Мой любимый альфа

      У Тэхена с самого утра все валилось из рук. Он проснулся позже обычного, а потому все еще казался немного сонным. Почесав растрепанную макушку, он в который раз подумал о том, что решение состричь длинные волосы было верным. Не то что бы ему было в тягость ухаживать за прической… Но все становилось гораздо проще, когда для опрятного вида было достаточно расчесать кудрявые локоны или просто вымыть их.       Выбравшись из постели, омега лениво покончил с водными процедурами и спустился на первый этаж. Было тихо и солнечно. Ентан все еще спал, иначе собачий лай давно наполнял бы одинокие стены жилища. Юноша порылся в шкафах и холодильнике и понял, что завтракать нечем. Вздохнув, он уронил тело за стол и взялся за телефон, монотонно листая социальные сети. В последние дни не происходило ничего нового, однако волнение все равно противно ворочалось в животе.       Виной всему было очередное свидание с Намджуном.       Вечером Тэхен должен будет встретиться с альфой и поужинать. Казалось бы, что такого? Он уже миллион раз встречался с Кимом, и все эти встречи были наполнены интересными разговорами. За год и три летних месяца Тэхен успел привыкнуть к вниманию Намджуна, его больше не смущали галантные комплименты и ухаживания. Омега зарекся, что должен начать новую жизнь. И у него даже получалось, однако мысли все равно крутились около одного и того же: что будет, если Намджун решит перейти к следующему этапу в их отношениях?       Многого мужчина себе не позволял: не распускал руки, не лез с поцелуями и касался омеги губами только при прощании, никогда не намекал на постель и не пытался свернуть разговор в интимную сторону. Он не смущал Тэхена похабными фразочками, коими не брезговали альфы, чтобы затмить разум омегам, не был настойчив и терпеливо ждал.       За это Тэхен ему был благодарен. Он учился жить без Джина, и он учился состоять в нормальных, здоровых отношениях с альфой. Таких, какие создала изначально природа.       — О, вот ты и проснулся, — вздохнул омега, услышав собачий лай с лестницы. Ентан заметно подрос, и теперь мог самостоятельно передвигаться по квартире. Его роста хватало, чтобы безболезненно прыгать по ступенькам, поэтому Тэхен не таскал за собой собаку, как ручную кладь.       Выложив в миску завтрак щенка, Тэхен опустил чашечку на пол и налил свежей воды, оставив ее в стороне. Пришлось досконально изучить статьи о содержании домашних животных, чтобы понять, почему Ентан никогда не пил из миски, которая стояла у тарелки с едой.       Наблюдая за чавкающей собакой, омега продолжал думать о предстоящем вечере. Намджун был немногословен: попросил одеться в костюм и быть готовым к шести вечера.       — Ну кто там с утра пораньше? — закатил глаза Тэхен, услышав звонок входной двери. На самом деле он знал, что приехала Грэйс, однако все равно позволил себе немного побурчать — настроения было скверным.       Отворив дверь, юноша увидел перед собой женщину, облаченную в красный брючный костюм. Это без сомнений была его тетя.       — Надо же, ты все еще не одет! — воскликнула альфа, обнимая племянника, — неужели в кои-то веки нормально выспался?       Тэхен уже жалел, что рассказал Грэйс о своих проблемах со сном. Они начались как раз после выпускного, когда он начал подниматься в шесть, в пять, а то и в четыре утра, не имея возможности вновь сомкнуть веки. Закатив глаза, он просто пропустил женщину внутрь и вновь уселся за стол.       — Поздно лег, — прохрипел низким голосом Тэхен, зарываясь ладонью во все еще растрепанные волосы.       — Я привезла завтрак, — сообщила Грэйс, шурша бумажными пакетами и фольгированными контейнерами. — Какие планы? Ты говорил, что вечером будешь занят. Снова свидание?       — Ага, типа того, — незаинтересованно откликнулся Тэхен, — не знаю, что Намджун задумал, но наличие костюма не особо радует.       — О, может быть, он отведет тебя в ресторан? — с широкой улыбкой Грэйс мечтательно вздохнула, начиная предаваться фантазиям. Альфа ей нравился. Она так радовалась, когда услышала, что Тэхен собирается попробовать завести с ним отношения, что не давала с того момента продыху. Постоянно интересовалась их делами, старалась помочь советом и частенько помогала Тэхену подобрать одежду для выхода.       Так вышло, что Намджун, как и Джин, любил роскошные места, где они оба частенько оставляли горы денег. Тэхен не сравнивал их, нет, они были абсолютно разными, но все эти рестораны, театры и дорогие заведения навевали тоску о прошлом. Омега старался не думать о бывшем, но напоминания о нем кружили везде. От этого было не спрятаться, поэтому Тэхен принял решение смириться. В конце концов, люди постоянно сходились и расходились. Он всего лишь один из них, и на этом его жизнь не заканчивалась.       — Последние три свидания мы только и делали, что пробовали зарубежную кухню. Не имею ничего против еды, но хотелось бы какого-то разнообразия. Он сказал, что меня ждет сюрприз.       — А что с лицом? — нахмурилась Грэйс, глядя на племянника, — радуйся, что твой мужчина пытается тебя впечатлить!       — Я ненавижу сюрпризы, — пробурчал тихо Тэхен, обращая свое внимание на все еще теплую еду. Откусив сразу половину рыбного сэндвича, он отхлебнул из большого стакана молочный коктейль и с наслаждением прикрыл глаза.       Он просто надеялся, что вечер пройдет тихо и без казусов.       Грэйс задержалась еще на час, рассказала о продвижении по карьерной лестнице, пожелала племяннику удачи и уехала, наказав, чтобы Тэхен непременно рассказал ей, как все прошло. Хорошо, что она любила Ентана и для нее не было проблемой последить за шумным щенком. Он уехал вместе с ней.       Вернувшись во вновь пустой дом, омега до четырех часов провалялся перед телевизором. Он бездумно листал каналы, слушал музыку и задерживался на развлекательных телепередачах, а когда сработал будильник, пошел в ванную. Там он заглотил пару таблеток подавителей, чтобы не давать Намджуну лишних соблазнов в виде его полностью окрепшего лавандового запаха, вымылся и привел волосы в порядок. Просканировав платяной шкаф, омега остановился на льняном бежевом костюме со свободными разлетающимися брюками и мягком пиджаке. Под него он надел белую водолазку и добавил несколько украшений на уши и шею. Отражение в зеркале напоминало ему чужого человека. Тэхен не мог узнать себя в нынешнем омеге, который все чаще и чаще облачался в светлые ткани. Месяцы, которые он провел, страдая по Джину, сделали его более спокойным и тихим. Может быть, все дело было в Намджуне и его феромонах.       Он никогда не воздействовал на волка Тэхена специально с дурным умыслом, но омега все равно ощущал рядом с собой альфу. Скорее всего, он просто подсознательно передавал контроль своей природе. Рядом с Намджуном ему не было нужды оставаться сильным.       Когда время приблизилось к шести, альфа написал, что ждет Тэхена в машине. Он как и всегда выглядел прекрасно: уложенная гелем прическа, дорогой парфюм и легкие нотки природного запаха идеально смешивались, наполняя салон автомобиля перечной мятой и морозной свежестью. Крепкое тело скрывал брендовый костюм насыщенного коричневого цвета, и Тэхен про себя усмехнулся сочетанию их одежды. Кофе с молоком. Было ли это знаком судьбы или простым совпадением?       — Привет, — расплылся в нежной улыбке Намджун, склонившись к омеге для приветственных объятий. — Потрясающе выглядишь, — мурлыкнул на ухо он, пока прижимал Тэхена к груди. Вернувшись на свое сиденье и пристегнув ремень, омега вернул комплимент хозяину.       — И ты тоже. Чем займемся сегодня? — тут же задал вопрос Тэ, не в силах справиться со своим интересом. Он чувствовал себя более уверенно, когда его посвящали в свои планы. Однако Намджун не спешил раскрывать все карты. Он тихо посмеялся, заводя машину.       — Потерпи немного, — попросил он Тэхена, — всему свое время. Надеюсь, ты голоден?       Омега не мог справиться с разочарованием, что разрасталось в груди. Неужели они снова поедут в ресторан? За все три месяца Намджун не мог придумать ничего интереснее, чем галантные ужины в стеклянных небоскребах?       — Голоден, — оправдал чужие надежды Тэхен, стараясь скрыть расстройство в голосе. Он смотрел на дорогу, разглядывал сменяющийся пейзаж и думал о том, что общего у них было с Намджуном кроме того, что они всего лишь альфа и омега.       Намджун занимался бизнесом. Он часто рассказывал о каких-то рабочих моментах, делился забавными историями о нем и Роберте, с которым они являлись компаньонами, и представлял собой человека, совершенно незнакомого с искусством.       По окончании школы Тэхен не продолжил учебу. Как бы его ни восхищали амбиции Чимина, который рвался грызть гранит науки с ярым запалом, в Тэхене этого не было. Он предпочел удаленную работу фрилансера, подрабатывал на мелких заказах типа обложек для книг, рисовал портреты людей на заказ и старался больше продвинуть себя в творческой сфере. Он все еще работал над своим комиксом, который мечтал отдать в печать, поэтому мысли о получении диплома отошли на второй план. Денег у Тэхена было достаточно на то, чтобы содержать себя и Ентана, а внезапно разбогатевшая из-за Роберта Грэйс постоянно подсовывала в карман пару лишних купюр. Омега не жаловался на свою жизнь. Почти не жаловался, если исключить моменты, когда его снова везли отужинать в дорогущий ресторан.       В глубине души Тэхен мечтал о великом. Об искусстве, которое всегда делало его интровертную натуру более романтичной, о свободном полете мыслей и чувств. Разум Намджуна состоял из цифр и графиков. Его привлекали деньги и возможности заработать.       В этом не было ничего плохого, альфа в довольно молодом возрасте сумел сколотить хорошее состояние и обеспечить себя домом, машиной и работой, но Тэхена тяготили мысли о том, что он однажды свяжет свою жизнь с таким человеком. Он не хотел заземления, которое ему сулил Намджун. Он рвался ввысь, чтобы расправить широко крылья и взлететь.       — О чем задумался? — прервал мысли омеги альфа, глянув на него краем глаза. Тэхен тут же сбил с лица задумчивый вид, слабо улыбнувшись.       — Ентан начал нормально пить воду. Ветеринар на прошлой встрече говорил, что из-за длинной шерсти и плохого обмена веществ у него могут быть проблемы со здоровьем, но лайфхак из интернета сработал на ура. Надо было просто убрать миску с водой от еды.       Намджун нахмурился, ожидая пояснений. У него не было домашних животных.       — Ну, чисто инстинктивная фишка. Как бы смешно не звучало, Ентан — хищник, и если бы он жил в дикой природе, он бы пил воду из рек. Там проточная вода и животное уверено, что она чистая. Хищники не едят там, откуда пьют. О, и размер емкости! Воды должно быть больше, чем собака может выпить за день. Забей, тебе это не нужно, — отмахнулся Тэхен, когда понял, что слишком увлекся рассказом. Намджун все равно не собирался заводить животное, так зачем ему подробная лекция припоя собаки?       — Ну почему же не нужно? — нахмурился альфа, — если ты вдруг останешься у меня дома, я должен знать, как обеспечить твоего щенка едой и водой.       Тревога Тэхена снова дала о себе знать. Если ты вдруг останешься у меня дома…       Омега никогда не ночевал в доме Намджуна. Они заезжали туда несколько раз, но то было дневное время, не подразумевающее в себе более тесную связь. Если бы Тэхен остался там, это значило бы одно — он готов перейти к следующему этапу в их отношениях, а он готов не был.       Неприятное волнение не покидало Тэхена до самого прибытия в ресторан. Ему казалось, что в сюрпризе Намджуна не будет ничего хорошего.       Заведение, как и думалось Тэхену, оказалось помпезным. Оркестровая музыка, приглушенный свет, высокие красивые омеги в роли официантов, дорогая мебель из дерева и огромная площадь зала. Меню пестрило всевозможным разнообразием, и Тэхен был рад, что свидания с Джином не сделали из него глупца. Многие блюда и напитки он уже пробовал, поэтому без проблем мог сделать нужный заказ, от которого не будет расстройства желудка или отравления.       Трапеза проходила в относительном молчании. Намджун справился о делах омеги, продолжая загадочно поглядывать на него, а Тэхен все больше и больше мрачнел. К концу ужина он готов был подняться и попросить отвезти его домой, но невежей он не был. По крайней мере не с Намджуном. Спесь, которую сбивала витающая в воздухе аура альфы, не могла найти выхода. Сиди напротив него Джин, Тэхен давно попытался бы устроить сцену.       Когда сильная рука Намджуна легла на тэхенову поясницу и подтолкнула к стеклянным дверям, чтобы помочь выбраться на улицу, Тэхен снова заговорил о сюрпризе. Вечерело.       — Куда мы поедем теперь? Не думаю, что ты собирался впечатлить меня высокой кухней, — с долей обвинения в голосе сказал омега, когда вновь пристегнул ремень безопасности.       — Сейчас начнется самое интересное, — Намджун склонился к Тэхену и понизил голос, чтобы добавить драматичности своим словам. Он явно наслаждался чужим неведением, что еще больше раздражало Тэхена. Он действительно ненавидел сюрпризы.       — Не думаешь ли ты отвезти меня в лав-отель? — усмехнулся омега, попытавшись разбавить свое недовольство дешевой шуткой.       Все чаще и чаще Тэхен думал о том, как скоро терпение Джуна закончится и он потребует его как омегу.       — А ты бы хотел? — выгнул бровь альфа, с хитринкой глянув на Тэхена. Тот едва не закатил глаза, натужно смеясь.       — Намджун, серьезно, что за загадки? Я не люблю сюрпризы, особенно когда не знаю, о чем идет речь. Если ты собираешься отвести меня в театр, это не лучшая идея…       — Театр? — удивился альфа, — скука смертная. Я бы не обрек своего омегу на такие страдания.       Джин обрекал. Таскал с собой по спектаклям, заставлял Тэхена сидеть рядом с собой и смотреть на то, как восторженно горят его глаза. В те моменты Тэхен забывал обо всем. Видеть на лице Джина радость и удовольствие не ставилось ни в какое сравнение с тем, чтобы посидеть пару часов с закрытым ртом. Он мог бы и больше, на самом деле, если бы Джин не решил оборвать их связь на корню.       — Тогда что? — настойчиво допытывался омега, подергивая плечами.       — Обещаю, ты не останешься разочарован, — снова ушел от ответа Намджун.       То, что Тэхен уже был разочарован, он решил не говорить.       Спустя около получаса езды машина остановилась на подземной парковке ничем не отличающегося от остальных небоскреба. Намджун снова приобнял омегу и повел за собой, минуя многочисленные двери и лифты. Когда они оказались на нужном этаже, Тэхен принялся осматриваться.       Их окружало много людей. Много богатых, статных и могущественных людей, одетых в самые дорогие бренды. Тэхен не понимал, куда и зачем его привели.       — Не волнуйся, я рядом, — поспешил успокоить омегу Намджун, заметив его растерянный взгляд, — ты все поймешь, когда мы окажемся внутри, — альфа указал в сторону дверей, перед которыми стоял пропускной пункт с вооруженной охраной.       Тэхен предпочитал сохранять молчание и не задавать больше вопросов. Все происходящее напоминало о светских раутах, на которых он в последнее время вынужденно присутствовал с Намджуном или Робертом как часть семьи. Никакого восторга они у омеги не вызывали, поэтому Тэхен в очередной раз убедился в том, что они с Намджуном абсолютно разные. Как альфа с уверенностью мог говорить о том, что Тэхен не будет разочарован сюрпризом, если продолжал таскать его в одни и те же места?       Постепенно народа становилось меньше, и они продвигались в очереди. Разобравшись на пропускном пункте самостоятельно, Намджун подставил свой локоть Тэхену и с гордо поднятой головой и широченной улыбкой уверенно зашагал внутрь открывшихся швейцаром дверей. Темный коридор напоминал вход в кинотеатр, но как только они продвинулись дальше, Тэхена ослепило ярким светом со сцены. Они вошли в огромнейший зал, что был заполнен всеми теми разодетыми богачами, которых он успел увидеть в холле. Брови его съехались к переносице, но он молча продвигался к их с Намджуном местам.       Альфа сиял и однозначно был доволен собой.       — Мы пришли на концерт? — попытался угадать Тэхен, склонившись к мужчине. Выпитые таблетки работали хорошо: отголоски мяты были слабыми, чтобы иметь воздействие на волка омеги, поэтому он не боялся чужих феромонов. Как и того, что Намджун по его запаху сможет распознать его состояние. Он все еще не мог довериться альфе.       — Лучше, — шепнул тихо Намджун, коснувшись губами чужого уха, — скоро начнется.       Сцену украшали тяжелые портьеры глубокого синего цвета. Стойка ведущего стояла посередине и была того же цвета, что и оборочная ткань всего зала. Кресла, стены — все это было драпировано синим, и Тэхен ощутил себя брошенным в аквариум. Внезапно его отвлекли от раздумий вышедшие мужчины в темных костюмах с какой-то ношей в руках. Когда они пошли по рядам, Тэхен понял, что зрителям раздают номера.       — Что происходит? — взволнованно спросил он, осматривая присужденный Намджуну двести тридцать четвертый номер. Сам он остался с пустыми руками, что еще больше вводило его в ступор.       — Мы на открытом аукционе, — с улыбкой поведал Намджун, наблюдая за все еще хмурым лицом. Тэхен был на грани бросить все и выйти из себя. Он шумно вздохнул и снова огляделся.       — Тебе не кажется, что в таком случае ты должен был идти на свидание с Робертом, а не со мной? — тихо шипел омега, буравя альфу тяжелым взглядом, — с чего ты решил, что мне это будет интересно?       — Посмотри на сцену, — пока они спорили, еще один ряд тяжелых штор разъехался в стороны. Перед зрителями предстала массивная металлическая конструкция, на которой располагались полотна разных размеров. Все они пестрили разнообразием картин известных художников современности и даже прошлых веков, и Тэхен пораженно распахнул рот, когда увидел работы, которые успел изучить за свою жизнь вдоль и поперек на сайтах музеев и страницах энциклопедий по искусству.       Омега повернулся к Намджуну, неверяще глядя на него.       — Как ты?..       — Как я догадался, что ты неравнодушен к искусству? — усмехнулся мужчина, — это довольно просто, если твой омега постоянно испачкан краской или грифелем. Ну, и валяющиеся то тут, то там рисунки по твоей квартире были довольно красноречивыми. Не скрою, мне пришлось поговорить с твоей тетей для начала, чтобы не ударить в грязь лицом, но как вижу, ты под впечатлением.       — Так Грэйс все знала? — поразился Тэхен, — вот почему она приехала ко мне с самого утра! Вы сговорились! — Намджун мягко рассмеялся, поглаживая омегу по ладони. Как бы ни звучали слова того, злости в них совсем не было. — Подожди, — нахмурился вдруг Тэхен, — если это аукцион, то все эти полотна продаются… Тебе дали номер. Ты собираешься что-то купить?       — Раскусил, — кивнул альфа, все больше и больше поражая омегу.       — Так все это время ты скрывал от меня, что тоже увлечен искусством?! — если бы Тэхен мог, он бы точно закричал, но окружающая обстановка вынуждала его лишь шептать на повышенных тонах.       — О, нет-нет, совершенно точно нет, я ничего от тебя не скрывал, — снова рассмеялся Намджун, — я ничего не понимаю во всех этих картинах, но подумал, что могу сделать тебе приятно и подарить что-то.       Тэхен в неверии распахнул и так большие глаза, удивляясь услышанному. Он смотрел на мужчину перед собой и поражался тому, на какие шаги тот готов был пойти, чтобы завоевать его сердце. Это подкупало. Еще час назад Тэхен был уверен, что они с Намджуном совершенно не подходят друг другу, а теперь тот демонстрирует ему свою заинтересованность личностью Тэхена, и это было… Поразительно. Это сшибало с ног и подкупало доверие. Омега не сомневался в том, что у Намджуна серьезные намерения. Это и пугало, и восхищало его. Эмоции били через край.       Он снова повернулся к сцене и вцепился взглядом в красочные полотна, упакованные в прозрачный пластик. В этот же момент свет в зале приглушили, а на сцену вышел ведущий.       Все происходило как в тумане. Мужчина во фраке называл картины, рассказывал их историю и принимал ставки покупателей, отбивая молоточком конечные цены. Тэхен смотрел только на одну картину. Он изначально знал, что это репродукция, но выполнена она была настолько детализированно и идеально, что дух захватывало. Полотно украшали возлюбленные, слившиеся в поцелуе. Ткань на их головах скрывала лица людей, отчего действо казалось неоднозначным.       — Следующий лот: поразительная репродукция Джонатана Бернетта, написанная шестнадцать лет назад для картины Рене Магритта «Влюбленные»! Современный художник с поразительной точностью передал все цвета и тона картины, рассказывая историю автора своими кистями! Стартовая цена восемьсот двадцать долларов!       Когда по тихому залу эхом пронесся удар молоточка, Тэхен дернулся в сторону, где неподалеку от них мужчина вскинул руку со своим номерком. Он уверенно поднялся и назвал предлагаемую сумму в тысячу долларов, после чего сердце Тэхена забилось быстрее. Намджун заметил беспокойство омеги.       — Ты хочешь ее? — лишь спросил он, глядя в сверкающие интересом глаза юноши. Тот не успел ответить, перебитый еще одним желающим купить репродукцию.       — Полторы тысячи долларов!       Тэхен судорожно кивнул головой, прежде чем снова начать оглядывать зал. Намджун выжидал. Он пропускал мимо ушей бесчисленные доллары, и когда ведущий, казалось бы, в последний раз начал отсчет, высоко вскинул руку.       — Номер двести тридцать четыре! Ваша ставка?       — Десять тысяч долларов!       Тэхен в который раз за вечер уставился на гордо стоящего Намджуна, чуть не схватившись за сердце. Последний претендент остановился на пяти тысячах, и омега в предвкушении ликовал победе, ведь никто не осмеливался поднимать больше цену.       — Десять тысяч долларов раз! — удар молоточком вновь разрезал тишину, — десять тысяч долларов два! — снова удар, — десять тысяч долларов три! Продано! Номер двести тридцать четыре, вы сможете получить картину по завершении аукциона, подойдя к стойке администратора. Следующий лот!       — Ты с ума сошел! — шепотом воскликнул Тэхен, когда Намджун занял свое место, — это огромные деньги!       — Только не для меня, — мягко улыбнулся альфа, покачивая головой. Он не рисовался своим состоянием, а говорил о достатке как о должном. Тэхен рядом с мужчиной ощущал себя зеленым юнцом, который не стоит таких трат. Однако все равно не мог унять тот восторг, что обуял его от мыслей приобретения любимой картины.       Не то что бы он был фанатом сюрреализма, в жанре которого было написано полотно, или Рене Магритта, бесспорно великого художника, но его произведение «Влюбленные» действительно имело особое место в сердце юного омеги. Сколько часов он потратил на то, чтобы досконально изучить каждый кусочек картины! Не верилось, что теперь он сможет воочию лицезреть искусство прямо у себя дома.       Забрали картину они спустя еще полтора часа. Тэхена разрывало от испытываемых эмоций, и он не мог перестать смотреть на Намджуна, который с ласковой улыбкой любовался им самим. Если бы его попросили рассказать, что в его понимании было искусством, он бы просто назвал имя Тэхена.       — И как тебе сюрприз? — с доброй усмешкой спросил Намджун, когда они расположились в автомобиле альфы.       — Ты издеваешься? — задохнулся Тэхен, наконец-то имея возможность выплеснуть все свое потрясение, — это было!.. Ты просто сумасшедший! Кто в здравом уме тратит полмиллиона на школьника?!       — Не вижу здесь ни одного школьника, — хохотнул Намджун, любуясь счастьем омеги. Он впитывал его, будто губка, несомненно гордясь собой за проделанную работу.       — Это все равно безрассудно. Вы с Робертом два больших придурка, которым некуда деть свои деньги! Поверить не могу…       — Тэхен, мне никаких денег не жалко, если ты будешь вот так улыбаться, — честно признался Намджун, пронзительно глядя в чужие глаза, — не в них дело. А в…       Омега не позволил альфе закончить, заткнув его рот поцелуем. Он просто обнял Намджуна за шею и впился в его губы, будто они являлись долгожданным оазисом в засушливой пустыне.       Мужчина растерялся на мгновение, а затем уверенно притянул к себе юношу, глубоко втягивая носом воздух. К его разочарованию он не смог ощутить чужой аромат, но горячее тело омеги льнуло к нему, прося ласки, и он спешил разобраться с этим, обнимая Тэхена за талию, а другой рукой удерживая его затылок.       Поцелуй стирал между ними границы. Тэхен чувствовал, что мятный запах стал ярче, но он все еще был слаб, чтобы окончательно вскружить ему голову. Задохнувшись, он отпрянул от чужого лица, поплывшим взглядом наткнувшись на покрывшиеся румянцем щеки.       — Это будет звучать слишком, если я попрошу тебя поехать ко мне и помочь повесить картину? — тихо спросил Тэхен, поглаживая пальцами шею альфы. Тот от души рассмеялся, крепче обнимая омегу.       — Так меня еще никто не приглашал на ночевку! — веселился мужчина, пристегиваясь ремнем безопасности. Тэхен цокнул и закатил глаза, с покрасневшими щеками стукнув кулачком по чужому плечу.       — Ты имей ввиду, что у меня дома есть перфоратор и я могу просто загуглить, как им управлять. Пользуйся возможностью, пока она есть, — хихикнул Тэхен, с приятным волнением в сердце почувствовав движение машины.       Они плавно выехали с парковки и до дома омеги добрались в молчании. Тэхен не мог перестать кусать губы, думая о том, правильно ли поступает. Сегодняшний вечер на многое открыл ему глаза, но не рано ли он решил приоткрыть дверь своего сердца? Есть ли там место для Намджуна? Не обманывают ли его чувства, переполошившиеся от красивого жеста мужчины?       Тэхену не хотелось думать о том, что все выглядело со стороны до кошмарного просто: его снисхождение купили, и теперь он готов отдаться альфе за то, что тот одарил его дорогущим подарком. Тэхену было не привыкать к такому вниманию: Джин постоянно баловал его, поэтому ухаживания Намджуна не были ему в новинку. Однако сам факт…       Намджун был первым альфой, который собирался побывать в его постели. Тэхен сам не понимал, каким чудом жизнь привела его к этим отношениям, но старался ободрить себя тем, что в самый ответственный момент он не спасует. В животе уже ворочалось зарождающееся возбуждение, и омега был уверен, что все пройдет хорошо.       Намджун бесспорно красив, а еще внимателен и не груб, поэтому этого было достаточно, чтобы доверить ему на ночь свое тело. Так думал Тэхен, когда они входили в темный коридор его дома вместе с приобретенной картиной.       — Хочешь есть? Может быть, выпить? — ради приличия спросил Тэхен, на всякий случай уточнив цель пребывания Намджуна у него дома в столь поздний час. Тот вежливо отказался, следуя за хозяином дома.       В комнате Тэхена царил хаос. После того, как Грэйс оставила его в одиночестве, он стал реже прибирать за собой (к счастью, полы он мыл исправно несколько раз в неделю), но все что касалось его эскизов, блокнотов и художественных принадлежностей… Они действительно были повсюду. Рабочий стол покрылся горами листов и скетчбуков, и даже в кровати можно было найти завалявшийся ластик или клячку.       Намджун с нескрываемым интересом вышагивал по комнате, разглядывая завешенные рисунками Тэхена стены. Место напротив кровати омега расчищал прямо сейчас, взобравшись на пуфик. Он безжалостно сдирал листы с обоев, комкая их и отправляя на пол.       — Не жалко? — спросил Джун, переводя взгляд на Тэхена.       — Нисколько, — покачал головой тот, увлеченно отдирая свои творения от стен. Когда место было освобождено, с чувством выполненного долга Тэхен спрыгнул на пол, оказавшись прямо в руках Намджуна. Тот прижал его спиной к своей груди, поглаживая большими ладонями живот.       — Погаси свет, — прошептал он на ухо омеги, подтолкнув к выключателю. Все мысли о картине выветрились из головы Тэхена в тот самый момент, когда он в кромешной тьме повернулся к Намджуну.       Лунный свет, пробивающийся сквозь легкие занавески, обрисовывал контуры сильного тела альфы, что уже стоял в рубашке. Он медленно расстегивал ее, будто соблазняя свою добычу. Тэхен, будучи не крупной рыбешкой, успешно попался на удочку.       Он медленно подошел к мужчине и с замиранием сердца коснулся его обнаженной груди прохладными пальцами, оставляя после себя зябкие мурашки. Намджун уверенно взял его за талию и поцеловал в распахнувшиеся губы, мягко направляя к кровати. Тэхен упал спиной в мягкие одеяла, ощутив телом накрывшую его тяжесть альфы. Тот возвышался над омегой горой, закрывая обзор на часть комнаты за спиной. Да и зачем Тэхену куда-то смотреть, когда прямо перед ним воплощение греческого божества? Не зря Джин восхищался альфами — те действительно в большинстве своем умели впечатлять развитым телом.       Сбросив рубашку с покатых карамельных плеч, Намджун принялся за одежду Тэхена. К сожалению, ничего сексуального в избавлении от водолазки не было, поэтому омега, испортив прическу, вновь поспешил одарить мужчину поцелуем, чтобы отвлечь от своего внешнего вида.       Как бы он не старался себя успокоить, волнение все равно прочитывалось в каждом его движении. Руки слишком ослабли, беспорядочно скользя по горячей коже альфы, а ноги с усилием приходилось раздвигать, чтобы предоставить больше места мужчине.       — Переживаешь? — заботливо спросил Намджун, выцеловывая вытянутую шею омеги. Тэхен тяжело дышал, выгибаясь на простынях.       — А ты как думаешь? — выдохнул он, чувствуя, как наконец-то подступила смазка. Скользнув руками ниже, Тэхен принялся расстегивать сначала брюки Намджуна, а потом уже свои, чтобы окончательно избавиться от мешающей одежды. Член его уже полностью встал, решив не ставить хозяина в затруднительное положение.       — Ничего страшного не произойдет. Если ты уже был снизу, это не будет особо отличаться от секса с омегой, я думаю… Может быть, только размер тебя удивит.       — Думаешь, я не видел больших членов? — усмехнулся омега, тут же решив проверить слова Намджуна. Он уверенно стиснул обнажившийся орган альфы, проводя по нему всей рукой. Размер действительно был больше, чем у Джина, но не настолько, чтобы испугать опытного Тэхена. Гораздо больше его волновал узел, который ему не приходилось чувствовать никогда в жизни. Словно прочитав его мысли, Намджун продолжил говорить:       — У тебя нет течки, у меня нет гона. Не о чем переживать, я умею держать себя в руках.       — Я надеюсь, ты об узле? — нервно усмехнулся Тэхен, пытаясь прогнать волнение, — потому что если ты вздумаешь сцепиться, я откручу тебе яйца.       Намджун рассмеялся на откровенную угрозу, продолжая в перерывах между словами покрывать тело Тэхена поцелуями.       — Думаю, они мне еще пригодятся, не стоит лишать меня драгоценности.       — Стой, — Тэхен остановил альфу, когда тот намеревался опуститься к его животу. Осторожно толкнув мужчину в плечи, Тэхен взобрался на его бедра и оседлал Намджуна, прижимаясь грудью к его груди. Они снова слились в поцелуе, и на этот раз он вышел долгим и наполненным страстью.       Все то желание, что долгие месяцы копилось в альфе, наконец-то нашло выход. Джун стискивал омежью талию крепким захватом, не позволяя и на миллиметр отдалиться от своего тела, а в моменты особенной близости тихо порыкивал, выказывая жадность, присущую практически всем альфам.       Тэхена такое не пугало. Чего только не пережил он с Джином, секс с которым всегда до последнего оставался загадкой. Иногда они набрасывались друг на друга, словно обезумевшие, а иногда ласкались так нежно и долго, что оба засыпали в процессе.       Тэхен, как бы ни пытался, не мог прекратить сравнивать нынешнего партнера со своим бывшим. Познав все прелести любви, он жаждал получить то же самое, но благоговейного трепета в душе не возникало ни во время проникновения, ни после, когда Намджун принялся ритмично двигаться в теле омеги.       Совсем скоро ноги Тэхена устали. Они сменили позу, и когда грудь его коснулась подушки, а бедра были выше головы, он понял, что это было ошибкой.       Намджун, переусердствовав с силой, крепко сжал его ягодицы и оперся на поясницу, принявшись глубоко и резко толкаться. Стоны, которые до этого вылетали из губ омеги, вызванные удовольствием, сменились на болезненные. Он схватился за чужую руку и приподнялся, сдувая с лица мокрую челку.       — Больно, — прохрипел Тэ, выпрямив руки. Он соскользнул с члена Намджуна, чтобы перевернуться на спину, и призывно развел ноги в стороны, являя взору сверкающую смазкой промежность. Намджуна вело. Тэхен видел его подернувшийся жаждой взор, поэтому не удивился, когда тот набросился на него с поцелуями.       Альфа оказался страстным любовником. Он кусал грудь омеги, всасывался в нежную кожу шеи, целовал его с языком, оставляя влагу на лице, и продолжал резко двигаться, сжимая талию Тэхена, его руки и шею, поддаваясь доминантному началу.       Тэхен боялся того, что Намджун может как-то надавить на него и заставить делать то, что он делать не хотел. Это не было возможным, пока он использовал подавители, но что было бы, чувствуй Намджун его аромат? Что, если бы ему совсем снесло крышу?       Когда все закончилось и альфа уже дремал, приняв наскоро душ, Тэхен долго не мог уснуть. Он ворочался в постели, сбрасывал одеяло и натягивал его обратно, пялясь в потолок. Переведя взгляд на картину, что до сих пор стояла упакованной в пластиковый пакет, омега шумно выдохнул и повернулся спиной к Намджуну.       Влюбленные, целующие друг друга сквозь скрывающую лица ткань, виделись Тэхену безумцами. Неизбежная ассоциация, возникающая при первом взгляде на полотно, — поговорка «любовь слепа». Влюбленные не только не замечали окружающий мир, но и не видели друг друга. Они были полностью поглощены самой страстью, а не друг другом, поэтому лишены способности видеть и слышать что-то, кроме этой страсти. Поцелуй через покрывало наталкивал критиков и на мысль о том, что это, возможно, — ненастоящая любовь, не позволяющая людям прикоснуться друг к другу. Не любовь, а некий суррогат, иллюзия любви. Такую версию опровергали другие интерпретаторы, утверждающие, что Магритт изобразил самодостаточную любовь. Влюбленные не нуждались в зрительном контакте, так как чувствовали друг друга даже тогда, когда не видели.       Сейчас, лежа в своей постели с чужим мужчиной, Тэхен ощущал себя слепцом и глупцом. То, что он многие месяцы пытался прогнать из сердца, вновь заворочалось внутри, напоминая о том, как раньше ему было хорошо. Как он сгорал в огне любви и страсти прямо как эти влюбленные, рвущиеся друг к другу через любые преграды, лишь бы дотронуться, прикоснуться.       Секс с Намджуном оказался не больше чем секс. Тэхен не был расстроен или разочарован, но навязчивые мысли о том, что раньше было лучше, не покидали его. Сможет ли он избавиться от них и переступить через самого себя? Сможет ли научиться новым, здоровым отношениям? Позволит ли Намджуну затмить свой рассудок, как это однажды он позволил Сокджину?       Засыпая, Тэхен видел перед глазами образы двух омег, что стояли вдалеке друг от друга. Они тянули навстречу руки, но на головах их были белые покрывала, не позволяющие увидеть дорогу. Проснулся Тэхен уставшим и разбитым, расстроенный сном, у которого не оказалось конца из-за будильника Намджуна. Альфа быстро собрался на работу, крепко поцеловал омегу на прощание и пообещал позвонить, как только освободится. Тэхен срочно нуждался в выпивке и лучшем друге, поэтому поздним вечером, забрав у тети Ентана, он отправился в гости к Чимину с полным рюкзаком алкоголя, прямо как в старые школьные годы, когда им приходилось прятаться от родителей и убегать из дома, чтобы попробовать пива. Отличие было только в том, что теперь омеги могли свободно развалиться на заднем дворе и вылакать столько алкоголя, что ноги не держали.       Прошедший год действительно пролетел в мгновение ока. Они наконец-то повзрослели, вступили во взрослую жизнь и учились жить с шрамами на сердцах, что нанесли им самые любимые люди.       Тэхен топтался на лужайке, пока ждал ответа хозяев. Осень только вступала в свои права, начиная окрашивать город в оранжевый, поэтому ранее сочная зелень плешивила рыжими пятнами под ногами. Когда дверь отворилась, из нее показалась растрепанная макушка Сонуна.       — Что за мода у тебя постоянно приходить сюда ночью, Ким? — недовольно пробурчал альфа, потирая помятое лицо ладонью, — о, и демона своего приволок, — вздохнул он, глянув на вьющегося в ногах Ентана, — Чимин моется, я ему сказал, что ты пришел, заходи. Родители спят, поэтому подожди его на заднем дворе, не то твоя псина всех перебудит. Я спать.       Отдав наказания гостю, Сонун поднялся по лестнице, а Тэхен тихонько пробрался к двери, ведущей на задний дворик. Как ни странно, ночью все еще было тепло, поэтому омега улегся на деревянный шезлонг, достав из рюкзака бутылку пива. Начать он решил без Чимина, который присоединился к нему через десяток минут.       — Ты опять полуночничаешь? — нахмурился Пак, с мокрой головой усевшись рядом с другом. Тот протянул ему открытую бутылку и чокнулся своей, делая несколько крупных глотков.       — Я трахнулся с Намджуном, — расслабленно кинул Тэхен, пялясь в темное небо. Кое-где сквозь смог и дым пробивались редкие звезды, и омега лениво считал их, покачивая ногой. Чимин закашлялся и обрызгал ветровку пивом, что стекало теперь по его подбородку.       — Ты что сделал? — неверяще переспросил он, уставившись на друга. Тэхен рассмеялся, кидая Ентану какую-то ветку, чтобы собака немного побегала.       — Сам не знаю, что на меня нашло, я все еще был на подавителях. Он отвез меня на аукцион, где распродавали картины современных художников и репродукции старых картин, которые раскиданы по музеям всего мира, подарил мне одну за полмиллиона, а потом я просто попросил его поехать ко мне домой.       — За сколько, блять?! — снова выпучил глаза Чимин, задыхаясь от удивления. — Слушай, если бы ты ему не дал после такого, ты бы оказался редкостным говнюком… Он столько тебя обхаживает! Мог бы и раньше пожалеть бедолагу!       — Это было стремно, — Тэхен, наконец-то, дал волю эмоциям. Он поднялся с шезлонга и повернулся всем корпусом к Паку, широко расставив колени и упираясь в них локтями. На лице его были сведенные вместе брови и поджатые губы. — То есть… Трахается он нормально, но это не мое.       — И… Как тебе секс с альфой? — осторожно уточнил Чимин, поглядывая на друга. Сам он подобный род деятельности не любил, особенно после всех своих тупых парней, что думали только о том, как скорее бы запихнуть в него хоть что-нибудь, ведь он омега.       — Я боялся, что он перейдет границы и начнет давить на меня. В какой-то момент мне хотелось ударить его и отнять инициативу, но если бы я сделал это, он бы не понял. Я привык… Ну, знаешь, секс с омегой более… Многообразен, что ли. Не мне тебе объяснять!       — Да уж… — вздохнул Чимин, — и что теперь?       — А что теперь? Буду трахаться с альфой, как того хочет природа, и рожу ему целый выводок щенков! Он будет одаривать меня золотом и бриллиантами, и умрем мы счастливые в один день.       — Ты никогда в жизни не сможешь понести от него, — фыркнул Пак, сморщив нос. — Даже я чую, что твой волк не хочет его принимать. Не пытайся запудрить самому себе мозги.       — Я не знаю, что мне со всем этим дерьмом делать. Я прекрасно знаю о том, что мой волк никогда в жизни не примет его, даже если он купит мне картину за миллиард долларов, но и бросить его после одного неудачного секса я тоже не могу. Может быть, мне стоит попробовать не пить подавители и позволить феромонам затуманить свой разум?       — Ты пытаешься убедить себя в том, что полюбишь его однажды? Или зачем ты все это делаешь?       — Слушай, я пришел к тебе не нравоучения слушать, — прорычал Тэхен, — хватит нападать на меня, придурок!       — А что я должен сказать своему другу, который ввязался в отношения с альфой, который совершенно ему не нравится?! — повысил голос Чимин, — мы с Ноем пробовали начать подобное дерьмо, и как ты мог заметить, я все еще одинок!       — Никто не мешает тебе завести отношения! — горячо выпалил Ким, не подумав. Если бы Чимин стоял, он бы точно отшатнулся назад.       Глаза его распахнулись, губы плотно сжались в линию, а подбородок подергивался то ли от злости, то ли от подступающих слез.       — Вот это дерьмо мешает мне завести отношения! — в приступе обуявшего гнева рявкнул Чимин, с силой дернув ворот ветровки. Собачка вылетела из молнии, потерявшись в траве, а шея оголилась, являя взору небрежный укус. Тэхен виновато опустил голову и поджал губы, кусая изнутри щеки.       — Чим, прости, я не хотел…       — Забей, — обессиленно выдохнул Пак, откинувшись спиной на лежак. Внезапно все эмоции покинули его, оставив после себя такое привычное опустошение. — Я не тот, кто должен учить тебя любви и тому, как строить отношения. От меня собственный омега сбежал, ничего не объяснив, что я могу тебе посоветовать? Если ты чувствуешь, что Намджун помогает тебе отвлечься, то используй этот шанс. Кто знает, может быть ты действительно спустя время привяжешься к нему?       — Ты прав, все это дерьмо собачье, — покачал головой Тэхен, делая крупный глоток из бутылки. — Он никогда мне не нравился достаточно сильно, чтобы я позволил ему проникнуть мне в сердце. Я просто… Не могу этого сделать. Что-то мешает мне, будто что-то останавливает меня… Я не понимаю, что это такое, я ведь отпустил Джина. В чем еще может быть проблема?       — Может в том, что ты все-таки по омегам?       — Я постоянно думаю об этом. Рядом с Намджуном я становлюсь каким-то… Другим. Это не плохо, вроде, но… Мне кажется, я не чувствую себя собой. Он распространяет вокруг меня свои гребаные феромоны, которые никуда не денешь, и мой волк становится покладистым щенком. Вот бы он так на Ентана воздействовал, ей богу! Все-таки альфы коварные существа!       Чимин усмехнулся чему-то своему, запивая пивом так и не слетевшую фразу с языка. Он думал о том, что омеги не менее коварны, однако этого дерьма Тэхен выслушал по горло.       — Может вам действительно стоит попробовать еще раз, чтобы ты передумал о своих выводах. Ты ничего не теряешь.       Тэхен кивнул, и остаток вечера они провели за разговорами, которые по большей части касались университета Чимина.       Кто-кто, а Пак учебу оставлять не желал. Мало того, он после судьбоносного выпускного совершенно обезумел и с головой зарылся в книги, лишь бы не умереть от горя потери.       Чонгука он с тех самых пор не видел и не слышал.       Поднявшись в комнату, когда Тэхен уехал домой на такси, Чимин долго не мог уснуть. Напоминание о метке, которая стала его проклятием, вызвало воспоминания, которые огнем сжигали бедное сердце, испытавшее на себе все кошмары неразделенной любви.       Пак устал думать о том, что он сделал не так.       После выпускного он старался достучаться до Чонгука. Днями обрывал его телефон, мониторил социальные сети, чтобы найти хоть какой-то контакт, но месяцами профили молчали, сообщая о том, что пользователь был в сети последний раз двадцать четвертого июня. Тогда Чимин стал караулить у его дома. Сидел часами на скамейках и не сводил взгляда с дверей, что долгое время оставались безжизненными. Свет в окнах не загорался. Догадки Тэхена о том, что Чонгук уехал в Корею, обрели смысл, когда Пак однажды все-таки застал дома мать Чона. Та не выглядела довольной, когда увидела на пороге своего дома волка, которого бесчисленное количество раз созерцала с фотографий сына. В тот день хладнокровная женщина окончательно разрушила все дотлевающие надежды Чимина. Он больше не вернется в Америку.       Он просто поигрался и бросил его, совершив самое страшное, что можно было представить — привязал к себе крепкими узами, которые по сей день не давали Чимину покоя.       Метка действительно стала его проклятьем. Сиреневый аромат, который Пак любил больше жизни, не вызывал больше ничего, кроме боли в сердце. Иногда он чувствовал слабые отголоски гардении, но они настолько зачахли, что с трудом различались за сладостью фиолетового цветка.       Первое время было кошмарно тяжело. Чимин постоянно плакал и находился в подавленном состоянии, неделями не покидал гнезда, которое соорудил из редких вещей Чонгука, которые остались у него со школьных времен. Он утыкался носом в мягкую ткань, пропитанную чужим сладким запахом и скулил, умоляя хозяина вернуться обратно.       Неведение убивало. Тревога так прочно засела в желудке, что не отпускала первые полгода ни на секунду. Чимину казалось, что произошло что-то плохое. Что-то ужасное и страшное, но он не мог дать этим ощущениям объяснения. Его волк рвался на защиту партнеру, но защищать было некого.       Он остался один наедине со своей меткой, которая не подпускала к нему других людей.       Тэхен был первым, кто начал убеждать Пака начать новую жизнь. На тот момент они оба оказались в одной лодке — брошенные своими любимыми, вынужденные скитаться в бескрайних водах боли и одиночества. Ким первым отрекся от своих чувств. Просто переключился на Джуна, который находился рядом, и пытался заглушить боль в сердце его ухаживаниями. Так и дошло все до того, что они решили начать отношения.       Пак о подобном мог только мечтать. Волки, будь то даже беты, что слабо различали альфьи и омежьи ароматы, морщили носы, стоило им подойти к Паку ближе, чем на метр. Все они чуяли фантомное присутствие еще одного волка, третьего, который будто щитом окружал Чимина от остальных. Они не могли принять его метку.       Люди же, лишенные волчьего чутья, замечали укус и отдалялись, прекрасно понимая то, что им не совладать со связью, что была образована с кем-то кроме них. Никто бы не осмелился конкурировать с волком, который заклеймил свою пару.       Чимин проклинал Чонгука. То умолял его вернуться, то сыпал ругательствами, сгорая от злости и ненависти. Почему он бросил его? Почему молча сбежал, даже не потрудившись все объяснить? Он испугался метки? Разве любви его было мало для того, чтобы остаться рядом и справиться с проблемами?       Новый учебный год привел Пака в чувства. Тот поступил в Колумбийский Университет на химико-биологический факультет и всего себя отдал учебе. Он старался по максимум загружать себя работой, будь то посещение местных клубов, которых насчитывалось около восьмидесяти, то дополнительные занятия, то тренировки по теннису, от коих он так и не смог отказаться. Студенческая жизнь кипела научными знаниями. Пока его одногруппники веселились и предавались всем прелестям юношеского безрассудства, Чимин корпел в лабораториях над очередным исследованием, бесконечно радуя своих дражайших преподавателей. Они души в Паке не чаяли, что было не удивительно. К концу первого года Чимин смог пробиться в список самых преуспевающих студентов университета.       Тогда Тэхен забил повторную тревогу. Старался почаще отвлекать Чимина и водить с собой на мероприятия с Робертом, который продолжал посещать различные выставки и благотворительные фонды. Успеха это не возымело — Чимин равнодушно наблюдал за происходящим, а в конце вечера тихо просил отвезти домой, ссылаясь на усталость. Родители омеги не знали, что еще предпринять для того, чтобы вдохнуть в сына жизнь, которая раньше плескалась в его глазах мириадами звезд. Они всячески поддерживали его, но когда имя Чонгука в день стало звучать чаще примерно сотни раз, Чимин запретил вспоминать его. Снял со стен все фотографии и убрал в дальний шкаф, чтобы не бередить затягивающуюся рану на сердце.       Если Чонгук решил, что Чимин ему не пара, то так тому и быть. Столько всего Пак передумал за прошедший год, что не мог больше мучить себя этим. Если впереди его ждала новая жизнь, то он должен начать ее. Один или с Чонгуком, но он продолжит идти вперед, как делал это всегда.       Пришло время ставить новые цели и исполнять другие мечты, ведь обрести любовь и потерять ее в одночасье он все-таки сумел.