимин выпорхнул на первый этаж на крыльях любви. Сонун, отец и мать уже завтракали, сидя за обеденным столом.       — Твою ма-а-а-ать! — протянул брат, когда увидел только проснувшегося Чимина, — теперь понятно, какого хрена ты вытолкал меня вчера на улицу! Больно было?       — Сынок, это то, о чем я думаю? — взволнованно спросила женщина, распахнув широко глаза.       — Пахнешь Чонгуком, — усмехнулся отец, выдавая одобрение широкой улыбкой. Чимин уселся около альфы, принимаясь за свою еду.       — Можете по одному? У меня голова гудит. Это так и должно быть? — омега спросил родителей, поочередно глядя на них.       — Он зализал рану? — спросила мама, осматривая шею своего ребенка. Чимин крепко задумался, пытаясь вспомнить, что вообще вчера произошло. К своему стыду он не мог ответить на этот вопрос.       Когда Чимин в полной мере осознал то, что он теперь помеченный омега, он испугался. Он понимал, какой это серьезный шаг и какая большая ответственность, но Чонгук, который укусил его, был всем, чего желал Пак в своей жизни. Если тот нуждался в метке, Чимин снова преклонил бы голову и оголил шею, только попроси его об этом Чонгук.       Признать то, что он любит, действительно любит Чонгука было так легко и правильно. Озвучив свои чувства, Чимин ощутил такую легкость, будто только и ждал, когда сможет сделать это. Ответные слова Чона нисколько не подвергались сомнениям. То, как юноша смотрел на него прошлой ночью, как шептал его имя и сладко стонал, надрывая связки, говорило само за себя. Чимин чувствовал, что его любят в ответ, поэтому он не мог дождаться момента скорее увидеть Чонгука на церемонии вручения аттестатов, а затем и самом выпускном, которого он так долго ждал.       Год пролетел незаметно. Чимин погрузился в воспоминания, прокручивая в голове кадры, словно киноленту. Он начал с новеньких. Трое учеников перевелись в их школу, и Пак даже не догадывался о том, что один из них заберется в его сердце и покорит его. Потом Ной. Чимин усмехнулся тому, как наивно пытался себя обмануть. То, что он чувствовал к Чонгуку, никогда бы не сравнилось с чувствами к Ною. Пак бы никогда не смог его полюбить, и дело даже не в том, что он был альфой…       Альфа. Его дорогой, нежно любимый Чонгук так долго ходил под этим клеймом, оказавшись в итоге человеком. Человеком, который обратился прекрасным юным волком. Омега Чонгука была замечательной. Самой потрясающей из всех, кого доводилось знать Паку за всю свою жизнь.       Гормоны Тэхена. Его долгое лечение, ссора с Джином и расставание. Самые лучшие в жизни новогодние каникулы вдвоем с Чонгуком и тайна, которая чуть было не развела их по разным берегам реки. Примирение с лучшим другом. Обретение метки от человека, которого Пак сильно любил.       Он будет скучать по школе. Особенно по двенадцатому классу, который подарил ему смысл жизни, его чудесного корейского мальчика Чонгука.       Шмыгнув носом, омега сморгнул выступившие на глаза слезы, возвращаясь к семье. Отец сочувственно вздохнул и погладил сына по спине.       — Думаешь о выпускном? — спросил он, поглядывая на Чимина. Тот надул выпученные губы, пытаясь справиться с захлестнувшими эмоциями.       — Да… Я так долго мечтал об этом дне, и теперь, когда он наступил… Я так привык к школе! Что будет дальше? — с отчаяньем в голосе спросил Чимин.       — Нихрена хорошего, — хмыкнул Сонун, набив рот хлебом и мясом, — взрослая жизнь и вынос мозга от преподов в универе. Ну, ты умный, поэтому последнее отпадает. Скорее всего через год-два ты залетишь, а потом принесешь в подоле щенка. Ауч, да че такого я сказал-то? — зашипел альфа, когда брат пнул его под столом.       — Вот ты и принесешь в подоле, а я собираюсь строить карьеру! В отличие от некоторых, к выпускному я хотя бы читать научился!       — Ты совсем оборзел, мелкий? Щас как прочитаю! — Сонун замахнулся кулаком, но сидевшая рядом мать заставила сына опустить руку, шикая на него.       Ностальгическое настроение испарилось так же быстро, как и появилось. Теперь Чимин снова тревожился, не отрывая взгляда от своего завтрака. Почему Чонгук убежал так рано? Испугался, что поставил метку, не спросив Чимина? Торопился домой, чтобы подготовиться к выпускному? У него длинные волосы, наверняка он потратит на них много времени… Но ведь он мог оставить сообщение или записку?       — Я на секунду, — Чимин поднялся из-за стола и отошел в сторонку, чтобы позвонить Чонгуку. Тот не брал трубку. Вздохнув, омега вернулся к семье.       — Твой костюм готов? Ты собираешься брать цветы?       — Да, я вчера вечером уже сделал заказ, к обеду букет нужно будет забрать. Съездишь? — спросил Чимин брата.       — Так уж и быть, — согласился тот, — так, что ты чувствуешь теперь, когда получил метку? Ты можешь читать мысли Чонгука?       — Чего? Ты где эту ересь услышал? — нахмурился омега, — не знаю, я пока что плохо понимаю, что происходит с организмом, но ощущения не из приятных. Шея болит, а еще мне тревожно.       — Это потому что Чонгук не зализал рану и сейчас не с тобой. Вот увидишь, все станет хорошо, когда вы увидитесь! Твой волк сейчас просто нуждается в защите, — пояснила мама, глядя с нежностью на Чимина. Тот немного успокоился, кивая.       Скоро рутина поглотила Пака, и ему было уже не до телефона и волнений. К обеду они поехали с матерью к стилисту, а потом, когда с прической и макияжем было покончено, принялись наряжать омегу. Он ворчал, пытаясь влезть в узкие брюки, и шипел, когда брат слишком туго затягивал галстук на шее.       — Ты выглядишь отпадно! Чонгук челюсть потеряет, когда увидит тебя! Во! — Сонун высоко поднял выставленный большой палец, оценивающе глядя в отражение зеркала. Чимин действительно выглядел бесподобно. Но это не все, что он хотел сделать перед выходом.       Направившись к шкафчику, омега вытащил шкатулку с украшениями и вдел в волосы нежный цветок гардении. Эту заколку ему подарил Чонгук в рождественскую ночь, и это был первый раз, как омега собирался ее надеть. Она значила для него слишком много, чтобы таскать каждый день, как любые другие побрякушки. Это была частичка Чонгука, и Чимин намеревался носить ее в этот знаменательный день на себе.       Взяв с собой роскошный букет сирени и маленькую сумку-клатч, Чимин сел в машину вместе со своей семьей. Около школы уже толпились выпускники со своими родителями, и общий хаос снова вызвал волнение в омеге. Он принялся оглядываться, чтобы разыскать в куче народа Чонгука.       Вместо этого он заметил кричаще-красный костюм Грэйс, а рядом с ней высокого мужчину и Тэхена, облаченного в черный облегающий наряд. Он выглядел потрясающе. Грация, что сквозила в каждом движении омеги, подчеркивала его природную сущность. Выразительный черный макияж, который не постеснялся сделать Тэхен, добавлял общему виду изюминку. Переполнившись чувствами, Пак побежал к другу, налетая на него с объятиями.       — Господи, это что, показ мод? — воскликнул Чимин, разглядывая во все глаза Кима. Грэйс и Роберт рассмеялись, приветствуя омегу.       — А сам-то! Подожди-ка, — Тэхен нахмурился, склоняясь к шее Чимина. Он принюхался, а затем отодвинул в сторону ворот белой рубашки, прикрывая распахнувшийся рот ладошкой. — О Боже, когда вы успели?!       — Что такое? — с нетерпением спросила Грэйс.       — У него метка! Только взгляни на это! — Тэхен бесцеремонно развернул Пака к женщине, и та с любопытством осмотрела затянувшийся укус, принюхиваясь.       — Пахнешь так сладко… Это сирень? Эти цветы для Чонгука, правильно?       — Да, — смущенно ответил Чимин, — вы не видели его? Он с самого утра не отвечает мне, поэтому я немного волнуюсь.       — Да брось! Наверняка наводит марафет, чтобы выглядеть под стать тебе! Офигеть можно! Как вы решились на метку? Ты тоже его укусил? — продолжал сыпать вопросами Ким.       — Нет, но обязательно сделаю это сегодня, — улыбнулся омега, пунцовея щеками. Роберт одобрительно хмыкнул, и Грэйс поддержала любимого, кивая.       — Рада, что у вас все хорошо. И что ты простил моего оболтуса, — альфа приобняла Тэхена за талию, поглаживая по боку. Пришло время ему смущаться.       — Я не мог не сделать этого, — хихикнул Пак, — слишком сильно люблю этого засранца.       К компании подошли родители Пака.       — Ну что, пройдем внутрь? — спросил отец Чимина, и все дружно последовали в школу.       Чимин не прекращал вертеть головой. Они уже заняли места в зрительном зале, учителя бродили по сцене и просили всех приготовиться. Церемония должна была начаться с минуты на минуту.       — Ну где он?! — зашипел омега, достав телефон. Отправленные сообщения были все еще не прочитаны.       — Позвони еще раз! — предложил Тэхен, и Пак нажал на вызов, слушая длинные монотонные гудки. Ничего. Чонгук по-прежнему игнорировал его.       — Может, он не успевает и прибудет на неофициальную часть? — попробовал успокоить друга Тэхен, когда на сцену вышел директор и попросил тишины.       Волнение с каждой минутой росло в геометрической прогрессии. Чимин практически не слушал напутственную речь учителей, продолжая мониторить диалог с Чоном. Тот так и не появлялся в сети.       Нервно дергая ногой, Пак сильнее сжимал в руках букет, насыщаясь его ароматом. Это создавало иллюзию того, что Чонгук был рядом. Сиреневый запах окутывал его, исходя от нежных цветов и собственной кожи.       Чимина начало мутить, когда на сцену стали вызывать учеников. Когда дошла его очередь, он на негнущихся ногах вышел к директору и принял аттестат, сказав короткую выпускную речь, заученную еще неделю назад.       Он пропустил мимо ушей все аплодисменты, спускаясь на свое место. Тэхен видел переживания друга на его бледном лице.       — Чимин, успокойся, он обязательно приедет и вы увидитесь! Мало ли что могло случиться! Вдруг у них сдохла машина?       — Да… — растерянно выдохнул омега, — да, что-то случилось, — кивнул он, пытаясь взять себя в руки.       Через полтора часа официальная часть закончилась. Все принялись фотографироваться на память с любимыми учителями, и Пака таскали от одной локации к другой непоседливые родители. Они призывали его улыбаться, но Пак не то что улыбаться, он дышать спокойно не мог, постоянно ища взглядом Чонгука.       Он не появился и к началу вечеринки. Свет в актовом зале погас, и пунш, что раздавали переодетые в сине-белую форму черлидерши, нисколько не успокаивал. Чимин чувствовал нарастающую панику.       Цветы пришлось отдать родителям. Букет уехал вместе с ними домой, так и не дойдя до адресата, а Пак не мог поддержать общее веселье, стоя в стороне у кресел.       Зажигательная музыка поглотила всех танцами. Девчонки избавились от высоких каблуков, а парни расслабили галстуки и бабочки, вспотев от выпитого алкоголя. Тэхен подплыл к Паку из-за спины, забрасывая на его плечо руку.       — Пошли танцевать! — прикрикнул он. Чимин понял, что друг тоже успел выпить. Самому Паку ничего в горло не лезло. Живот все еще крутило, а голова трещала от громкой музыки.       — Мне что-то нехорошо, — попытался отказаться Чимин.       — А кому сейчас хорошо? — снова заорал Тэхен в ухо омеги, — уверен, Чонгук уже где-то здесь! Пошли искать его!       У Чимина больше не было аргументов для отказа, к тому же зародившаяся в душе надежда сподвигла его идти за Тэхеном. Омеги пробрались в центр зала, протиснувшись между танцующими учениками в самое сердце толпы. Ким закрыл глаза и отдался движениям, танцуя, будто в последний раз. Пак ради приличия покачивался из стороны в сторону, продолжая оглядываться. Он чувствовал себя брошенным в этой толпе людей.       Казалось бы, вот он, день его выпускного, но он не мог ни радоваться, ни веселиться, когда рядом не было одного-единственного человека.       Слова играющей песни въедались в сознание намертво.

Я нахожусь в поиске каждый день, Всю свою жизнь. Знаешь, много дорог я прошёл За свою жизнь?

      Чимин чувствовал, что дышать становится нечем. Тревога, нарастающая в желудке и поднимающаяся к горлу, рвалась наружу невыпущенными слезами. В носу защипало, но омега запретил себе плакать, стараясь успокоиться. Большие мальчики не плачут. Он зря драматизирует. Все в порядке. Тэхен прав, и Чонгук где-то здесь, тоже ищет его…

Вот я оглядываюсь И мои глаза что-то ослепляет, Здесь просто слишком светло, А между тем дни продолжают переходить в ночь.

      Яркие вспышки стробоскопов и светомузыки мешали нормальному зрению. Пак щурился и вглядывался в лица выпускников, но все было не то. Чонгука не было рядом, и это пугало. Пак чувствовал, что его здесь нет.       Кожа зудела от желания прикоснуться к омеге. Чимин задыхался без его аромата, что дарил ощущение счастья и любви.       В восточных сказаниях сирень означала печаль и разлуку. В старину считалось, что сирень — это символ несчастной любви, если возлюбленный дарил своему партнеру цветок сирени. Это означало скорый разлад или отказ в отношениях.       Чимин никогда не был суеверным, но все эти мысли роем крутились в его голове и пугали с каждой секундой все сильнее. Что, если Чонгук укусил его нечаянно? Что, если он совсем не хотел связывать с Чимином свою жизнь?..

Теперь мне ясно, что это тебя я ищу Всю свою жизнь. Я улыбаюсь, ведь больше не придется быть в одиночестве Всю свою жизнь.

      Первые слезы сорвались с длинных ресниц, пачкая кожу поплывшей подводкой. Чимин вырвался из тесной толпы, держа путь на улицу. Он выбежал на свежий вечерний воздух, тяжело дыша, будто только вынырнул из-под толщи густой воды.       Согнувшись в спине, омега уперся в колени и отчаянно всхлипнул, давая волю слезам.       Почему Чонгук так поступает с ним? Почему молчит? Что могло случиться, чтобы заставить бросить его одного в такой день?       — Хреновый вечер? — тихо спросили рядом, и Пак выпрямился, размазывая по коже косметику. Он даже не старался скрыть то, что только что плакал. Джин сидел на скамейке и вертел в руках телефон. Он тоже выглядел потерянным.       — Ты не видел Чонгука? Я пытался звонить ему, но он не отвечает, — прохрипел Пак, присев рядом с бывшим другом.       — Не видел. Мне он тоже не отвечает. Хотел поздравить его, — покачал головой омега.       Они сидели в тишине, наблюдая за стремительно садящимся солнцем. Слезы продолжали катиться по щекам Пака, но он уже не обращал на них внимания. День был окончательно испорчен.       — Там… Тэхен внутри. Он, кажется, уже напился. Не хочешь поговорить с ним? — тихо заговорил Чимин, нарушив тишину.       Джин глубоко вздохнул.       — Как ты думаешь, почему я сижу здесь? — горько усмехнулся Ким, — он уже подходил ко мне. Все закончилось… не очень, мягко говоря.       — Так ты любишь его или как? Это действительно конец?       — Я не знаю, Чимин, — покачал головой омега, — иногда обстоятельства сильнее любви. Им нужно время, чтобы расставить все по местам.       Встав, Сокджин поправил пыльно-розовый костюм и вернул на место ослабленную бабочку.       — Поздравляю с окончанием школы, звездный староста, — тепло улыбнулся омега.       — И я тебя… поздравляю, — шепнул омега, чувствуя, как вставший ком в горле мешает дышать и говорить. Он проводил Джина взглядом до самой школы, оставшись в полном одиночестве в школьном дворе.       Чонгук не пришел ни через пять минут, ни через час, ни к концу вечеринки. И даже тогда, когда Пак отвозил пьяного Тэхена домой, Чонгук не потрудился прочитать ни одно сообщение, отправленное ему Чимином.